Властный зов любви

Уилкс Дорис

1

 

Мэри была актрисой. Несмотря на молодость, она много снималась и через несколько лет вполне могла бы стать по-настоящему известной, но любовь и замужество перечеркнули все ее честолюбивые планы. Год назад она встретила мужчину своей мечты и уехала с ним в Париж. Все время Мэри теперь посвящала заботам о процветании своего мужа-художника. Она выполняла обязанности его пресс-секретаря, секретарши, администратора картинной галереи, заботливой сиделки и так далее.

Но тем не менее, поскольку Мэри была талантливой актрисой, а значит, человеком тщеславным и публичным, ей нравились аплодисменты, поклонники, обожание толпы. И именно этого она оказалась лишенной все последнее время. Потому Хилари подозревала, что теперь ее сестра неосознанно ловит все устремленные на нее взгляды, которые могли бы подтвердить, что она все еще красива и желанна.

Хотя на месте Мэри беспокоиться было не о чем.

Она была волшебно красива. В ней удивительным образом сочеталась классическая аристократическая правильность черт лица с грацией и непосредственностью подростка. Она выглядела великолепно и в вечернем наряде, и в простых шортах и майке. Стоило ей повернуть голову на изящной нервной шее в сторону мужчины, как тот тут же забывал обо всем на свете. Кроме того, Мэри в силу своей профессии привыкла всегда следить за собой и не позволяла себе быть плохо причесанной или выйти из дому без легкого макияжа.

Я не обращаю на это внимания, в который раз укорила себя Хилари. Да и нет никакого толку следить за своей обыкновенной, даже заурядной, внешностью. Чем тут можно похвастаться? Она такая, как все. Ее замечали лишь те мужчины, которым нравилась пастельная красота.

Вот если ее разукрасить, то тогда становилось очевидно, что у нее удивительного цвета глаза — прозрачно-зеленые, длинные пушистые ресницы, высокие скулы, чувственные губы. Когда она распускала волосы и они пушистым золотым водопадом ложились на плечи, ее кожа начинала светиться, а веснушки превращались в солнечные блики. Но Хилари считала, что тратить усилия на то, чтобы привлекать взгляды мужчин, не имеет смысла. Тот, кто сможет рассмотреть ее такой, какая она есть, пожалуй, будет достоин увидеть ее во всей красе, а кто не сможет...

И вот теперь этот мужчина беспокоил ее.

Он, так же как и она с Мэри, сидел за одним из столиков пляжного кафе, которое располагалось на каменной платформе, уходящей в море. Мужчина, который заставил заволноваться почти всех купальщиц, держал себя с таким небрежным высокомерием, будто сошел с флагманского судна армады кораблей, прибывших завоевать этот остров.

Ему было около сорока. Элегантная стрижка подчеркивала особую красоту пепельных волос, которые выгорели на солнце и падали прядями на высокий загорелый лоб. Голова гордо покоилась на мощной шее, переходящей в широкие плечи. Все его тело дышало силой. И дело было не только и не столько в мускулистых руках и развитой груди, сколько в том уверенном спокойствии, которым обладают только по-настоящему сильные мужчины.

Он был в темных очках, и потому Хилари не могла видеть его глаза, но инстинкт подсказывал ей, что они не пропустят ничего, а самая главная сила в этом мощном теле — мозг. Именно поэтому мужчина так спокоен. Он не чувствует опасности, не видит ее. Он уверен и расслаблен. Но какой профиль! Четкие скулы, мрачноватый рот и челюсть, вырезанная как из камня...

Хилари почувствовала неловкость, потому что вдруг осознала, что уже несколько минут пристально разглядывает незнакомца. Она судорожно сглотнула, отвела глаза и опустила голову.

— Умница! Он настоящий деликатес, но не стоит спешить! Растяни удовольствие.

Эти слова Мэри заставили ее поднять голову и обратить внимание на свою сестру.

— Кто? — Она сделала удивленное лицо и повела взглядом в сторону троих молодых людей, лежащих под зонтиком прямо напротив их столика.

Мэри засмеялась:

— Не обманывай меня, Хилари. Не говори, что ты не заметила, что он тоже поглядывает на тебя.

Неужели это было так явно, подумала Хилари. Ведь она тщательно пыталась скрыть свой интерес к незнакомцу. Хотя с того самого момента, как только он ступил на причал, кожей почувствовала его силу и притягательность и не могла отвести от него глаз. Ее бросило в дрожь, когда она поняла, что он не пройдет мимо, а намерен выпить чего-нибудь за соседним столиком.

— Не говори глупости, — ответила Хилари, протягивая руку к стакану с минеральной водой, — если он куда-то и смотрел, то только на тебя.

— Знаешь, если бы он и заинтересовался мной, — продолжила разговор о незнакомце Мэри, — то мое обручальное кольцо все равно бы его остановило.

— Много ты понимаешь в мужчинах, — буркнула Хилари. Ее начал тяготить этот разговор.

