Власть маски

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 8

 

Он поднимался на нужный ему этаж, все еще удивляясь, что Анжелика Бойд живет здесь. Перед домом стояло несколько машин, среди которых, он не нашел знакомого «Шевроле». Но были другие – «Хонды», «Ниссаны», «Форды» и «Крайслеры», свидетельствующие о том, что в доме живут вполне обеспеченные люди. На пятом этаже он вышел и осмотрелся. Небольшой коридор, три двери, на одной из которых висит венок с цветами. Он подошел к другой двери. На ней была табличка с номером четырнадцать. Дронго позвонил, прислушиваясь. Перед тем как позвонить, он взглянул на часы. Половина третьего. Обычно «жрицы любви» просыпаются примерно в это время. Чтобы зарабатывать ночью, им нужно высыпаться. Раздались чьи-то шаги, и дверь открылась. На пороге стояла та самая Матильда, которую он видел два дня назад, вечером. Она недоуменно глядела на Дронго, очевидно, пытаясь вспомнить, где видела этого мужчину и зачем он пожаловал к ней в гости.

Она была одета в какой-то короткий халат, который почти ничего не скрывал. В том числе и ее нижнее белье.

– Здравствуйте, – немного недоумевая, произнесла хозяйка квартиры. – Кто вам нужен? Кто вы такой?

– Еще два дня назад ты уговаривала меня сесть в свою машину, – напомнил Дронго.

– Ах да. Ты русский красавчик из «Кал Мара»? – вспомнила она. – А я думала, что ты из полиции.

Для нее все приехавшие из Москвы были русскими. И украинец Горлач, и даже литовец Моргунас.

– Подожди, – вдруг испугалась она, – а как ты меня нашел? Я же оставила тебе только свой номер телефона. Откуда ты узнал, где я живу?

– По номеру твоей машины, – пояснил Дронго. – Это было не так сложно.

– Что тебе нужно? – мрачно поинтересовалась женщина. – У нас с тобой ничего не было. Ты ничего мне не должен. И я тебе ничего не должна. Зачем ты сюда пришел? Хочешь провести со мной время? Но я никого не принимаю у себя дома. Скоро придет моя дочь из школы. Я принимаю в других местах.

– Нет, – ответил Дронго, – я пришел не из-за этого. Ты принимаешь в ночных клубах, это я уже понял. И судя по всему, ты хорошо зарабатываешь, если живешь в таком доме и ездишь на такой машине. Тебе не нужно охотиться за клиентами, поджидая их у семейных отелей. Я просто не поверю, что ты зарабатываешь таким образом. Значит, позавчера ты оказалась там не случайно. Ты искала именно меня…

Он не договорил. Она попыталась закрыть дверь, но он поставил ногу, и она не смогла захлопнуть дверь. Снова приоткрыв ее, она гневно сказала:

– Я сейчас вызову полицию!

– Не вызовешь, – возразил Дронго. – Сейчас вернется твоя дочь из школы, и тебе совсем не нужен скандал. Тем более если соседи узнают, каким видом бизнеса ты зарабатываешь себе на жизнь. Ты ведь живешь в респектабельном доме и наверняка выдаешь себя за приличного человека.

– Ну хватит, – взмолилась она. – Что тебе нужно? Говори скорее и уходи. Ребенок на самом деле сейчас придет домой.

– Почему ты поехала в «Кал Мар»? Кто тебя туда послал?

– Мне заплатили за тебя, красавчик. Прислали пятьсот долларов, чтобы я там тебя подождала. Я думала, что ты вечером уже не выйдешь. А потом уговаривала тебя сесть ко мне в машину.

– Зачем?

– А зачем мужчины садятся ко мне в машину? Я бы все сделала быстро и аккуратно. За двести долларов.

– Не много ли?

– Нет. Я – дорогая женщина.

– Не сомневаюсь. Но кто именно заплатил тебе пятьсот долларов?

– Я не знаю. Правда не знаю. Мне позвонили в клуб и предложили работу. Сообщили, что ты будешь жить в «Кал Маре», и подробно тебя описали. Прислали конверт с деньгами.

– Ты так и не узнала, кто именно послал тебе конверт?

– Зачем? Если мне присылают деньги и просят молчать, значит, я должна молчать. В нашем деле нельзя быть чересчур любопытной. Они мне тебя описали, – повторила она, – хотя перепутать сложно. С твоим высоким ростом и широкими плечами. Поэтому я туда приехала и немного подождала, пока ты выйдешь. А потом поехала за тобой. Но ты отказался.

