Выбери себе смерть

Абдуллаев Чингиз Акифович

ГЛАВА 19

 

Раньше в Загорске была база спортсменов, известная на весь мир. После развала Советского Союза базу с трудом удалось сохранить, сдавая в аренду некоторые соседние участки и малозначительные помещения. В одном из строений, где раньше размещалась какая-то контора по переработке, была оборудована «база» банка «М». Никто из непосвященных не мог даже представить себе, что в этом неказистом трехэтажном строении может разместиться столько помещений и людей. На несколько этажей здание уходило в землю своими подвалами, подземными хранилищами и невидимыми с улицы подземными этажами.

Дронго привезли в это здание, провели по многочисленным коридорам и затем втолкнули в какое-то грязное подземное помещение с единственной тусклой лампочкой над дверью. Остро пахло мочой. По углам вообще ничего нельзя было рассмотреть. Слышались писк бегающих крыс, какие-то стоны. В углу что-то шевелилось. Дронго осторожно приблизился.

– Ну что, генацвале, – услышал он вдруг, – будут убирать за нами наше дерьмо?

Это был избитый Манучар, лежавший на земле весь в крови.

– Живой! – обрадовался Дронго. – Молодец, Манучар!

– Лучше бы я был мертвый. Ох как избили, мать их! Все тело болит, – донеслось из угла.

– Это я виноват, Манучар, – Дронго подошел поближе, помог товарищу подняться, прислонил его к стене, – не учел некоторых обстоятельств.

– Думаешь, мне от этого станет легче? – вздохнул Манучар. – Понимаешь, оружия у меня не было. Пистолет свой тебе отдал. А голыми руками ничего сделать нельзя.

– Ничего, ничего. Успокойся. Кто это тебя так?

– Русаков, мать его. Они ворвались в комнату, наставили оружие, я поднял руки. Потом меня приковали наручниками к батарее, и Русаков принес железный прут. Когда ударил по голове, я потерял сознание.

– Ты смотри, какой он храбрый! – рассвирепел Дронго. – Ничего, вернем долги с процентами.

– Да уж, вернем. Заставим его подбирать наше дерьмо, – проворчал Манучар.

Манучар молчал. Дронго сел рядом прямо в своем костюме из «Ботани».

– Испачкаешься ведь, – сказал Манучар наконец, – хоть подстелил бы под себя платок.

– Ничего, куплю новый костюм. У меня деньги в отеле остались. Тысяч двадцать. И тебе купим новый костюм.

– Мне скоро новый гроб заказывать придется. И тебе, генацвале, тоже. Они нас отсюда живыми не выпустят.

– Уйдем сами, – твердо сказал Дронго, – только выясним, что и где, и сразу уйдем.

– Думаешь, сумеем? – Манучар снова застонал.

– Терпи, терпи, родной. Ты тоже спортсмен. Конечно, сумеем.

Дверь с шумом открылась. На пороге стояли сразу трое парней с оружием в руках. Они настороженно вглядывались внутрь.

– Выходи, – позвали они Дронго.

Тот встал, подмигнул Манучару и вышел из этой своеобразной камеры. Закрыв дверь, все трое пошли вместе с ним. Видимо, их предупредили об особой опасности этого узника. Снова они долго петляли по коридорам, поднимались по лестницам, пока наконец не оказались в большой светлой комнате, где уже сидели сам Юрков и еще двое неизвестных Дронго мужчин. Один был помоложе, лет сорока, в изысканном костюме в полоску, с хорошо подобранным галстуком. Дронго обратил внимание на его туфли ручной работы. Он стоял у окна, поминутно кусая губы и нервно потирая нос. Другой, лет шестидесяти, солидный, полный, с большой теменной лысиной, спокойно сидел на диване с бокалом в руке. Юрков жестом отпустил охрану, не забыв достать пистолет. На него все-таки произвела впечатление физическая подготовка Дронго.

– Садитесь. – Юрков показал на стул, стоявший в центре комнаты.

