Выстрел на Рождество

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 6

 

По указанному адресу был дачный поселок, в котором проживали некоторые члены правительства. Дежурный сотрудник охраны проверил документы Дронго, сверил номер его автомобиля и разрешил им проехать. У дома они притормозили. Дронго вышел из салона автомобиля, подошел к двухэтажному строению. Раньше здесь встречались даже деревянные домики, но с тех пор многие дома были перестроены и превратились в строгие двухэтажные каменные особняки. В таких дачных поселках предпочитали не слишком увлекаться архитектурными изысками. Желающие могли купить себе участок земли в другом месте и выстроить даже многоэтажный замок или дом самой немыслимой конструкции.

Дронго вошел в дом. Пожилая женщина лет шестидесяти встретила его на пороге.

– Здравствуйте, – он узнал ее голос, – вы господин Дронго?

– Да.

– Марина Владимировна ждет вас, – показала домработница в сторону гостиной.

Он прошел дальше. Высокая женщина в строгом черном платье сидела на диване. У нее были коротко остриженные светлые волосы, хорошо подобранный макияж. Зеленые глаза холодно встретили гостя.

– Вы хотели со мной встретиться и поговорить? – спросила хозяйка дома. – Садитесь, – она показала на стулья, стоявшие у стола. Он уселся на один из стульев, она села напротив.

– Я вас слушаю, – сказала Марина.

– Я частный эксперт по вопросам преступности, – начал Дронго.

– Мне известно, кто вы такой, – кивнула она, – я попросила навести о вас справки. Согласитесь, что было бы неправильно встречаться с человеком, о котором ничего не известно. Признаюсь, что у вас очень солидная репутация. Вас считают одним из лучших экспертов в своей области.

– Спасибо.

– И вы наверняка хотели встретиться со мной, чтобы поговорить о трагическом случае в замке Гоффорда. Верно?

– Приятно разговаривать с проницательным собеседником, – ответил Дронго.

– Не нужно так грубо льстить, – попросила она, – можно было легко догадаться, что рано или поздно кто-то из следователей захочет со мной побеседовать. Я удивлена, что до сих пор сотрудники английской полиции не захотели со мной встретиться. А вот вы захотели. Очевидно, вам тоже поручили расследование этого преступления.

– Вы правы.

– Что вам интересно узнать? Учтите, что мы развелись очень давно. Еще когда были студентами…

– Понимаю. Но говорят, что первая любовь…

– Верно, – сразу перебила она его, – первая любовь остается навсегда. И я этого никогда не скрывала. Мы встретились еще во время приемных экзаменов и сразу влюбились друг в друга. Даже странно, что иногда подобное случается. Он не был красивым. Среднего роста – когда я была на каблуках, он бывал ниже меня и сильно комплексовал из-за этого. Внешне даже какой-то неказистый. Но я влюбилась в него сразу. Мы стояли в очереди, и какой-то парень толкнул девушку, проходя мимо нас. Виктор остановил его и заставил извиниться. Я была просто в восторге. Встретить такого парня даже в то время, когда еще у людей оставались какие-то понятия чести и совести. Это сейчас подобные слова вызывают только усмешку. И боюсь, что даже Виктор с тех пор серьезно изменился. Возможно, и я сыграла здесь достаточно неприглядную роль.

– Простите? – удивленно переспросил Дронго. Его поразила открытость этой женщины.

– Я многое о вас узнала, господин Дронго, – улыбнулась Марина, – мне говорили, что вам можно доверять. Обычно подобные эксперты как исповедники. Поэтому я решила ничего не скрывать. Мы поженились, фактически будучи детьми, в восемнадцать. Нет, нам уже было почти девятнадцать. Полтора года мы встречались. Родители советовали мне не торопиться, но мы были влюблены друг в друга. И он был моим первым мужчиной. Тогда я была убеждена, что единственным.