— Не притворяйся, сестричка, — засмеялась Мэри, — Ты так искусно делаешь вид, что он тебя совсем не интересует, что это наводит на определенные размышления. Я желаю тебе удачи.

Сестры посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись. Они никогда не ссорились из-за мужчин. Во-первых, потому что им нравились совершенно разные типы, а во-вторых, потому что это могло нарушить их детские обещания никогда и ни за что не ругаться по пустякам.

— Спасибо, Мэри. — Хилари похлопала сестру по руке. — Я подумаю. Но, по-моему, это глупо.

— Подумай-подумай, — хитро подмигнула сестра. — Я считаю, давно пора.

Мэри — настоящий друг, подумала Хилари. Они жили каждая своей жизнью, но всегда знали о мечтах и сомнениях друг друга и всегда старались помочь.

Именно Мэри пригласила Хилари провести отпуск на Кипре и фактически оплатила поездку, заявив, что это ее подарок. Кроме того, потом она намеревалась забрать Питера, сына Мэри, погостить в Париж, чтобы сестра смогла заняться устройством личной жизни. Хотя Хилари не считала, что свободное время стоит тратить на подобного рода глупости, но спорить с Мэри не стала, поскольку немного свободы ей действительно было необходимо. Слишком давно она не была наедине с собой. Ей просто надо было подумать...

Я, конечно, свободная женщина, чтобы разглядывать понравившегося мне мужчину, но у меня есть Питер и я не могу думать о романах, грустно сказала себе Хилари и повернула голову в ту сторону пляжа, где в обществе хорошенькой подружки развлекался ее сын. Дети строили дамбу из песка и были абсолютно довольны друг другом.

Боковым зрением она видела, что незнакомец несколько раз оглянулся в их сторону, хотя делал вид, что занят беседой с официантом. Ну и пусть смотрит, подумала Хилари, а мне надо подготовиться к встрече с Джоэлом.

Он каким-то образом узнал, что она и их сын едут отдыхать, и решил присоединиться к ним. Хилари не хотела лишать ребенка общения с отцом, но очень боялась встретиться на отдыхе со своим бывшим мужем. Джоэл предложил снять для них шикарные апартаменты, но она твердо отказала, зная, к чему может привести даже неделя их совместного проживания. Только отдельный номер...

Обволакивающая нега отдыха могла разрушить гранитную стену, которую так упорно воздвигала между собой и бывшим мужем Хилари, и могла заставить ее забыть урок, который она отлично выучила давным-давно. Она прекрасно знала, насколько он умеет быть предупредительным и обаятельным, и боялась опять попасть в плен иллюзий.

Хилари подставила лицо солнцу, которое ласкало ее щеки, шею, голые плечи, грудь. Запах разогретого песка и воды смешивался с ароматом лосьона для загара и восхитительным запахом жарящейся на углях рыбы, посыпанной сладкими приправами...

Открыв глаза, она посмотрела в сторону сына. Дети бросили свою дамбу и плавали в воде. Питер был уже довольно далеко от берега. Хилари еле сдержала себя, чтобы не кинуться за ним. Нет, она не должна выставлять сына маленьким при его подружке. Но все же вышла из-за столика и подошла к низенькой ограде кафе.

— Не волнуйся так, — пыталась остановить ее Мэри, — он отлично плавает.

— Я просто смотрю, — ответила Хилари, не отрывая глаз от головы мальчика.

Как ей хотелось, чтобы он повернул обратно. Мало ли что может случиться, а она так далеко. Для ее волнения имелись все основания: семилетний Питер был слишком бесстрашен, он ощущал себя уже взрослым мужчиной и часто переоценивал свои силы. Последние полгода они жили вдвоем, и он, чувствуя себя гораздо старше своих лет, стал относиться к матери слегка покровительственно.

Голова Питера то появлялась, то исчезала в волнах. Каждый раз, когда Хилари теряла его из виду, ее сердце подпрыгивало и останавливалось. Неужели она никогда не научится спокойно относиться к тому, что он живет своей жизнью, в которой могут быть опасности? Игла беспокойства никак не хотела покидать сердце. Надо сесть за столик и попытаться продолжить непринужденную болтовню с Мэри.

Хилари уже собралась сделать это, как поняла, что с малышом что-то происходит. Он надолго ушел в воду, потом вынырнул и помахал рукой. Потом опять скрылся в волнах. Это не было похоже на шутку: с ним явно что-то случилось.

Сдерживать себя больше не было сил. Она оглянулась по сторонам в поисках поддержки. Нет, только не Мэри. Она опять не поверит и начнет смеяться над вечной материнской мнительностью сестры. Теплый ветерок, так приятно еще минуту назад обдувавший разгоряченное тело Хилари, теперь заставил ее покрыться мурашками. Она уголком глаза заметила, что мужчина за соседним столом тоже напрягся. Неужели он видит ту же картину, что и она? Значит, ей не показалось.

— О, мой Бог! — прошептала она.

— Что случилось? — встревожилась Мэри.