Молодой человек устроился на подоконнике. Дронго сел на стул, обратив внимание на решетки, укрепленные на окнах.

– Давайте поговорим начистоту, – предложил сразу Юрков. – Вы пришли к нам в банк, открыли счет, пытались выяснить, где находятся наша сотрудница и ее друг. Судя по вашей физической подготовке, по манере действовать, вы бывший офицер спецслужб или являетесь офицером и в настоящее время. Нас интересует, кто послал вас, с какой целью и где находятся документы? Ответьте на эти три вопроса и можете уходить.

– Вы не представили мне своих коллег, – заметил Дронго.

– Вы здорово держитесь. – Юрков даже не разозлился. – Никак не могу привыкнуть к вашему нахальству, хотя, казалось, столько разных урок повидал. Вы раньше работали в КГБ?

– Это вопрос или утверждение?

– У нас мало времени, – сказал пожилой господин, сидевший на диване. – Может, все остальные вопросы потом?

– Кто его послал? – отрывисто спросил молодой. – Пусть скажет, у кого наши документы.

– Действительно, у кого? – спросил Юрков.

– Вы же все понимаете, господин полковник, – невозмутимо ответил Дронго, – я профессионал, это вы правильно заметили. А значит, я ничего вам не расскажу, даже если меня начнут по вашему приказу резать на куски. Поэтому не теряйте времени зря.

– Может, это выход, – тяжело спросил пожилой, – прямо сейчас начать его резать на мелкие кусочки?

– Только без меня, – возмутился молодой. – Сколько вы хотите за эти документы?

– Я говорил свою цену вашему компаньону. – Дронго закрыл глаза. – Это же так просто. А вы устраиваете здесь спектакль времен инквизиции. Смешно, господа.

– А вам не кажется, что мы можем сделать так, что отобьем у вас охоту смеяться? – спросил пожилой.

– Убив меня, – открыл глаза Дронго. – Но, кроме удовольствия, да и то сомнительного, вы ничего не получите. А документы могут попасть в газеты.

– Где документы? – заорал молодой, не выдержав этой спокойной беседы.

– Вечно вы торопитесь, – покачал головой Юрков. – Куда исчезла наша сотрудница?

– Этого я действительно не знаю. – Нужно было блефовать очень осторожно. Ставкой была его собственная жизнь. – Но подозреваю, что ее уже нет в живых. Как и ее друга. А вот документы нам, – Дронго особо подчеркнул последнее слово, – удалось спасти. Поэтому давайте кончать эти разговоры. – Он снова закрыл глаза.

Наступило молчание. Юрков поднялся со своего места.

– Витя! – крикнул он охранникам.

Вошли вместе, все трое. Снова повторился неприятно длинный путь по плохо освещенным коридорам. Дронго обратил внимание, что его охранники несколько ослабили бдительность. Только Витя, идущий впереди, по-прежнему держал в руках оружие.

Опять его втолкнули в грязную комнату, где вместе с крысами и тараканами сидел избитый Манучар.

А наверху шел ожесточенный спор.

– Он что-то недоговаривает, – задумчиво говорил Юрков.

– Удивляюсь я вам, – возражал пожилой. – Он у вас в руках. Можно допросить его, как нужно, и все. Он расскажет обо всем и еще будет просить оставить его в живых. Есть столько способов заставить говорить человека. Я просто вам удивляюсь, Сергей Васильевич. Такое впечатление, что вы никогда не знали и не слышали про подобные методы дознания.

– Он не обычный уголовник, – возразил Юрков. – Я видел, как он держится, как дерется. Тремя скупыми движениями он уложил троих наших ребят. Подготовленных ребят, заметьте. Он даже уложил в больницу нашего Михаила, того самого Чемпиона. Вы сегодня могли убедиться, как он держится. Грубые методы ничего не дадут, только все испортят.