– Зачем тебе заплатили пятьсот долларов?

– Откуда я знаю. Может, хотели сделать тебе сюрприз. Или подарок. Мне ничего не сказали. И не запретили брать с тебя еще деньги. Я никогда не нарушаю договоренностей с клиентами. Как скажут, так я и делаю. Это выгодно, все знают, что я честная женщина и никого не обманываю.

– Учитывая твою профессию, такое звание дается нелегко, – посочувствовал Дронго.

– А ты не смейся надо мной, – сверкнула она глазами, – и вообще уходи отсюда. Я тебе уже все рассказала.

– Но зачем они тебя послали? И заплатили такие деньги?

– Не знаю. Спроси у них. Если хочешь, я продиктую тебе номер телефона, куда я звонила. Я им сразу перезвонила и сказала, что ты отказался садиться в мою машину, хотя я тебя очень уговаривала. На том конце сразу отключились. И даже не спросили про деньги.

– Кто звонил. Мужчина или женщина?

– Мужчина. А деньги мне передали в конверте прямо в клубе. Ты уйдешь или нет. Уже лифт поднимается.

– Скажи мне номер телефона.

– Триста десять пятьсот восемьдесят один пятьдесят пять тридцать три. И нужно попросить двести четвертый номер.

– Это был отель?

– По-моему, да. Но точно я не знаю. Можешь сам все узнать.

– Последний вопрос. Они хотели меня скомпрометировать? Или им нужно было уточнить, как я себя поведу в подобной ситуации?

– Откуда я знаю. Я ничего не знаю. Они просто просили позвонить и сообщить, что ты будешь делать. Ты извини, но я все-таки закрою дверь. И мне не хочется пускать тебя ко мне. Извини, но не хочется.

– Ясно. Спасибо тебе за помощь.

– До свидания. – Она закрыла дверь.

Он повернулся и пошел к лифту. Кабина прошла наверх. Она снова открыла дверь.

– И насчет денег, красавчик, – вдруг добавила Матильда, – если хочешь, можешь прийти в наш клуб. Денег я с тебя не возьму, за все уже уплачено. Получишь удовольствие. А если добавишь еще и двести долларов, я сделаю такое…

– Спасибо, – кивнул Дронго, – я не сомневаюсь. Но не хочу.

На этот раз она сильно хлопнула дверью. Он улыбнулся. Кажется, она обиделась. Внизу его ждал уже знакомый таксист. Они поехали обратно в отель. Пуэрториканец болтал всю дорогу, очевидно, он считал, что таким образом клиента можно уболтать на большие чаевые. Что Дронго и сделал, уплатив таксисту еще сорок долларов. Водитель был в полном восторге.

Войдя в холл отеля, Дронго подошел к портье и, написав номер телефона, который получил от Матильды, попросил уточнить, какому городскому отелю он принадлежит. Портье перезвонил в справочную. Затем по этому номеру. И любезно сообщил, что это отель «Каса-дель-Мар» на Оушн Уэй, находящийся в Санта-Монике. Услышав это известие, Дронго помрачнел и попросил позвонить в отель еще раз, чтобы уточнить, кто проживает в двести четвертом номере. Ему ответил портье. На вопрос, кто проживает в указанном номере, портье любезно сообщил, что этот номер в настоящее время свободен.

– А кто там жил? – уже раздражаясь, уточнил Дронго.

– Некий мистер Смит, – ответил портье. – Он заплатил наличными за два дня проживания. И уже уехал.

– Может, там была другая фамилия? Например, Гиндина или Линдегрен?

– Нет. Номер был зарегистрирован на имя мистера Смита. Больше никакой информацией мы не располагаем.

– Спасибо. – Дронго положил трубку, понимая, что он больше ничего не узнает.

В такое совпадение поверить невозможно. Алиса живет в этом же отеле, и кто-то неизвестный снимает там комнату, нанимает проститутку на предмет его компрометации. Или проверки? Если это сама Алиса или ее друг Юхан, то зачем снимать еще один номер, когда можно позвонить из своего. А если это посторонний, то он явно таким образом решил подставить Гиндину, чтобы Дронго обратил на нее особое внимание.

