Веселое и грустное

В новый сборник крымского писателя-сатирика В. П. Шахнюка вошли произведения разных жанров: репортажи, юморески, воспоминания о курьезных случаях.

Автору присущ добрый улыбчивый юмор. В этом дуче он пишет о солнечном Крыме, рассказывает о его героике, о его людях, о их славных делах. Но автор не чуждается и сатирической остроты, выступая с критикой мещанских пороков, пьянства, грубости, стяжательства.

На Крымской орбите

СЕВАСТОПОЛЬСКИЙ МЕРИДИАН

Человеком, который хотя бы одной ногой ступил на крымскую землю, мгновенно овладевает неудержимое стремление побывать в Севастополе.

Это наблюдение принадлежит не мне, а медицине. Медицина неопровержимо установила, что курортник входит в «норму», душевно уравновешивается лишь после того, как побывает в легендарном городе-герое. А до этого человек мается, просто тает на глазах. Да, он любуется сказочными парками Южного берега Крыма, блаженно вдыхает целительный озон, добросовестно потребляет калории (в пределах стоимости путевки и сверх того), но все же врачи констатируют различные отклонения от нормы. И давление слишком высокое, и пульс слабо прослушивается, и сон беспокойный, и вообще типичное не то.

В таких случаях выручает не врач, а культорганизатор. Даже само объявление о предстоящей поездке в Севастополь мгновенно повышает общий тонус у пациентов санатория или дома отдыха. А после заветной экскурсии и вовсе все приходит в норму: и давление, и пульс, и сон, и общее настроение.

Если вы думаете, что это вступление к диссертации о новой отрасли курортного лечения — севастополетерапии, то грубо ошибаетесь. Речь не о курортниках. Собственно, с таким же успехом мы могли бы начать с командировочных. Они тоже не обходят стороной Севастополь. По пути из Ростова в Феодосию ростовский заготовитель непременно делает пересадку в городе русской славы. Осмотр панорамы Рубо он считает составной частью своей многотрудной деятельности.

Мы уж не говорим о туристах и экскурсантах, которые круглогодично осаждают панораму и диораму, Херсонес и музеи знаменитого города.

ФИАСКО САТИРИКА

Что-то подзабылась дискуссия по поводу идеального литературного героя. Впрочем, в настоящий момент меня это не волнует. Интересует другое: существует ли идеальный коллектив? Не в литературе, а в жизни.

Спросите, к чему я клоню?

Вот уже лет двадцать слежу за крымским колхозом «Дружба народов» и ни разу не слышал ни слова критики в его адрес. Ни в прессе, ни с трибуны, ни сверху, ни снизу. Только хвалят, отмечают и награждают. Напряженно думаю: может ли быть такое, чтобы в наше динамичное время с его высокими скоростями и высокой требовательностью не было никаких отставаний, сбоев, отклонений, нарушений или хотя бы маленьких пятнышек, которых и на солнышке хватает?

Дабы установить истину, беру командировку в руки, и айда в Красногвардейский район, в село Петровку, где расположена центральная усадьба ордена Ленина колхоза «Дружба народов».

Приезжаю на место и скептическим глазом сатирика обозреваю окружающую действительность. Обостренное внимание сразу же фиксирует первое несоответствие: разве это село? Многоэтажные жилые дома с лоджиями. Модерные здания школы и концертного зала, музыкальная школа с библиотекой, спортивный комплекс с бассейном и искусственным катком, бар, гастроном, универмаг, почта, бытовые мастерские, правление колхоза в трехэтажном здании из стекла и бетона…

ОТВЕТНЫЙ ВИЗИТ

Гости Симферополя порой удивляются — что за ресторан с мудреным названием «Кечкемет»? И вдобавок еще улица Кечкеметская… А жители города уже давно свыклись не только с непривычным для русского слуха названием ресторана, но и с национальными блюдами, по-венгерски обильно сдобренными перцем. И в этом нет ничего удивительного. Ведь минуло уже почти двадцать лет, как породнились два города: венгерский Кечкемет и украинский Симферополь, как подружились две области — Бач-Кишкунская и Крымская.

Говоря словами поэта, прекрасен союз венгерских и украинских друзей. Душа нараспашку, делятся самым дорогим, вместе празднуют светлые праздники, друг друга поддерживают в минуты неудач.