– Тогда нужно действовать другими методами, – разозлился пожилой. – У нас не так много времени. Эти бумаги могут вызвать скандал. Пострадаем не только мы. Загубим все дело. Документы могут попасть в газеты. Помните, в прошлом году какой был скандал, когда один журналист написал статью, кажется, про падавший снег? Хотите, чтобы все повторилось?

– За вопросы безопасности отвечаю не только я. – Юрков поднялся. – Если хотите, я передам вам этого человека, сами допрашивайте его.

– Во всяком случае, что-то надо делать, господа, решайте быстрее. Сегодня нужно наконец закончить со всем этим. Сейчас я поеду к нашим друзьям – что я им скажу? – спросил молодой человек. – Начну объяснять наши проблемы? Это никого не волнует. В общем, решайте сами.

Он вышел из комнаты, мягко ступая в своих туфлях ручной работы. Президент банка «М» – один из богатейших людей России, сравнительно молодой банкир, сорока лет, мог позволить себе носить такие туфли известной фирмы «Боттичелли».

Юрков и пожилой господин остались вдвоем.

– Мне все это не нравится, – заявил Юрков, – но, если вы настаиваете, можете забирать обоих наших подопечных.

– Я привезу своих людей, – кивнул пожилой, – у меня они быстро заговорят.

– А что случилось с тем офицером? Он еще жив? – спросил Юрков.

– Жив, – отвернулся пожилой, – наши ребята немного перестарались, но он жив. Кстати, насчет него вы меня тоже уверяли. А что получилось. Ведь заговорил ваш профессионал.

– Вы делали ему инъекции. Он может остаться на всю жизнь инвалидом, – угрюмо произнес Юрков.

– Не волнуйтесь, Сергей Васильевич, – успокоил его пожилой, – нам было важно знать, что они замышляют. После ухода нашего министра обороны все повернулось не в ту сторону .

– Один раз у вас получилось, вы сумели добиться своего. А в этот раз можете свести человека с ума. Зачем нам сумасшедший? Что мы с ним будем делать?

– Не волнуйтесь, – снова повторил пожилой, – у нас отличные специалисты. Сделаем все в лучшем виде.

– Когда пришлете своих ребят?

– Через два часа. Вы подготовьте ваших пленников. Думаю, уже к вечеру у меня будут результаты.

– Хотел бы разделить вашу уверенность. – Юрков вздохнул. – В милиции все было куда чище, чем в ваших органах. У нас хотя бы не применялись разные грязные трюки. С уголовниками легче работать, чем с вашими «специалистами».

Пожилой засмеялся, ничего больше не сказав. Он допил свой нарзан и заторопился к машине. У автомобиля стоял высокий капитан, предупредительно открывший дверцу.

– Пожалуйста, товарищ генерал.

Капитан сел впереди, и водитель включил мотор.

Генерал из Главного разведывательного управления Министерства обороны России был немолод. По всем признакам пенсионное обеспечение сулило ему пенсионную книжку уже в этом году. Генерал знал об этом. Его должны были отправить на пенсию еще несколько лет назад, но, сделавшись известным «демократом», генерал сумел «выжить» в течение нескольких лет. Правда, в последний год не помогала и репутация «демократа». Пришедший к руководству Министерства обороны России молодой энергичный Николаев начал быстро освобождаться от старых, «застойных» генералов, невзирая на их демократическое прошлое. Одним из генералов, попавших в черный список, был и этот пожилой генерал. Он знал про это. И потому лихорадочно принялся искать варианты, пытаясь удержаться на плаву. Вариантов почти не было, если не считать дружбу с мэром столицы, который, не скрывая, готовился выдвинуть свою кандидатуру в президенты на будущих выборах. Это был последний шанс, и генерал ухватился за него.

Иногда ночами он ругал себя за то, что ввязался в эту авантюру, позволил увлечь себя бредовыми планами. Но было поздно. Выходить из той игры, которую они начали, ему никто не позволил бы. И генерал, сознавая это, становился все более жестким, доходя в своих поступках до крайностей.