Поднимаясь по лестнице в свой номер, он думал именно об этом. Уже в номере он позвонил в аэропорт и с явным неудовольствием уточнил, что на Барбадос можно долететь через Новый Орлеан или через Майами. А можно было вылететь в Мехико и оттуда попытаться долететь до острова на самолете мексиканской авиакомпании. Второй вариант отпадал, следовало выбирать маршрут через Майами, который включал многочасовые перелеты, сначала из Лос-Анджелеса во Флориду, а затем, после пересадки, долгий перелет на Барбадос. Почти все самолеты обычно приземлялись в Бриджтауне, столице Барбадоса, находившейся на юго-западе острова. Отсюда можно было проехать двадцать километров на север вдоль Западного побережья до Спейстауна, недалеко от которого находилась вилла Кристин Линдегрен.

Он подумал, что ему придется сделать несколько тяжелых перелетов, и заказал на утренний рейс билет во Флориду. Лететь надо было послезавтра. В конце прошлого века на Барбадос из Лондона летали даже «Конкорды», но вскоре эти сверхзвуковые самолеты сняли с эксплуатации, и на Барбадос начали летать семьсот шестьдесят седьмые «Боинги».

Дронго решил, что обратно вернется через Лондон, чтобы снова не совершать многочасовых перелетов на другой конец Америки. Вечером он решил не выходить из дома. Подробный план виллы он уже выучил. Моничелли должен был прилететь только завтра утром, и Дронго решил, что сегодня можно лечь спать гораздо раньше обычного. На часах было около семи, когда он вышел из ванной, готовясь улечься в постель. И в этот момент зазвонил городской телефон.

– Кажется, я познакомился почти уже со всеми участниками нашей экспедиции на Барбадос, – разозлился Дронго, – или некоторые решили заехать ко мне по второму кругу? Кто еще может позвонить в такое время? Как они мне все надоели.

Он поднял трубку.

– Добрый вечер, мистер Дронго, – услышал он мягкий голос Даниэля Барнарда.

– Надеюсь, что добрый, – пробормотал он. – Что еще случилось сегодня за день?

– Ничего не случилось. Я только хотел узнать, как вам понравился план виллы, который я вам переслал. Может, нужны какие-нибудь уточнения? Какие-нибудь детали вам не ясны?

– Все, что мне не ясно, я уточню на месте. Вы меня уже об этом спрашивали.

– Значит, у вас больше нет никаких вопросов?

– Нет. Я вылечу на остров послезавтра.

– Очень хорошо. Я так и передам миссис Линдегрен. Какие-нибудь просьбы? – уточнил Барнард.

– Только одна.

– Я вас слушаю.

– Насколько я понял, все приехавшие пары будут располагаться на втором этаже в двуспальных комнатах. Верно?

– Думаю, что да. Это личный этаж Кристин. Там остаются ее сестра с другом и сын со своей знакомой. А почему это вас интересует?

– Я говорю про третий этаж. Там ведь размещаются остальные?

– Да.

– И у каждого должна быть своя постоянная комната. Ведь с нами поедете вы, врач и визажист. Верно?

– Я не могу понять, к чему вы клоните?

– Можно я сам выберу себе комнату? Так будет лучше.

– Разумеется. Можете выбрать любую комнату на третьем этаже. Я позвоню и предупрежу, чтобы вам показали все гостевые комнаты на третьем этаже.

– И на втором, – заметил Дронго. – Там я жить не буду, но осмотреть комнаты обязан.

– Спальную Кристин тоже?

– Если вы не будете возражать.

– Ей это не понравится.

– Понимаю. Но я еду туда не развлекаться, а работать.

– Хорошо. Я скажу, чтобы вам показали все, что вы хотите. Какие-нибудь просьбы еще есть?

– Как вы добираетесь из аэропорта до виллы?

– Охранники берут машины, которые есть у нас в гараже. Два больших джипа. По семь мест в каждом. Они приезжают за нами в аэропорт.

– Вам не кажется странным, что почти все участники нашей поездки уже знают о том, что я должен полететь вместе с вами на Барбадос?

– Мы не делаем из этого тайны, мистер Дронго. Все должны понимать, что миссис Кристин Линдегрен едет на Барбадос для съемок в фильме, важная тема которого приветствуется даже такой солидной организацией, как ЮНЕСКО. А ваша задача – обеспечить охрану виллы и находящихся там людей. Не вижу в этом ничего странного.

– Тогда у меня все. До свидания, мистер Барнард. Завтра в полдень я приеду к вам, чтобы познакомиться с мистером Моничелли. Кстати, почему Кристин не взяла его фамилию?