— Питер... с ним что-то не так, — бросила на ходу Хилари, сбегая по ступенькам на пляж.

Мэри вскочила следом, опрокинув легкий столик, с которого посыпались стаканы и бутылка с минеральной водой. Посетители кафе недоуменно смотрели вслед двум хорошеньким женщинам, которые помчались к кромке воды.

Только бы успеть, твердила как заклинание Хилари.

Взрослые отдыхающие, которые могли помочь мальчику быстрее, чем его мать, были увлечены своим отдыхом и развлечениями и не заметили, что происходит в воде.

Хилари не видела ничего перед собой, кроме головы Питера, которая все реже и реже появлялась над поверхностью воды. Она споткнулась о ногу какого-то мужчины и упала на песок. А когда поднялась и побежала дальше, то увидела, что давешний незнакомец уже в воде. Он не стал раздеваться и нырнул в море в элегантных светлых брюках и роскошной летней рубашке, не успев даже снять очки.

Питер отчаянно греб к берегу, но сильнейшая судорога, которая свела левую икру, тянула его ко дну. У него уже не осталось сил, чтобы сопротивляться или хотя бы закричать. Неужели никто не видит и не придет ему на помощь? Он уже достаточно наглотался воды, его начало тошнить, голова кружилась, а сознание куда-то уплывало... Солнце почернело и било его тяжелым огненным лучом...

Последнее, что он слышал, был голос его матери, которая звала его по имени. Он заплакал и перестал бороться.

Хилари не могла оторвать взгляд от крупного тела мужчины, который яростно рассекал мощными руками воду и приближался к тому месту, где мгновение назад была голова Питера.

— Пожалуйста, милый, пожалуйста, — бормотала она, сама не понимая, чего и кого просит: чтобы мальчик выдержал, или чтобы мужчина успел вовремя.

Через несколько мгновений все было закончено. Незнакомец нырнул, потом показался между волн, и все увидели, как он поднял над водой голову ребенка.

Только теперь Хилари поняла, что все отдыхающие сбились вокруг нее в кучу. Пока мужчина плыл к берегу, вокруг стояла тишина, нарушаемая только криками надоедливых чаек.

Хилари вдруг почувствовала, что кто-то сильно сжимает ее руку. Она оторвала взгляд от сына и увидела, что это его подружка вцепилась в нее.

— Простите меня, я думала, что он шутит, — сквозь слезы проговорила девочка.

Машинально погладив ее по голове, Хилари прижала перепуганного ребенка к себе.

— Подожди, моя хорошая, — сказала она.

Незнакомец вынес мальчика на берег и положил его на песок — тот был без сознания. Он перевернул его, перегнул через колено и слегка похлопал по спине. Питер закашлялся, из его рта вытекло немного воды. Потом он возмущенно задергал головой. Мужчина взял его за подмышки и поднял на уровень своего лица. Питер открыл глаза и непонимающе посмотрел на чужого человека, который так бесцеремонно с ним обращался. Мужчина улыбнулся и осторожно посадил его на песок.

Хилари выдернула свою руку из руки девочки и упала рядом с сыном на колени. Ей хотелось взять его на руки и унести отсюда, чтобы обнять в тишине и одиночестве, нашептать ему ласковые слова, прижать к себе и никогда больше никуда не отпускать. Но сын ей бы этого не простил.

— Как ты, Питер? — только спросила она, взяв его за руку.

— Нормально, — нахмурившись, ответил мальчик. Язык еще плохо слушался его, и ему было стыдно, что все на пляже видят, какой он маленький и беспомощный.

Кто-то подал полотенце, чтобы согреть малыша: он начал стучать зубами и покрылся мурашками. Хилари обернула сына полотенцем и начала тихонько обтирать его тело. Длинные ресницы мальчика слиплись, на них блестели крупные капли воды. Синие глаза потемнели от обиды.

— Все хорошо, милый. Сейчас мы пойдем в отель, — сказала мать и погладила его по голове.

— Кто он? — неожиданно спросил Питер.

Только теперь Хилари наконец спохватилась, с ужасом осознав, что даже еще не посмотрела на человека, который только что спас ее сына. Она повернула голову и уже собиралась что-то сказать, как все слова вдруг вылетели из ее головы.

Он стоял совсем близко, облепленный намокшей тканью одежды. Хилари увидела его практически голым. У нее пересохло горло, настолько он был потрясающе красив. Длинные крепкие ноги, узкие бедра, широкая мускулистая грудь... Она увидела светлые волоски на его руках и то, как капли сползают по шее за ворот рубашки. Теперь он был без очков. И оказалось, что глаза у него такие же синие, как у ее сына. Только у Питера взгляд светился восторгом и любовью к миру, а глаза мужчины явно повидали уже многое на этом свете. Он знал мир и воевал с ним. Его взгляд был одновременно насмешливым и жестким. Вряд ли кто-нибудь мог бы усомниться в том, что если этот мужчина говорит «нет», то это всегда означает «нет»...