Генерал работал в ГРУ более тридцати лет, имел ряд заслуженных наград, ранения, но впервые в жизни плохо спал по ночам, понимая, что пути назад не будет. Правда, дружба с мэром уже принесла определенные дивиденды в виде большого дачного участка в престижном месте, квартиры сыну вне очереди и даже получения приглашения на банкет во время визита английской королевы. Правда, кроме генерала ГРУ, пригласили руководителей ФСК и Службы внешней разведки, причем последних двоих посадили за первый стол, поближе к президенту и королеве. Позднее английская печать назвала этот обед «обедом с КГБ».

Но платить приходилось дорогую цену. Бессонница была лишь сопутствующим фактором и далеко не самым страшным. Он потерял спокойную совесть, чувствовал себя почти предателем. А это было нелегко в его годы. Разоблачения он боялся не из страха потерять должность, тяжкого наказания или отсутствия благ. Он боялся потери чести, своего доброго имени, что в его годы было важнее всего. Таким образом, получение признания Дронго было для него просто необходимо. Речь шла о документах, где фигурировала его организация, спланировавшая покушение на известного журналиста. Он более всех остальных был заинтересован в возвращении исчезнувших из банка бумаг.

Вернувшись в свой кабинет, он отдал приказ, и пять офицеров ГРУ выехали в микроавтобусе в Загорск. В это время Дронго осматривал свою «камеру». Он уже понял, что это помещение расположено глубоко под землей. Дежурившие у дверей двое вооруженных стражей исключали всякую мысль о побеге. Кроме всего прочего, во время «прогулок» по запутанным коридорам «базы» он понял, что в этих помещениях находится довольно много людей. Следовало придумать какой-нибудь выход.

За свою бурную жизнь он несколько раз попадал в трудные ситуации. Однажды в Индонезии ему удалось убежать, используя психологию «стороннего наблюдателя», когда на идущего по двору человека с большой тяжелой трубой в руках никто не обратил внимания.

В Англии, где его задержали, ему удалось вырваться благодаря помощи бывшего советского агента, не разоблаченного в постсоветское время. Ему чудом удалось избежать смерти в Парагвае, Колумбии, США, Бельгии.

В Ираке убийца даже попытался выстрелить в него, но оказавшийся рядом агент ГРУ сумел сделать это на мгновение раньше. Такой была его сложная судьба, и в этот трудный момент он не собирался сдаваться.

На все просьбы Дронго и Манучара вывести их в туалет охрана не отвечала, строго предупрежденная о хорошей физической подготовке обоих заключенных. Следовало придумать нечто более целесообразное. Дронго наклонился к Манучару.

– Ты сумеешь идти?

– Вах, если надо отсюда бежать, я полечу, – убежденно сказал Манучар. – Только как отсюда улететь?

– Если бы мы могли поймать крысу, – задумался Дронго.

– С ума сошел, – дернулся Манучар, – только не эту проклятую Богом тварь.

– Мне нужна кровь. – Он подумал немного и встал. – Можешь сильно ударить меня в нос?

– Слушай, если тебе нужен инвалид, здесь уже есть один, – взмолился Манучар, – зачем тебе второй? Видишь, я весь в крови.

– Мне нужна свежая кровь. У меня сломан нос – если сильно ударить, пойдет кровь.

– Зачем тебе нужна эта кровь?

– Делай, как тебе говорят.

– Давай руку порежу, дам тебе кровь, дорогой, только не надо экспериментов.

– Это не эксперимент, Манучар. Там, наверху, решается наша судьба. Очень скоро они могут получить новые известия, и тогда нас пристрелят прямо в этой камере. Бей сильнее.

Манучар, застонав, попытался приподняться. Дронго поддержал его, поставив товарища на ноги. Размахнувшись, Манучар сильно ударил по лицу Дронго. Боксерский удар профессионала сразу сказался. Кровь потекла тоненьким ручейком. Стараясь не испачкать рубашку, Дронго подставил ладонь, подождал, пока она наполнится, и, подойдя к дверям, просунул руку в небольшое отверстие. Кровь начала капать прямо на ручку двери.