За два десятилетия было немало теплых встреч на всех уровнях и в удобное для обеих сторон время. А поскольку время для дружбы всегда удобно, то взаимный обмен делегациями происходит и в летний зной, и в зимнюю стужу, и золотой осенью, и цветущей весной. Впрочем, слова «делегация», «визит» звучат несколько официально. Труженики Симферопольского консервного завода имени 1 Мая и Кечкеметского консервного завода запросто приезжают друг к другу в гости. Без дипломатического этикета происходят совместные встречи также у земледельцев симферопольского колхоза имени Жданова и сельскохозяйственного кооператива имени В. И. Ленина г. Харта, бахчисарайского совхоза «Бурлюк» и бач-кишкунского госхоза «Кунбайя». Этот список можно продлить, поскольку почти полсотни коллективов с одной и другой стороны имеют постоянные и прямые связи между собой.

Насколько мне помнится, в гости к венгерским побратимам неоднократно ездили крымские садоводы, виноградари, овощеводы, строители, виноделы, доярки, чабаны, учителя, пропагандисты, артисты, певцы, музыканты, баскетболисты, футболисты… Вот только сатириков что-то не замечалось.

Этот пробел пришлось заполнить мне в жаркие майские дни семьдесят девятого года нашего века. Об этом событии средства массовой информации скромно молчали. Лишь только в приказе по редакции было сказано, что я еду с ответным визитом и по безвалютному обмену. Точнее, не я сам, а с одним товарищем, к сатире отношения не имеющим.

КРЫМСКАЯ ТОПОНИМИКА

Первое село на пути из Симферополя в Бахчисарай называется Чистенькое. И хотя при беглом взгляде не улавливаешь здесь какой-то особой стерильности, все же в душе возникает что-то просветленное, чистое.

Проехал еще немного, и вновь село с редким, неожиданным названием — Приятное Свидание. Естественно, оно может вызывать ассоциации только нежного и лирического плана. Впрочем, не у всех. Я знаю нескольких товарищей, отвечающих за строительство, у которых Приятное Свидание оставило отнюдь не приятные воспоминания. Дело в том, что в этом селе с поэтическим названием строились весьма прозаические очистные сооружения. Часто дела шли через пень колоду, сроки срывались. «Накачки» и «втыки» следовали волна за волной, сыпались выговоры. И нередко выдавались воодушевляющие авансы:

— Вы еще будете иметь не такие неприятности за Приятное Свидание!

Каким образом в Крым пришли звучные географические названия из древней Эллады, это мы знаем из книг. А вот современные названия крымских сел родились, видимо, следующим образом.

Как-то собрались поэты и стали придумывать названия, исходя из особенностей своего творчества. Одни поэты нарекли свои подопечные села:

Юморески

ПТИЧЬЕ МОЛОКО

После затяжного преферанса завглавздрав Кузьма Петрович Сидоров сидел на совещании и клевал носом, как престарелый сторож на посту не особо важного значения. Из летаргического состояния его вывела последняя фраза оратора: «…не хватает только птичьего молока», за которой последовало веселое оживление в зале. Увидев на трибуне главврача санатория «Девятый вал» Пирамидонова, Кузьма Петрович по привычке торопливо написал в блокноте «Сан. „Девятый вал“. Птичье молоко». После этого завглавздрав снова погрузился в дремоту.

Будучи человеком деятельным, Сидоров после совещания сразу же приступил к реализации критического замечания. По его приказанию отправили заявку в адрес молочной фирмы «Буренушка»:

«Ввиду острой недостачи птичьего молока убедительно просим выделить санаторию „Девятый вал“ вышеуказанную медикаментозную продукцию в количестве, предусмотренном нормативами снабцентропита».

Фраза насчет нормативов снабцентропита была явно дипломатичной, ибо Кузьма Петрович даже смутно не представлял себе, сколько положено птичьего молока на душу отдыхающего населения.

Впрочем, как показали дальнейшие события, это не имело существенного значения.

ПОСЛЕ РОДДОМА

Помню: из родильного дома привезли меня домой, спеленали, положили в кроватку, стали убаюкивать… И тут я категорически заявил:

— Уважаемые родители, с баюшками-бай еще успеется, давайте лучше займемся более серьезным делом.