Я готовилась родить уже в девятнадцать, но мать решила, что я должна закончить учебу. Теперь понимаю, какая это была глупость. Тогда я согласилась на аборт, хотя все это было достаточно опасно. И глупо. Но я послушалась свою мать. С этого и начались наши разлады с Виктором. Он так хотел ребенка. Нашего совместного ребенка. А я пошла и сделала аборт. Потом начались обычные семейные проблемы. У нас не было своей квартиры, и Виктору приходилось ночевать в комнате, которую нам отвели мои родители. Они его не очень любили, считали, что для их красавицы дочери нужен совсем другой муж. Частые размолвки заканчивались тем, что Виктор просто уходил из дома. Ночевал у друзей, у знакомых. Домой ему возвращаться было стыдно. Как раз в это время умер его отец, остались мать с Игорем и Валентиной. Игорь кормил семью, пытался помогать матери и сестре. Должна сказать, что и Ольга Игоревна, их мама, меня почему-то невзлюбила. Может, подсознательно чувствовала, что мы не пара друг другу. Может, считала меня слишком независимой и гордой. Не знаю. Мы были из разных социальных кругов, это тоже сказывалось. Моя мать была профессором, доктором медицинских наук, преподавала в вузе, отец был военкомом, полковником. А Дегтяревы были совсем из другого класса людей, жили скромно. Не скажу, что бедно, но достаточно скромно, не позволяли себе лишнего. Возможно, поэтому она меня не очень любила. Не знаю, но я всегда чувствовала это отчуждение. Она смотрела на меня так, словно спрашивала, когда наконец я брошу сына.

Марина тяжело вздохнула.

– Помните, какие времена тогда были? Начало девяностых. Виктор даже вагоны разгружал, чтобы немного заработать, но что он мог сделать? На уровень моих родителей он все равно не тянул. И это его, похоже, угнетало. На Новый год даже случился такой казус. Он купил мне медальон, такой кулон из янтаря, специально ездил, выбирал его. А отец подарил мне кулон с небольшим драгоценным камнем, который стоил раз в сто дороже. И я, дура молодая, похвасталась перед Виктором этим кулоном. Я помню, как он прореагировал. У него даже лицо потемнело. Сейчас вспоминаю – стыдно становится, какая я дура была. Наверно, отец подарил этот кулон намеренно, ему моя мать подсказала. Чтобы еще и показать Виктору, какие подарки нужно дарить. Но он же не виноват, что у него не было таких денег на кулон с бриллиантом. Он взял свой подарок и выбросил в окно. Вот тогда мы с ним серьезно разругались, и он ушел навсегда. Ушел, чтобы не возвращаться. На последнем курсе мы с ним развелись.

Раздался телефонный звонок, но она даже не повернула голову. Телефон позвонил несколько раз и замолк.

– Я его любила, – продолжала Марина, – очень любила. Несколько раз пыталась ему позвонить, но он не хотел со мной разговаривать. Сказывался его характер. А я была молодой, глупой, слушала свою мать, которая считала, что я найду себе другого мужа. Более состоятельного и более солидного. Потом я перестала звонить. И он перестал мне звонить. Мы встретились только в загсе. Оба считали виноватыми друг друга. Нас тогда развели через загс. Никаких имущественных претензий у нас не было и детей не было. Мы успели наговорить друг другу еще несколько обидных фраз. Как вспоминаю, так стыдно становится. Просто стыдно. Через год он уехал в Санкт-Петербург, они начинали новое дело с братом. А я осталась в Москве… Вот такая невеселая история моего первого замужества. Через несколько лет я встретила моего нынешнего мужа. Мечту моей мамы. Состоятельного, солидного вдовца. Доктора наук, известного ученого и к тому же делавшего стремительную карьеру. Ему было уже за сорок. Мне двадцать шесть. Вы, наверно, думаете, что это был брак по расчету? Ничего подобного. Леонид Петрович оказался очень порядочным, умным, тонким, деликатным человеком. Я ничего от него не скрывала. И сразу почувствовала в нем такую надежную опору. Любая женщина только мечтает о таком муже. Надежном, порядочном, который может угадывать ваши мечты, делать для вас каждый день праздником. Честное слово, правда. Вы, видимо, считаете меня такой наивной дурой. Сначала влюбилась без памяти в первого мужа, потом повезло со вторым. Но все так и было. Я была безумно влюблена в Виктора и, наверно, люблю его до сих пор. Он был моим первым мужчиной, первым человеком, которого я полюбила. А Леонид Петрович – это совсем другое. Он мне как самый надежный друг. Как мой отец, как наставник. Вот такая я счастливая дура. Встретила двух мужчин в своей жизни и в обоих влюбилась. Вы думаете, что так не бывает?