– Она известная актриса, и было бы глупо, если бы она взяла его фамилию. В Америке актрисы не берут фамилий мужа, а становятся известными благодаря своим фамилиям – Элизабет Тэйлор, Шэрон Стоун, Джулия Робертс, Николь Кидман, Деми Мур, Ума Турман, список можно долго продолжать. У всех были мужья, у некоторых даже очень известные, такие, как Брюс Уиллис или Том Круз. Но никто не взял фамилию мужа. Это разрушает сценическое имя и образ актрисы, уже сформировавшийся у зрителя.

– Я так и думал.

– Завтра в половине двенадцатого лимузин заедет за вами, – пообещал Барнард, – до свидания.

– Всего хорошего. – Дронго положил трубку и посмотрел на план виллы, лежавший на столе. Затем поднял трубку, набрав номер Эдгара Вейдеманиса. В Москве было уже поздно. Трубку взял Эдгар.

– Мне нужно выяснить финансовое положение двух бизнесменов, – попросил Дронго, – Антонио Моничелли, супруга Кристин Линдегрен. Он известный ресторатор, владеет ресторанами в Италии и США. А еще – украинский бизнесмен Юрий Горлач. Он торгует кожей. Если понадобится, можно позвонить в Киев или Рим. Но мне нужно знать финансовое положение обоих. Ты меня понял?

– Я все сделаю, – ответил Эдгар, – но мне нужно время.

– У тебя есть два дня, – согласился Дронго, – я позвоню тебе с Барбадоса.

В эту ночь ему ничего не снилось, и он нормально выспался, проснувшись в половине пятого. Времени у него было еще много, и, одевшись, он вышел из отеля, едва солнце поднялось над горизонтом. Он любил утренние прогулки, когда прохожих почти нет, улицы пустынны, а все магазины закрыты. Ощущение такое, словно попадаешь в некий фантастический фильм, когда в городе останавливается время. Дронго вернулся в отель только часа через два, умиротворенный и собранный.

Лимузин прибыл вовремя, и он отправился к Кристин, примерно уже представляя вопросы, которые его заинтересуют. На этот раз никто не ждал его в гостиной. Он удивленно осмотрелся. Никого не было. Дронго решил, что это своеобразная форма проверки, и уселся в кресло, ожидая, когда вниз спустится кто-нибудь из хозяев дома. Но через некоторое время появилась уже знакомая ему горничная. Она любезно улыбнулась гостю.

– Они у бассейна, – сообщила она. – Вы можете пройти через эту дверь.

Дронго подумал, что его темный костюм не лучшая одежда для похода к бассейну. На улице было не более двадцати градусов по Цельсию. Возможно, для Кристин это была теплая погода, но для итальянца Моничелли купаться при такой температуре просто немыслимо. Дронго поежился, ему было холодно от одной мысли об этом. В родном Баку он мог согласиться влезть в воду, только когда температура воздуха значительно превышала тридцать градусов, а температура воды приближалась к двадцати пяти. Он был типичным южанином, и холодная погода могла надолго вывести его из равновесия.

Но у большого бассейна никого не было. Дронго удивленно оглянулся и увидел, как ему кто-то помахал рукой. Он заметил человека, стоявшего за стеклом небольшого прямоугольного помещения. Это был Даниэль Барнард. Рядом с большим бассейном находился второй, спрятанный под стекло. Там искусственно поддерживалась высокая температура. Дронго вошел через дверь, ведущую в сад. Здесь было значительно теплее, очевидно, мощные отопительные системы поддерживали тепло при любой погоде. Он огляделся. У шезлонгов стоял Барнард в легком светло-голубом костюме. Кто-то плыл по дорожке бассейна.

– Добрый день, – поздоровался Барнард, – извините, что не встретил вас в гостиной. Я только недавно приехал.

– А это, очевидно, синьор Моничелли? – слегка кивнул Дронго на плывущего к ним мужчину.

– Да, – кивнул в ответ Барнард, даже не оглядываясь. – Он прилетел совсем недавно. Дело в том, что миссис Линдегрен поехала на важную встречу со своим продюсером и попросила меня вернуться, чтобы представить вас друг другу.

– Добрый день, – закричал Моничелли из басейна, приветливо махая рукой. – Я слышал, что моя жена в мое отсутствие нашла себе новое увлечение. Не обижайтесь, я не хочу сказать ничего плохого. Просто у нее всегда какие-нибудь новые идеи, свежие проекты.