– Здесь раньше была тюрьма? – спросил Манучар.

– Почему ты так решил? – Дронго уже вернулся на место, пытаясь остановить кровь, закинул назад голову.

– А почему в дверях такое отверстие в несколько ладоней шириной? Для передачи еды, что ли?

– Они сами сделали такой «глазок». Края неровно обрезаны. Чтобы следить за нами, – пояснил Дронго. – В общем, приспособили комнату в качестве камеры.

Он подошел к лампочке и после третьего удара пиджаком разбил ее. В темноте вернулся к Манучару.

– Я встану у дверей, а ты кричи, – пояснил он.

Манучара не нужно было долго убеждать. Он начал орать так, что крысы, потревоженные его криками, попрятались по углам.

Почти сразу оба сторожа оказались у дверей. Один посмотрел в своеобразный «глазок».

– Там темно, ничего не видно, – виновато сказал он.

– Пусть орет, – ответил другой. – А это что?

– Черт его знает, я схватился за ручку. Здесь что-то липкое. Давай зажигалку. Я так и думал. Это кровь.

– Там что-то серьезное, открывай дверь, – предложил второй.

Заскрипели засовы, дверь с лязгом распахнулась, оба охранника, выставив оружие вперед, пытались разглядеть что-нибудь в темноте. Остальное было нетрудно. Сильным ударом ноги Дронго отбросил первого. Второй, подняв оружие, попытался выстрелить, но, получив страшный удар головой в лицо, упал на пол, теряя сознание. Первый, не выпустивший оружия, поднял пистолет, но Дронго уже успел наступить ему на ногу, а затем нанести удар в солнечное сплетение другой ногой. Охранник затих, а Дронго, не рассчитавший движения в темноте, свалился на него.

Теперь в руках у них было два пистолета. Манучар вышел из камеры.

– Хорошо придумал, – восхищенно сказал он. – Почему ты решил, что кровь на них подействует?

– Кровь действует на всех. Ладно, потом объясню, пошли быстрее.

Они бросились по коридору.

Наверху во двор уже въезжал микроавтобус с сотрудниками ГРУ.

– Быстрее, – торопил Манучара Дронго.

Коридор закончился лестницей. Они начали осторожно подниматься по ней. Наверху слышались чьи-то голоса. Дронго прислушался: там было трое. Решение нужно было принимать быстро. Он показал Манучару наверх.

– Я пойду вперед. Когда дам знак, ты брось что-нибудь или крикни. Только сразу.

– Может, я пойду? – предложил Манучар.

– Какой из тебя боец! Только все делай синхронно, иначе я могу промахнуться.

Дронго начал медленно подниматься по лестнице, осторожно ступая, стараясь не шуметь. Манучар стоял у лестничного пролета, готовый крикнуть и спрятаться за угол.

Дойдя до угла, где голоса раздавались громче, Дронго резко махнул рукой своему товарищу. Тот громко крикнул. Когда на лестнице показались двое охранников, Дронго уже в падении прострелил обоим ноги. Он не любил убивать людей без необходимости. А стрелял он отменно.

Третий сторож, услышавший выстрелы, повел себя достаточно осмотрительно, не показываясь из-за угла. Более того, он даже сделал два выстрела. Приходилось действовать быстро, ибо время решало все.

Манучар поднимался по лестнице. Дронго показал ему за угол, кивнул, и Манучар выстрелил. В этот момент Дронго прыгнул и, перевернувшись в падении, выстрелил в живот своего противника. Тот грузно осел на землю.

На лестнице кричали двое раненых. Манучар выстрелил в пистолет одного из них, лежавший слишком близко к его владельцу. Они побежали дальше.

– Странный ты человек, – задыхаясь, сказал Манучар.

– Что случилось?