Хилари поняла, что совершенно беззащитна перед этой силой. Там, в кафе, она могла украдкой наблюдать за ним и делать вид, что он ей совершенно безразличен, а сейчас невольно выдавала себя. Он видел, что она напряжена, как девчонка перед первым свиданием. Хилари с ужасом почувствовала, как от возбуждения, вызванного присутствием этого чужака и страхом перед ним, напряглись соски ее грудей. Краска немедленно залила ее лицо, шею, руки. Она опустила голову, чтобы не видеть, как он усмехнулся, все поняв.

— Очнись, Хилари. Уже все в порядке, — услышала она голос сестры и ощутила ее горячую руку на своем плече. — Выйди из транса.

— Я не должна была позволять ему это, — прошептала Хилари и заплакала. Все пережитое ею нашло естественный выход в слезах.

— Ты видишь, с Питером все в порядке, — повторила Мэри. — Правда, мой золотой? — обратилась она к племяннику.

— Я должна была сказать «нет» или быть рядом с ним, — покачала головой Хилари. — Я иду на поводу у его желаний.

— Ты не можешь вечно держать его в пеленках, — вздохнула сестра, — он ведь мужчина. Маленький, но мужчина.

Маленький мужчина тем временем наблюдал за тем, кто его спас. Ему нравился этот человек. Питер до сих пор чувствовал, как хорошо и надежно ему было в этих сильных руках. Взрослый мужчина спокойно стоял рядом и не собирался никуда уходить. Мама могла бы позаботиться о нем тоже. Ему нужно дать полотенце, чтобы можно было переодеться, подумал Питер.

— Перестань, — сказал он, повернувшись к матери. — Ты же видишь, со мной все нормально.

Он нетерпеливо дернул плечом. Хилари поняла, что должна остановиться. Питер ненавидел суету вокруг себя. Если она не прекратит истерику, они могут поссориться.

— У меня просто свело ногу судорогой, и я не знал, что делать. Я не должен был заплывать так далеко. Там меня никто не слышал.

— А сейчас? Как твоя нога? — переключилась Хилари на практическую сторону проблемы.

— Я думаю, что сейчас с ногой все в порядке, — услышала она вдруг глубокий грудной голос незнакомца.

Он опустился рядом с мальчиком на песок и принялся массировать голень Питера. Хилари с удивлением заметила, что сын не стал сопротивляться, а, наоборот, с удовольствием отдался во власть этого чужого человека. Он зажмурил глаза и только тихонько попискивал, когда нажатия были болезненны.

— Ему надо немного отдохнуть, вечером он и не вспомнит о своем приключении, — сказал мужчина, заканчивая массаж звонким шлепком.

Хилари завороженно смотрела на его манипуляции с сыном и думала, что готова слушать его голос вечно. Это был голос из ее снов. Его тембр, ритм, глубина заставляли расплавляться ее тело. Он ласкал ее бережно и нежно. Ей хотелось зажмуриться, как и Питеру во время массажа, и отдаться во власть этого человека.

— Последуйте моему совету, и через несколько часов ваш братишка будет в полном порядке. — Голос мужчины вернул ее к действительности. — Но советую тебе воздержаться от дальних заплывов, — обратился он уже к мальчику, — судороги могут возвращаться. Есть несколько упражнений... Потом я тебе покажу, если захочешь.

Питер хитро посмотрел на мать: он слышал, как незнакомец назвал его братом Хилари, а она почему-то сделала вид, что не обратила на это внимания.

— Спасибо вам, — наконец Хилари сумела совладать с собой и повернулась к спасителю ее сына. — Я не знаю, чем смогу отблагодарить вас. Вы вернули мне... Я даже не знаю, как мне обращаться к вам...

Она ненавидела себя за эту бездарную сбивчивую речь, но совершенно не представляла, что должна сейчас сделать. Не кидаться же в его объятия и не приглашать вечером выпить...

— Меня зовут Артур Уорнер. Я остановился в отеле «Лазурный берег». Всегда к вашим услугам.

Он замолчал, надеясь на то, что она тоже представится, но Хилари не смогла произнести ни слова. Это был он... Вот почему с первого появления его в кафе она не отводила от него глаз, почему теперь готова была слушать его голос словно музыку, почему он казался ей таким... родным.

Она смотрела в его синие глаза и отдавала себе отчет, что именно этот человек был предметом ее детских и девических мечтаний на протяжении десяти лет. Она засыпала и просыпалась с его именем на устах. Зачем судьбе было угодно заставить их встретиться снова? Пусть бы оставался сладким детским сном.

Питер озадаченно смотрел на мать. Он никогда не видел ее такой заторможенной и растерянной. Она была похожа сейчас на его подружку в тот момент, когда он кинул ей за вырез майки маленьких живых рыбок. Лицо матери выражало некую смесь ужаса и восторга. Надо было приходить на помощь. И Питер тихонько застонал, заставляя взрослых обратить на него внимание.

Прием сработал. Они перестали смотреть друг на друга и повернулись к нему.

