Византийская принцесса

Поделиться с друзьями:

В Константинополь освобождать Византию от турецких завоевателей прибывает Тирант Белый. Прославленный бретонский рыцарь с первого взгляда влюбляется в дочь императора, прекрасную принцессу Кармезину, и готов сделать все, чтобы покорить ее сердце.

Глава первая

Человека не существовало, пока он не открыл глаза.

Вокруг него была только темнота, и в этой непроницаемой тьме кто-то дышал, совсем беззвучно: близость человеческих тел угадывалась не столько по звуку или теплу, сколько по ощущению тесноты, которое они вызывали.

Человек стоял, боясь пошевелиться. Его окружало небытие, готовое в любой миг пробудиться к жизни. Затем поблизости вспыхнул и услужливо оказался в его руке факел, и тотчас пламя встретилось со взглядом широко раскрытых темных глаз. Крохотное, преувеличенно резкое отражение того же пламени плясало в расширенном зрачке.

Факел медленно описал в черноте широкую дугу, и эта дуга света оказалась населена лицами. Застывшие в ожидании, когда им прикажут ожить, они смотрели на человека, а он смотрел на них. Огонь перемещался с одного лица на другое, и они, попеременно вызываемые из пустоты, представали то прекрасными, то пугающе безобразными; изогнутые черные брови дрожали на гладких лбах, отбрасывая странные тени и сливаясь с мраком, истекающим из глаз.

Затем факел сам собою направился на середину комнаты, и из глубины ее, точно из бездны, выступил последний образ: необъятный черный атлас и плывущее над ним бледное пятно лица. Человек с факелом никак не мог разглядеть его черты: искажаясь и дрожа, они смазывались перед его взором, и вдруг он понял, что плачет. Растворенное в мужских слезах, женское лицо казалось таким древним, словно принадлежало какой-то давно умершей богине с раскосыми глазами и треугольной улыбкой на молчаливых губах, раскрашенных кровью.

Глава вторая

Император, его дочь и несколько придворных дам отдыхали в большом зале с фонтаном. Фонтан этот изображал собой морского коня с телом, как у рыбы. Из гневно раздутых ноздрей этого коня с тихим журчанием изливалась вода. Она собиралась в небольшом бассейне, где резвились настоящие рыбки. Солнечный свет прыгал среди крохотных волн, поднимаемых струйкой фонтана, и световые пятна плясали на стенах зала.

Колонны в этом зале были облицованы яшмой и выглядели такими гладкими, словно их намазали маслом, а по потолку шествовали фигуры королей в коронах и с гербовыми щитами, и если долго стоять, задрав голову, и созерцать их, то начинало казаться, будто все эти изображения приходят в движение и действительно перемещаются по кругу.

Диафеб так и сделал, войдя в зал и поклонившись всем собравшимся: остановился при входе и поднял голову, да так и застыл в этой позе.

Император позволил ему некоторое время наслаждаться рассматриванием королей и девизов, а затем обратился с таким вопросом:

— Вам, должно быть, не впервой видеть столько коронованных особ в одном зале?