– Бывает, – серьезно ответил Дронго, – еще как бывает.

– У Леонида Петровича была дочка. Уже взрослая. Она как раз оканчивала школу. Ей было семнадцать. И мы с ней очень подружились. Потом я родила сына. А она вышла замуж и родила двух девочек-близняшек. Вот какое у нас большое семейство. Но по закону соответствия все бывает по очереди. Счастье и несчастье. Два года назад умерла моя мать. Перед смертью она попросила у меня прощения. Сказала, что очень рада моей счастливой семейной жизни с Леонидом Петровичем и попросила прощения за Виктора. Сказала, что тогда была не права. Вот такое запоздалое признание. Может, она что-то почувствовала? Не знаю. Теперь уже никогда не узнаю. И знаете, что она мне посоветовала? Родить еще одного ребенка. Девочку. Чтобы у меня была своя дочь. И чтобы я не повторила ее ошибок, – она отвернулась и стерла набежавшую слезу.

Он молчал. Иногда лучше молчать, чтобы не мешать подобной исповеди.

– Когда мне сообщили о том, что случилось в Гоффорде, – продолжала Марина, – я была просто в ужасе. И потом подумала, что это я во всем виновата. Это ведь я оттолкнула его в молодости, это я сделала из него такого неуравновешенного неврастеника. Он таким не был. Он мог стать совсем другим. Я иногда читала про его безумные выходки, про его встречи с разными женщинами. Он словно мстил мне и своей прежней жизни. Вы можете мне не поверить, но он никогда мне не изменял. И я ему не изменяла. Мы вообще никого не замечали рядом с собой. Он был такой целомудренный, такой стеснительный… А когда у него появились деньги и он развелся со мной, словно сорвался с цепи. Все эти красавицы, топ-модели, разные певицы, с которыми он встречался. Словно пытался доказать мне, что он в полном порядке. Все время пытался доказать…

Я немного слышала об этой Злате. Красивая молодая женщина. Она могла поехать и с Виктором, и с кем-то другим. Могла вообще не поехать и остаться в Москве. Но она выбрала Виктора. Возможно, на свою беду, не знаю.

– Вы считаете, что он мог выстрелить в эту молодую женщину? – спросил Дронго.

– Не знаю. Раньше я могла бы поручиться за Виктора. Он бы никогда не позволил себе обидеть женщину, никогда бы не стал в нее стрелять. А теперь не знаю. Прошло столько лет, он так изменился. Говорят, что он однажды устроил безобразную драку в Киеве. Они были там с мужем его сестры. И получили даже по пятнадцать суток. Это так на него похоже…

– Меня попросил о помощи Игорь Дегтярев, его старший брат, – сообщил Дронго. – Он считает, что Виктор не стрелял в Злату.

– Тогда кто стрелял? – спросила она. – Насколько я поняла, там не было чужих. Только своя семья. Кто тогда мог убить Злату и свалить все это на Виктора? Я читала английские газеты, там, кроме Виктора и Игоря, был еще один мужчина, ухажер Вали. Зачем ему убивать Злату? И еще какой-то садовник, переехавший в Шотландию из Карелии. Непонятно, где они его нашли.

– Игорь видел своего брата сразу после случившегося. И уверяет меня, что Виктор не стрелял. Он в этом уверен.

– Тогда кто? – нахмурилась Марина.

– Пока не знаю. Я пытаюсь это выяснить.

– Находясь в Москве? – спросила она.

– Не только. Я улетаю завтра. Но вашу иронию оценил. Мне нужно было встретиться с ухажером Валентины, как вы его назвали. С ее бывшим мужем – Григорием Лапесским – и с вами. Я должен был понять характер Виктора, прежде чем полечу в замок Гоффорда.