— Тебе больно? — заботливо спросила мать.

— Немножко, — простонал Питер. — Нога все еще болит. Может быть, мы уйдем отсюда?

Хилари быстро встала с колен и протянула сыну руку. Он попытался встать на ноги, но сделал вид, что они его не держат.

Артур Уорнер решительно отодвинул Хилари и взял мальчика на руки. Тот только этого и ждал. Он удобно устроился на руках своего спасителя и обнял его за шею.

Эти двое смотрели на Хилари с ожиданием: она должна была скомандовать, что делать дальше. Но та молчала. Артур улыбнулся, сверкнув рядом правильных, ослепительно белых зубов.

— Пойдемте куда-нибудь, — предложил он. — Мы уже достаточно развлекли скучающую публику.

Все это время Мэри хранила молчание. Она прекрасно видела, что происходит между ее сестрой и этим мужчиной, но не хотела вмешиваться. Пусть Хилари сама принимает решение. Она знала непростую историю своей сестры во всех подробностях и понимала, что любое неосторожное слово может разрушить то, что складывалось сейчас.

— С вами все в порядке? — опять задал вопрос Артур. — Может быть, стоит что-нибудь выпить? Бренди? Виски? Вино сейчас не поможет...

Он стоял так близко, что Хилари ощущала его запах. Это был запах нагретой на солнце кожи, адреналина и соленой морской воды. Ей хотелось подобраться к нему еще ближе, закрыть глаза и вдыхать ароматы его тела, каждого сантиметра...

— Нет, со мной все в порядке. — Она отпрянула, пораженная своим сексуальным импульсом.

— Вы абсолютно в этом уверены? — недоверчиво спросил он.

Пусть думает, что я просто ненормальная, которая никак не может оправиться от пережитого. Она не должна показать, что не может заставить себя отойти от него.

— Спасибо вам. Вы вернули мне сына. Я просто очень испугалась.

— Сына? — не поверил он.

Мальчик хитро улыбался, с удовольствием восседая на руках Артура Уорнера.

— Все говорят маме, что она слишком молодая, чтобы иметь такого большого сына, — прокомментировал Питер. — Я тоже так думаю. Она слишком молода, чтобы быть моей матерью.

— Развитой ребенок, — заметил Артур и засмеялся.

При других обстоятельствах Хилари с удовольствием бы посмеялась вместе с ними, но не сейчас. Питер действительно был развитым ребенком, с особенным чувством юмора. Он чувствовал себя равным в компании взрослых и всегда вел себя с матерью не как сын, а как друг и покровитель. Она гордилась сыном. Но не сейчас. Сейчас ей было страшно. Артур Уорнер — это не тот человек, с которым можно обсуждать возраст своего сына.

По иронии судьбы именно этот человек спас Питера. Такое впечатление, что судьба специально привела его сегодня на пляж. Они должны были снова познакомиться, причем при таких обстоятельствах, чтобы разговор и общение оказались неизбежными. Раньше она была просто досадной помехой в его жизни...

— Спасибо еще раз. А теперь мы действительно должны идти, — сказала Хилари и решительно повернулась в сторону отеля.

— Именно это я вам и предлагаю. Мальчик не может идти сам. Давайте я донесу его, — спокойно ответил Артур.

Питер вцепился в своего спасителя и поклялся себе, что ни за что не позволит матери заставить его слезть с этих рук и распрощаться прямо здесь.

— Не мешай им, — шепнула Мэри и подтолкнула сестру к отелю. — Пусть донесет Питера, там разберемся.

Через несколько минут вся компания была в номере Хилари и Питера. Мальчика устроили на диване, а взрослые расположились у столика с напитками. Хилари сама предложила выпить виски, чтобы снять напряжение.

Питер наблюдал за взрослыми и сиял от удовольствия. Ему очень хотелось, чтобы мать подружилась с этим сильным человеком, тогда бы у него появилась возможность болтать и играть с ним на пляже, кататься вместе на мопеде, стрелять в тире, ловить рыбу... Потом они придумают что-нибудь еще.

Приезд отца не очень радовал его. Питер понимал, что отец озабочен только одним: он ищет любой предлог, чтобы разобраться в своих отношениях с Хилари и вернуть ее. В моменты встреч со своей бывшей женой о сыне он практически забывал. Мальчик чувствовал себя совершенно заброшенным. Мама становилась злой и напряженной, отец раздражался по пустякам, сына воспитывали и поучали с двух сторон.

Сейчас Питер не прислушивался к разговору взрослых, потому что его мало интересовали подробности. Но по звукам их голосов он догадывался, что им весело и хорошо вместе. Казалось, они совершенно забыли о поводе своей встречи и просто болтают. Питера это устраивало. Значит, они не будут трястись над ним и воспитывать, а с Артуром Уорнером он договорится потом.

— Пока, Питер, — услышал он голос человека, о котором только что подумал, и повернулся разочарованный. — Не смотри на меня так. В Китае считают, что тот, кто спас человеку жизнь, принимает на себя ответственность за него. Так что мы скоро увидимся. Ты меня понял?