Он вышел из бассейна, фыркая и брызгаясь, как породистый пес. Дронго посмотрел на него. Черные зачесанные назад волнистые волосы, нос с небольшой горбинкой, совсем не портивший его, а даже придававший своеобразный шарм, зеленые глаза, красивая линия губ, немного выдающийся вперед подбородок. Такие мужчины очаровывают женщин сразу и навсегда. Нельзя было не залюбоваться и его атлетической фигурой. Дронго подумал, что этот тип почти его ровесник, но выглядит гораздо лучше. Это было немного обидно, хотя сам Дронго всегда следил за своей физической формой.

Моничелли взял полотенце, вытерся. Затем протянул Дронго руку:

– Здравствуйте. Антонио Моничелли.

– Меня обычно называют Дронго.

– Я об этом слышал. Говорят, что вы земляк нашего Юры Горлача?

– Нет. Просто мы оба выходцы из одной бывшей страны.

– Это уже не так мало, – расхохотался Моничелли. На нем были тугие, обтягивающие сине-черные плавки с отчетливо выпирающим мужским достоинством. Дронго подумал, что никогда не носил таких обтягивающих плавок. Ему было бы стыдно появляться перед людьми в подобном виде. Но Моничелли, очевидно, не страдал подобными комплексами. Он сел на один из стульев, стоящих у бассейна.

– Садитесь, – махнул он рукой, – здесь тепло. Я терпеть не могу прохладной погоды, хотя, впрочем, в Лос-Анджелесе она всегда теплая. Но мне нужно, чтобы было совсем тепло, очень тепло. Я ведь итальянец, более того – неаполитанец, вырос под горячим южным солнцем. А там всегда очень тепло.

По-английски он говорил безупречно, без всякого акцента. Скорее как американские итальянцы, чем приехавшие из Европы гости.

– Я вас понимаю, – улыбнулся Дронго. – Вы давно прилетели в Лос-Анджелес?

– Два часа назад. Эти перелеты меня совсем не утомляют. Особенно если в лайнере есть симпатичная стюардесса, – тихо добавил он и подмигнул гостю, чтобы не услышал секретарь его супруги. – Когда летишь первым классом, стюардессы бывают более сговорчивыми, – уже громче заявил он.

От Дронго не укрылось, как несколько изменился в лице Барнард. Но секретарь промолчал.

– Вы знаете, зачем меня пригласили? – спросил Дронго.

– Для охраны наших тел, – рассмеялся Моничелли. Зубы у него были идеально ровные и красивые. Настолько красивые, что невольно приходила мысль о хорошем стоматологе.

– Господин Дронго эксперт-аналитик, – вмешался Барнард, – он полетит с нами на Барбадос.

– Очень хорошо, – обрадовался Моничелли, – рядом со мной наконец появится еще один настоящий мужчина. А не куча визгливых и вертлявых мужиков, с которыми нельзя даже поговорить.

– А кто первый? – поинтересовался Дронго.

– Какой первый? О чем вы говорите?

– Вы сказали «еще один». Кого вы имели в виду?

– Вас и Юрия Горлача. Остальные вызывают только смех. Наш врач, который боится всего на свете, наш визажист, которому нужно носить женское платье, и наш секретарь, невозмутимый и все понимающий аскет. – Моничелли взглянул на барную стойку в противоположном конце бассейна.

– Может быть, виски? – спросил он.

– Нет, спасибо. У бассейна и в такую жару меня просто развезет, – признался Дронго.

– А внешне вы производите хорошее впечатление. Мы, кажется, одного роста. Какой у вас рост?

– Метр восемьдесят семь.

– У меня метр восемьдесят пять. Значит, мы почти одного роста. Не беспокойтесь, можете спокойно выпить четверть литра. Для вашей массы тела это не так много. Я ведь ресторатор и понимаю толк в выпивке и еде. Между прочим, на Барбадосе будет очень неплохой винный бар. Я вас заставлю продегустировать все, – хохотнул Моничелли. – Зачем вы хотели меня видеть?

– Чтобы познакомиться с вами. Мне показалось важным узнать поближе человека, жена которого пригласила меня для работы.

– У нас с ней «автономное плавание» в подобных вопросах, – заявил Моничелли. – Вы не смотрите на этого Барнарда. Он просто статуя, а не человек. Но я ничего не знал о ее новом проекте. Раз она так решила, пусть так и будет. Я ей никогда не возражаю. Так легче сохранить семью, мистер эксперт.

– Вы давно знаете Юрия Горлача?

– Я его вообще не знал. Узнал только после того, как он начал встречаться с Агнессой. По-моему, его интересуют только деньги и ничего, кроме денег. И немного Агнесса. Хотя я не понимаю, что у них общего.