– Не любишь убивать. Гуманист какой-то.

– Поживешь с мое – тоже будешь гуманистом. Пошли быстрее.

Они уже вышли на уровень первого этажа.

Выстрелы разнеслись по всему зданию, и офицеры ГРУ, прибывшие забрать пленников, выхватили оружие. По всему зданию началась суета. Дронго заметил в окно стоявший микроавтобус. Около него никого не было, водитель бросился за остальными, надеясь принять участие в захватывающей погоне.

– Быстро! – приказал Дронго.

Они вылезли в окно, ползком пробрались к микроавтобусу. Дронго сел за руль. Манучар вполз сзади.

– Держись крепче, – попросил Дронго, – я очень плохо вожу автомобили.

От сильного удара ворота разлетелись, и машина выехала на улицу. По двору уже бежали люди, стрелявшие им вслед.

Дронго знал, что автомобильные гонки не его стихия. И знал, как нужно действовать в подобных ситуациях. Здесь следовало не поддаваться общему ажиотажу, общей суматохе. Он резко свернул в переулок и затормозил.

Рядом стоял какой-то «Москвич» с открытыми дверями. Видимо, водитель на минуту зашел погреться в кафе, расположенное напротив. «Москвич» был старенький, и водитель не думал всерьез о его угоне.

– В этот автомобиль, быстрее! – приказал Дронго.

– С ума сошел! – не понял Манучар, только успевший устроиться на сиденье.

– Делай, как я говорю! – почти крикнул Дронго.

Они перебрались в «Москвич», Манучар сел на заднее сиденье. Дронго завел машину и поехал… в сторону «базы».

– Куда? – закричал испуганный Манучар, решивший, что его товарищ потерял голову.

– Пригнись и молчи. – Дронго вел машину на скорости не более тридцати километров в час.

Навстречу им буквально вылетели автомобили «базы». Ни в одной из них не обратили внимания на старый едва ползущий «Москвич». Психологическая атака Дронго полностью удалась. В общей горячке никто не мог даже представить себе, что едущий в сторону «базы» старенький помятый «Москвич» и есть автомобиль с бежавшими узниками.

Они проехали еще несколько километров.

– Выходи из автомобиля, – снова приказал Дронго.

Манучар, уже понявший, что его старший товарищ знает, что делать, молча повиновался. Дронго загнал «Москвич» в какой-то сарай, вновь проломив ворота. Слышались крики женщин, громкий лай собак. Здесь были в основном старые дома.

Мимо шел рейсовый автобус, выполнявший маршрут в центр города.

– В автобус! – крикнул Дронго.

Конечно, в автобусе обратили внимание на грязную, окровавленную одежду Манучара. Но никто не задал лишних вопросов. Их больше не задавали в Москве, ставшей центром всемирной мафии. Не доезжая до центра, они сошли, поймали частника, попросив довезти их до отеля «Марко Поло». Манучар сел сзади, а Дронго – рядом с водителем, и тот не мог видеть избитого пассажира. У самого отеля они вышли. Дронго отдал шоферу чудом сохранившиеся десять долларов.

– Жди в том подъезде, – показал он Манучару.

Ни Юрков, ни его люди не знали истинного имени Дронго. Русакову он предъявлял паспорт Манучара, а второй раз, идя в банк, вообще не взял с собой никаких документов.

Теперь, войдя в отель, он попросил ключ, поднялся к себе в номер, переоделся и вновь спустился вниз. На его счастье, работали некоторые магазины. Зайдя в первый попавшийся, он купил широкий плащ. Позднее, рассматривая его, он понял, что купил женский плащ.

Но этот женский плащ помог Манучару пройти в гостиницу незамеченным. Правда, портье заметил, что плащ был женский, а его обладатель – усатый мужчина. Но в последнее время гомосексуализм активно входил в моду, и портье ничему не удивился. А может, его внимание отвлекла стодолларовая бумажка, забытая Дронго на стойке.