Артур протянул Питеру руку и подмигнул.

Питер улыбнулся в ответ: он понял, что это заговор, и мама ни за что не сможет им помешать.

— Пока, я буду ждать, — сказал мальчик, не глядя на мать. Он и так знал, что ей это совсем не нравится.

Буря эмоций бушевала в душе Хилари: ей хотелось, чтобы он поскорее ушел из номера, и одновременно, чтобы никогда не уходил отсюда.

— Не думаю, что у вас будет много времени для встреч. Дело в том, что Питер уезжает с Мэри к ней в гости, — сказала она.

— Но ведь это случится не сейчас? — парировал Артур. — Мы увидимся, малыш. Я тебе обещаю.

Он широко улыбнулся женщинам и покинул номер.

Когда дверь за ним захлопнулась, в гостиной повисла тишина. Это продолжалось несколько минут, потом в дверь постучали. Хилари облегченно вздохнула: он вернулся.

Да, это действительно был Артур Уорнер.

— Простите, я забыл выяснить одну маленькую деталь. Я знаю, как зовут вашего сына и сестру. Но я до сих пор не знаю, как зовут вас. Что будет, если вы потеряетесь? — спросил он, стоя в дверях и улыбаясь нежно и ласково. Было бы совершенно невежливо не ответить на этот простой вопрос.

— Извините. Хилари. Хилари Хилтон. Она думала, что небеса упадут ей на голову, но ничего не случилось. Он только сдвинул брови, пытаясь, видимо, вспомнить, где он мог слышать это имя, но так ничего и не вспомнил.

— Хорошо, Хилари Хилтон. Я запомню. — Он улыбнулся еще шире и закрыл за собой дверь.

Мэри терпеливо ждала, когда сестра объяснит ей, что происходит. До сих пор у них не было тайн друг от друга, поэтому откровенность была необходима. Хилари молчала. Она знала, что говорить придется, но оттягивала неприятный момент.

Так они молча пили сок и не смотрели друг на друга. Потом Хилари встала и подошла к Питеру. Мальчик спал. Как только ушел его спаситель, у него больше не было повода наблюдать за взрослыми, а волнения сегодняшнего дня совершенно обессилили его. Она с нежностью тронула лоб сына, провела пальцем по щеке, нагнулась и легко поцеловала его в закрытый глаз. Пусть отдохнет. Разговора с Мэри ей не избежать. Она расправила плечи и повернулась к сестре.

Мэри внимательно смотрела на Хилари и молчала. Ей уже почти все было ясно, но мысль о том, что сестра все эти годы скрывала от нее что-то очень важное, обижала и не давала словам вылиться наружу.

— Почему ты ни о чем не спрашиваешь меня? — наконец подала голос Хилари.

— Я просто жду, — ответила Мэри.

— И правильно делаешь, — вдохнула Хилари, присаживаясь на стул. — Если бы ты знала, как тяжело рассказывать о том, что считалось похороненным.

— Ты ведь знаешь его? Так?

— Знаю. И не знаю. И то, и другое — правда.

Мэри удивленно подняла брови.

— Не смотри на меня так, — опять вздохнула Хилари. — Вся эта история слишком запутанна. Я очень надеялась, что это не он. Не хотела верить своим глазам и своему сердцу.

— Рассказывай, — приказала Мэри и подалась вперед: история обещала быть захватывающей. — Кто он?

— Он один из знаменитых Уорнеров. Его семья много лет владеет целой сетью компаний. Они занимаются всем или почти всем. Практически нет области в экономике, где бы они не имели своего представительства. Кроме того, они меценаты, вкладывают деньги в искусство. А он один из самых завидных женихов Британии. Богат, хорош собой. Человек, который может делать с этим миром все, что захочет.

— Об этом я могла бы прочитать в любой газете, если бы интересовалась. Но ведь ты знаешь о нем что-то другое. То, что было раньше. Так?

— Мы были знакомы. Много лет назад.

— А почему я об этом ничего не знала? — удивилась Мэри.

— Тогда ты была еще слишком мала, чтобы участвовать в наших развлечениях. А потом это стало моей страстью и моей тайной. Я не могла ни с кем об этом говорить.

— Да, похоже на киносценарий. Только в жизни все бывает не так интересно, — задумчиво проговорила Мэри.

— Прежде чем начать заниматься бизнесом, он отдал дань юношеским увлечениям. У них была очень своеобразная компания. Артисты, рок-музыканты, художники... Мне было еще меньше пятнадцати, когда я увидела его в первый раз, а ему около двадцати пяти. Волосы до плеч, синие глаза, черные ресницы, самая обаятельная улыбка... Я увидела его и погибла. Была какая-то вечеринка по поводу нового музыкального альбома. Меня затащили туда подруги. Ты ведь знаешь, что я не большая любительница авангарда. В нашей семье это не приветствовалось.