– Может, он встречается с ней ради денег? – осторожно спросил Дронго, стараясь не смотреть в сторону Барнарда.

– Здесь нет альфонсов, – рассмеялся Моничелли, – ни я, ни Юра не встречаемся с сестрами Линдегрен ради их денег. Мы оба вполне обеспеченные люди.

Дронго мельком взглянул на невозмутимое лицо Барнарда. Тот молча слушал их разговор, стараясь не выдавать своего отношения к этим словам супруга своей хозяйки.

– А подругу Юхана вы знаете? – на всякий случай уточнил Дронго.

– Какую подругу? – не понял Моничелли. Он мрачно взглянул на Барнарда, словно ожидая подсказки.

– Речь идет о мисс Гиндиной, – невозмутимо пояснил Барнард.

– Конечно, знаю, – усмехнулся Моничелли, – очень красивая молодая женщина. Пробивная и настырная. Но красивая. Юхан молодец, у них с матерью всегда был хороший вкус. Отбирали лучшие экземпляры для спаривания. Ну ладно, ладно, Барнард, не нужно так краснеть.

Секретарь действительно покраснел и отвернулся.

– Господин Моничелли, вы знаете, что кто-то угрожал вашей жене, – уточнил Дронго.

– Слышал, – нахмурился Антонио. – Я думал, что это глупая шутка, но она говорила, что получила сразу два каких-то письма. Нужно было отправить их в полицию. А она их уничтожила. Эта была непростительная глупость. Нужно найти и наказать мерзавцев, которые устраивают такие фокусы. Показательно наказать. – Он явно разозлился.

– Вы никого не подозреваете?

– Я? Разумеется, никого. Я здесь знаю не так много людей. Даже в Нью-Йорке у меня больше знакомых.

– Кто, по-вашему, это мог быть?

– Какой-нибудь извращенец, – оживился Моничелли, – решил таким образом самоутвердиться. Вы же должны понимать, какое количество психопатов живет в этом городе. Каждый влюбляется в какую-нибудь актрису и считает себя обойденным. Кто-то стреляет в президента, кто-то прыгает с башни, кто-то угрожает объекту своего обожания. Я не удивлюсь, если выяснится, что письма отправлял кто-то из поклонников Кристин. Он просто не хочет, чтобы она улетала на Барбадос. Такую версию вы не рассматривали?

– Нет, – признался Дронго, – она кажется мне слишком экзотической.

– Ну и напрасно. Это точно какой-нибудь псих, который решил отличиться таким образом. Какие у вас есть еще вопросы?

– Больше никаких, – улыбнулся Дронго, – не хочу вам мешать. Вы полетите на остров вместе с Кристин?

– Конечно. Теперь я не могу отправлять ее одну, даже в сопровождении такого кавалера, как вы, мистер Дронго. Я правильно называю ваше имя?

– Правильно. – Дронго поднялся, протянул руку. Моничелли приподнялся и пожал ему руку. Барнард так и не шевельнулся. Уходя, Дронго кивнул и ему.

«Похоже, Антонио Моничелли – единственный нормальный человек в этой компании, – подумал Дронго, – у него нет никаких иллюзий, и он отличается трезвым подходом к действительности. Кристин нужен именно такой мужчина – сильный, уверенный, неровный, не признающий никаких авторитетов. Говорят, что противоположности сходятся. Как там у Пушкина. „Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень“. Или наоборот». Уже прошло столько лет, но он помнил наизусть многие стихи великого поэта. Дронго прошел через внутренний сад, снова вошел в гостиную. Кроме Юхана, он уже успел познакомиться со всеми «действующими лицами». Не похоже, чтобы кто-нибудь из них отправлял эти письма, устраивая Кристин подобный кошмар. Тогда все гораздо хуже. Значит, он должен искать кого-то чужого, постороннего, а это гораздо сложнее.

Дронго сел в лимузин, который медленно поехал по дорожке, ведущей к воротам. Они успели выехать на дорогу, когда показался второй лимузин, направлявшийся к вилле.

– Это сама миссис Линдегрен, – с уважением сказал водитель. Дронго оглянулся. Машина уже въезжала во двор. Дронго закрыл глаза и откинул голову на подушку. Завтра он вылетит на этот далекий остров. Завтра он окажется в тропическом раю. Но все это будет завтра. А сегодня он полулежит в лимузине, направляющемся в его отель. Дронго даже не мог предположить, что завтра начнется его самое сложное дело, в котором он потерпит поражение.