Кстати, как вы меня назвали? Ах, еще не дали имени. Это я так, любопытства ради. Все же учтите: не люблю крайностей. Поэтому не назовите меня ни Ферапонтом, ни Ферросплавом. Придумайте что-нибудь попроще, без претензии на архипатриархальное и ультраиндустриальное.

А теперь по существу. Как вы думаете меня воспитывать? Еще не думали? Слушайте, у меня уже сложился план книги мемуаров «От дома родильного до дома родительского», а вы даже не думаете о моем воспитании. Повезло ж мне на родителей.

Фу, черт… жмет. А ну-ка, папаша, немножко ослабь пеленку. Благодарю.

КОМУ ТЯЖЕЛЕЕ?

Откровенно говоря, меня смешат нескромные заявления отдельных гроссмейстеров о их горькой участи. Дескать, во время турниров и матчей они, горемыки, теряют вес, истощают нервную систему и по ночам видят кошмарные сны в черно-белом варианте.

Чудаки, если бы нам, любителям, гроссмейстерские условия, мы бы жили, как черепахи, по триста лет. И отпусков не брали бы, не говоря уже о пенсии.

Вы только прикиньте — где мы играем: на пляжах с их сверхнормативными дозами радиации, на скамейках скверов и парков в окружении сверхшумного подрастающего и сверхбурчащего отживающего поколения, а главное, в сверхстрессовой обстановке рабочих кабинетов. Одним оком смотришь на доску, другим на дверь — вдруг, нагрянет начальник и зафиксирует нарушение трудовой дисциплины.

А где играют они, рыцари пресных ничьих? На сценах театров и концертных залов с табличками: «Тише, гроссмейстер думает!» И публика не дышит, никто не кричит «шайбу!», «шайбу!». Такая благодать — на одну партию пять часов. Да еще с доигрыванием. Иногда тянут резину целую неделю, пока разделаются с одной партией.

Не буду хвалиться, но каждый вам скажет, что мы с Леней Локтем за пять часов успеваем сыграть двадцать пять партий. Как-то мы с ним зафуговали даже девяносто девять! За один рабочий день. А рабочий день, как известно, в нашей стране восьмичасовой. Это был наш личный рекорд. К сожалению, не зарегистрированный международной шахматной федерацией и, к счастью, не замеченный администрацией нашего треста.

ИМПОРТНЫЙ ПОПУГАЙ

Не скажу, что я жить не могу без хоккейных передач, но я их уважаю. Не нравится мне только слово «вбрасыванье». Мне, как покупателю, оно ничего не дает. Уж лучше бы эти комментаторы говорили «выбрасыванье» и называли адрес магазина. Чтобы каждый знал, где, что и когда выбросили.

Это же сила — телевидение: один говорит — миллион слушает. А без него чепуха получается — каждого надо спрашивать. Несет мужчина джинсы с бахромой, а я к нему с вопросом: «Где их дают?» Так можно разорваться. И к тому же не все еще у нас интеллигентны. Есть еще такие умники с неполносредним воспитанием. До инфаркта доведут.

Попался однажды мне на пути один тип. Вижу — несет. Что — не знаю. Но по глазам и шикарной коробке чувствуется что-то импортное. Что в коробке, конечно, неприлично спрашивать. Однако задать вопрос: где дают? — имею полное право. Что я и делаю. Он мне отвечает: «На углу Ипподромной и Лотерейной».

Иду на угол Ипподромной и Лотерейной. И что я там вижу? Вижу вывеску «Зоомагазин». Помещение не люкс, но очереди нет. Что ж, хорошо — буду первой. Делаю предварительный обзор. В продаже негусто: морские свинки, раскрашенные воробьи и бразильский попугай. Какой-то дефективный. Каркает, как ворона, даже «попка-дурак» не может сказать. Конечно, бразильская птица — это импорт, но не тот, который в шикарной коробке.

Забрасываю удочку насчет импортного товара. Продавец отвечает, что пока ничего нет, кроме попугая. Ожидаются, мол, африканские резус-макаки и ливанские ишаки. Думаю, до лампочки мне твоя макака, если она даже резус. И ливанского ишака можешь поставить себе в гараж. Ты мне дай то, что в шикарной коробке.