Мэри улыбнулась. Ей самой долго пришлось убеждать родителей, что талант, который дарован ей Богом, нельзя закапывать в землю. Мама только поджимала губы, а отец отказывался платить деньги за обучение в актерской школе. Если бы не вмешательство тетушки, она никогда не стала бы актрисой. Теперь они ею гордятся, а сколько было пролито слез!

— Так вот. Там было шумно, странно, весело. Я весь вечер тихонько просидела за какой-то ширмой, отчаянно мечтая, чтобы никто не обратил на меня внимания. Но от него я не могла оторвать глаз. Мне кажется, он был лучше, чем сейчас. Не такой сдержанный и официальный. Сразу было видно, кто тут душа компании. Каждый гость мечтал пожать ему руку. Потом я узнала, что он главный организатор всех акций. Он собирал деньги, находил помещения, приглашал публику...

— Сколько же прошло лет?

— Посчитай. Сейчас мне двадцать девять. Почти пятнадцать.

— Значит, ему около сорока?

— Честно говоря, я не знаю точно, сколько ему лет. Можно посмотреть в справочнике. Какое это имеет значение?

— Почему он не женат? Такие, как он, едят женщин на завтрак.

— Я догадываюсь, — с досадой отозвалась Хилари. — Недостатка в обожающих его женщинах никогда не было. Все они увивались вокруг него с единственной целью — заполучить это прекрасное тело и толстый кошелек.

— Сама ты, конечно, никогда об этом не думала, — иронично заметила Мэри.

— Представь себе! — возмутилась Хилари.

— Быть рядом с таким мужчиной и не думать о свадьбе — в этом есть что-то противоестественное.

— Я боялась даже подойти к нему, так была влюблена. А ты говоришь «свадьба».

— Значит, ты видела его всего один раз, а потом тайно вздыхала много лет и обливала слезами его фотографию?

— Мэри, зачем ты так? Ты всегда была мне настоящим другом, — обиделась Хилари.

— Прости, сестренка, — ласково сказала Мэри и погладила ее по руке. — Неужели ты не понимаешь, что я всего лишь ревную. Та рассказываешь мне о своем романе, который длится столько лет, что тебя до сих пор бросает в дрожь при виде этого человека, а я ничего не знаю. Прости и рассказывай дальше. Вы ведь еще встречались?

— Конечно. Только это трудно назвать встречами. Я наблюдала за ним из укрытия. Я ничего не могла с собой поделать. Мне нужно было видеть его лицо, слышать его голос, дышать одним воздухом с ним. Я невероятными способами добывала приглашения на их вечеринки, а потом пряталась за спины, чтобы он не видел меня. Просто я была маленькая и не понимала, что лучший способ излечиться от любви — это узнать человека получше.

— Это не всегда помогает, — засмеялась Мэри.

— Ты права. В моем случае не помогло бы ничего. Я поэтому так и прятала свои чувства, что ничего не могла с ними поделать. Он был одет всегда только в черное, иногда брал в руки гитару и исполнял песни. Представь: низкий, сексуальный голос. Он даже не пел, а почти шептал. Гитара была с ним заодно. Они завораживали. Я начинала дрожать, когда слышала это. Во мне пульсировала каждая мышца. Тогда в зале, сидя где-то за спинами, далеко от него, я испытала первый в своей жизни оргазм...

— Хилари, но это же неинтересно, — возмутилась Мэри. — Неужели вы так ни разу и не поговорили?

— Поговорили, — горько вздохнула сестра. — И не только.

— Вот как? — Глаза Мэри заблестели от любопытства.

— Вот так, — опять вздохнула Хилари. — А потом он пропал. Надолго. Собственно, сегодня я увидела его спустя целых восемь лет. И не хотела верить, что это он. Даже когда он держал Питера на руках и стоял рядом со мной. Я просто не хотела в это верить. А потом он назвал свое имя, а я свое. Остальное ты знаешь.

— Хилари, — Мэри надула губы, — но ведь ты ничего не рассказала. Или говори все, или не стоило начинать этот разговор вообще.

— Я и не начинала, — вспылила сестра, — ты так пристально наблюдала за мной, что мне пришлось говорить. Что ты хочешь узнать?

— Все!

— Все я и так рассказала. Мне нечего больше добавить, — отрезала Хилари и отвернулась.

— Не будь такой злюкой. — Мэри опять погладила ее по руке. — Ты же знаешь, что женщинам надо со всеми подробностями: «он сказал», «я ответила»...

— Ты хотя бы понимаешь, что мне не хочется вспоминать все подробности? — устало упрекнула сестру Хилари.

— Но ведь мы уже говорим. И если ты будешь молчать, то все равно не перестанешь думать о нем, — попыталась урезонить ее Мэри. — Когда проговариваешь что-то вслух, то относишься к проблеме по-другому.

— Тоже мне, психоаналитик, — улыбнулась Хилари.

— Просто я стараюсь помочь сестре, у которой уже много лет нет никакой личной жизни, — заметила Мэри. — Может быть, все твои проблемы как раз и кроются именно в этой истории. Пока не выговоришься, ты сама ничего не поймешь. А почему он пропал?