– Сейчас он изменился, – повторила Марина, – и я не могу вам сказать, каким он стал. Просто не могу. Но раньше он бы никогда не позволил себе выстрелить в женщину, это я знаю наверняка.

– Спасибо. – Дронго поднялся, взял руку женщины, наклонился и поцеловал. – Я желаю вам счастья, – тихо сказал он, – и чтобы вы родили еще девочку, похожую на вас.

Она улыбнулась сквозь слезы.

– Я почему-то верю, что вы ему поможете, – прошептала Марина.

– Сделаю все, что смогу. Последний вопрос. Какие у вас были отношения с Валентиной, его сестрой?

– Нормальные. Не скажу, что мы были в восторге друг от друга. Или были очень близки. Нет. Она похожа на мать. Достаточно скрытная и замкнутая. Всегда немного себе на уме. Она тогда была младше нас, еще училась в школе. В этом возрасте несколько лет имеют большое значение. Она очень переживала смерть отца, Валентина была его любимицей. Но вы можете понять: после двух мальчиков родилась девочка.

– Понимаю. До свидания, Марина Владимировна. И извините меня еще раз за вторжение.

– Ничего, – ответила она, – и если увидите Виктора, то передайте ему привет.

– Обязательно. – Дронго вышел из гостиной, надевая пальто. Домработница строго смотрела на него, словно подозревая, что он унесет с собой чужую верхнюю одежду.

Вернувшись в Москву, он позвонил Игорю Дегтяреву.

– Я сумел встретиться и переговорить со всеми, – сообщил Дронго, – завтра я вылетаю в Великобританию.

– Неужели вы смогли с ними переговорить? – не поверил Игорь. – Григорий обычно не любит вспоминать историю своей первой женитьбы, он терпеть не может Нурали и, кажется, просто ревнует своего сына к Халдарову. Во всяком случае, он уже несколько раз говорил, что после шестнадцати возьмет Алексея к себе. Хорошо, что он согласился с вами переговорить. А к Марине вообще трудно пробиться, учитывая статус ее супруга.

– Я бы не стал вас обманывать, – строго заметил Дронго. – Меня мама учила в детстве, что лгать нехорошо. С тех пор я стараюсь не врать, по возможности, конечно.

– Я не говорил, что вы обманываете. Просто отдал должное вашей настойчивости. Что они вам сказали?

– То, что я хотел услышать. Теперь я знаю тайну шрама Григория Лапесского, отсидевшего пятнадцать суток в Киеве вместе с вашим младшим братом.

– Здорово, – рассмеялся Игорь, – значит, он вам рассказал об этой драке. Хорошо, что о ней не знают англичане. Это был бы лишний довод против Виктора.

– И насчет Марины вы тоже не совсем правы. Она, по-моему, до сих пор любит вашего брата. И до сих пор жалеет о своем разводе с ним.

– Это она вам сказала? Не верьте. Она супруга такого известного человека. У них прекрасная семья.

– Она не сказала, что хочет бросить своего нынешнего мужа и сына. Она просто рассказала о своей прежней жизни с Виктором, которого до сих пор любит. Иногда такое случается, Игорь.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Дегтярев, – иногда женщин бывает так трудно понять.

– Да, – согласился Дронго, – трудно. Поэтому мне придется побеседовать со всеми женщинами, которые были в момент убийства в вашем замке, господин Дегтярев, со всеми.

И в этот момент водитель начал мягко тормозить. Дронго попрощался, убрал телефон.

– В чем дело?

– Не знаю, – ответил водитель, – но нас догнала какая-то машина и просит остановиться. Посмотрите, они нам несколько раз просигналили.

Он показал в сторону притормозившего рядом внедорожника. Из него выскочили двое молодых людей, которые спешили к их машине.

– Может, бандиты? – тревожно спросил водитель. – Я могу попытаться оторваться.

– Не нужно, – возразил Дронго, – заглуши мотор.

Незнакомцы были совсем близко.

– Так, – негромко сказал Дронго, – кажется, для полноты счастья нам не хватало именно этих молодых людей.