— Их компания развалилась. Там был грандиозный скандал, связанный с кражей большой суммы денег. Я не знаю подробностей. Его обвинили в присвоении этих денег. Хотя не понимаю, как это могло случиться, если все проекты финансировались с его помощью.

— Был суд?

— Какой суд? Дело было частное. Никто ни на кого в суд не подавал. Скорее всего, это дело рук его конкурентов. Из тех молодых людей, которые собирались вокруг Артура Уорнера, потом получились большие звезды, приносящие хорошие деньги их импресарио. А он организовывал эти сборища талантов из любви к искусству. Понимаешь, богатого мальчика не интересовал заработок. Ему нужны были атмосфера, любовь, протест. А кто-то мог на этом заработать.

— Поэтому он просто исчез?

— Он не просто исчез. Он раздал все долги, заплатил неустойки из собственного кармана, нашел своим подопечным работу и пропал. Видимо, вернулся в лоно семейного бизнеса. Я думаю, что его родители были счастливы: блудный сын возвратился.

— Ты так хорошо осведомлена о его жизни, потому что до сих пор любишь его?

— Я знаю о том, что было восемь лет назад. Потом он пропал для всех, и для меня. Говорю же тебе, я даже не узнала его сегодня.

— А в тот раз, когда вы «поговорили», что было тогда?

— Ничего особенного. Просто пять лет моего преданного обожания увенчались тем, что он наконец заметил серую мышку и познакомился со мной.

— И все? — лукаво поинтересовалась Мэри.

— Не мучай меня, мне тяжело это вспоминать. Тем более что наше знакомство было очень коротким. Буквально через неделю разразился этот скандал, а еще через месяц Артур уехал. Вот и все.

— Постой, — вдруг удивилась сестра. — Ведь именно тогда ты готовилась к свадьбе с Джоэлом?

— Не просто готовилась, но и вышла за него, если ты помнишь...

— Помню-помню, — задумчиво кивнула головой Мэри. — Так ты любила одного, но вышла замуж за другого?

— Моя любовь к этому одному не имела никакого смысла, — разозлилась Хилари. — Как ты этого не понимаешь? Он был мужчиной из моих снов. Все казалось таким призрачным и нереальным. Мы даже не разговаривали. А Джоэл всегда рядом. Он ухаживал за мной с моих семнадцати лет. Мама и папа им всегда восхищались. Мне он был другом.

— Понятно, — протянула Мэри, с удивлением разглядывая сестру.

— Ничего тебе не понятно, — взвилась Хилари. — Что можешь понимать ты, у которой все как по маслу? Ты училась, сделала карьеру, вышла замуж за любимого, счастлива...

— Я не виновата, что в моей жизни не было тайной романтической страсти, — обиделась Мэри. — Поверь, я просто несколько ошеломлена. Мне хочется помочь тебе, но я не знаю, что могу сделать.

— Можешь увезти меня отсюда. — Хилари с надеждой посмотрела на сестру.

— Ты думаешь, это лучший выход? Сколько лет ты еще будешь бегать от самой себя? Тебе надо определиться и понять, чего же ты хочешь на самом деле. Завтра прилетает Джоэл. Ты не забыла?

— Я прекрасно помню. И понятия не имею, что теперь делать, — покачала головой Хилари, потом посмотрела на сестру. — А ты знаешь?

— Знаю, — ответила Мэри решительно. — Во-первых, надо перестать страдать. Во-вторых, сделать новую прическу. В-третьих, убедить себя, что это просто приятное приключение. Попытайся все это сыграть. Представь, что ты актриса, а это твоя роль.

— Актриса у нас ты, у меня ничего не получится.

— Я тебе помогу. Я же профессионал, — упрямо настаивала Мэри. Ее уже вдохновила идея создать свое маленькое произведение искусства. И нимало не смущал тот факт, что это не кино, а настоящая жизнь, и могут пострадать люди. — Все будет хорошо, поверь мне.

— Мне ничего другого не остается, — развела руками сестра. — Так с чего начнем?

— Начнем с расслабляющей ванны. Пока Питер спит, мы можем прекрасно провести время. Я пошла за ароматическими солями, а ты наливай воду. Потом нырнешь, а я буду сидеть рядом и рассказывать, какая ты потрясающая. Поняла?

— Поняла. Иду. Приходи скорее, а то мне без тебя страшно. Могу и передумать.

Мэри быстренько поднялась из-за стола и отправилась в свой номер, где у нее был целый чемоданчик со всякими женскими аксессуарами в виде ароматических солей, масел, кремов, щеточек и расчесочек, которые так хорошо расслабляют и улучшают настроение.

Оставшись одна, Хилари подумала, что, если бы она рассказала Мэри все, та не была бы так спокойна и воодушевлена. Но ванна в данный момент не помешает. Ей действительно надо расслабиться и попытаться понять, что делать дальше.