В поисках бафоса

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 12

 

Дронго повернулся и вошел в дом. В гостиной уже находились врачи. На девушке-санитарке была косынка. Она измеряла давление безучастно сидевшей Малике. Врач осматривал погибшего.

– Ничего нельзя сделать, – сказал он после осмотра.

Николай подошел к Дронго.

– Нашли кого-нибудь? – тихо спросил он. – Кто это мог быть?

– Не знаю, – ответил Дронго, – такое ощущение, что убийца просто растаял в воздухе.

– Как это растаял? – не понял Николай. – Мы же видели, что кто-то стрелял в Сарвара. Убийца был за домом, нужно было его сразу схватить.

– Убийцы там не было, – устало возразил Дронго, – я побежал туда, но нашел только карабин, который бросили на землю.

– Значит, он побежал или к воротам, или в дом, – настаивал Николай.

– У ворот в этот момент находилась Эка Джанашвили, – ответил Дронго, – а в самом доме были Керим Самедов и домработница, которую мы видели в гостиной. Убийца не мог никуда спрятаться или забежать.

– Может, он побежал за другую сторону дома, – предположил Николай, – нужно было обежать дом с другой стороны.

– Там находился Резо, – пояснил Дронго, – и он тоже никого не видел.

– Мистика, – недобро усмехнулся Николай, – но вы же понимаете, что так не бывает. Кто-то из них просто врет. Мы же видели убийцу, который стрелял в Максудова. Это была мужская рука.

– Почему именно мужская?

– Мне так показалось. Я успел увидеть его руку. Понятно, что это был мужчина. Либо Резо, либо Керим. Или кто-то чужой, кто пролез на виллу, а потом сбежал. Вы посмотрели, здесь не было чужих?

– Нет. Никого. Только появился через некоторое время повар, но его привезли на машине. К тому же он дальний родственник домработницы, которая лично его знает. А больше здесь никого не было. Карабин же, из которого стреляли, был вынут из оружейного ящика. И убийца точно знал, где находится ключ.

– Черт возьми, – вырвалось у Николая, – тогда можно поверить и в нечистый дух. Кто-то незаметно вытащил карабин, убил Сарвара и потом исчез. Только у этого духа были руки, и я их сам видел.

– Убийца был в перчатках?

– Нет. По-моему, нет. А почему именно в перчатках?

– Убийца использовал карабин, на котором могли остаться отпечатки пальцев Резо, – пояснил Дронго, – если убийца все так тщательно продумал, значит, он должен был действовать в перчатках, чтобы не оставить следов и перевести подозрение на господина Джанашвили.

– Умно, – согласился Николай, – вы здесь даром времени не теряли. Но я не видел никаких перчаток. А где сейчас этот карабин?

– Я перенес его на столик, рядом с бассейном, – пояснил Дронго, – но сейчас его там уже нет.

– А куда он делся? – недоверчиво спросил Николай. – Этот карабин тоже растаял?

– Не знаю. Но его там определенно нет. Мы можем сами посмотреть.

Они вышли из дома. На столике по-прежнему ничего не было. Неожиданно Николай широко улыбнулся и оглянулся на Дронго.

– Вы, наверно, положили его на край стола? – спросил Николай.

– Нет, – ответил Дронго, – конечно, нет. В самый центр. Почему вы улыбаетесь?

– Карабин здесь, – показал на бассейн Николай, – отсюда его видно. Слава богу. А то я думал, что здесь действительно появился нечистый дух. Наверно, карабин просто упал в воду.

– Этого не может быть, – убежденно сказал Дронго, – я точно помню, что оставил карабин прямо в центре стола. И он никак не мог упасть в бассейн. Кто-то намеренно бросил оружие в бассейн, понимая, что его рано или поздно найдут. Я даже думаю, что там уже не осталось никаких отпечатков. А насчет бассейна – это лишняя улика против нас с вами, господин Квитко.

– А при чем тут мы? – не понял Николай. – Нас-то уж никто не сможет обвинить в убийстве. Мы оба находились рядом на расстоянии тридцати или сорока сантиметров друг от друга. И в руках у нас не было оружия. И мы оба видели убийцу, который стрелял в Максудова. Вернее, оружие, из которого он стрелял, и место, откуда он стрелял. Можно сказать, что несчастного Сарвара убили у нас на глазах. Турецкая полиция может выдвигать любые версии, кроме одной – подозревать кого-то из нас двоих. Это глупо и абсолютно нелогично.

– Пока винтовка была в другом месте, да. Но теперь, когда она оказалась на дне бассейна, это меняет дело. Ведь мы дадим показания, что оба находились у бассейна в момент убийства. Тогда получается, что мы просто откровенно лжем. Убийца не мог выстрелить в хозяина дома, а потом добежать до бассейна и швырнуть в него карабин. Это могли сделать только мы с вами. Кто-то из нас двоих. Застрелить Максудова и выбросить карабин в бассейн. Тогда все сходится, нет никакого исчезнувшего убийцы. А оружие преступления лежит на дне бассейна, около которого мы с вами и сидели.

– Какая чушь, – презрительно сказал Николай, – во-первых, я никогда в жизни не стрелял из карабина, и об этом все знают. И во-вторых, меня вообще здесь не было. Все видели, как я уехал за врачами. Как меня можно обвинить, что я выбросил карабин в бассейн?

– Я не думаю, что в провинциальной турецкой полиции работают сплошь Пинкертоны, – заметил Дронго, – и будет лучше, если мы вытащим карабин из бассейна и вернем его на место. Прямо сейчас.

– Вы хотите, чтобы я это сделал?

– Вы же сами сказали, что вас здесь не было, – пояснил Дронго, – поэтому вам и карты в руки. Раздевайтесь и прыгайте. Я войду в дом и постараюсь их отвлечь. Только возьмите какую-нибудь тряпку. Чтобы на оружии не осталось ваших отпечатков. И сделайте это побыстрее, иначе мы можем просто не успеть.

– Уже раздеваюсь, – зло пробормотал Николай, – я бы того, кто выбросил этот карабин, самого бы утопил. Дурацкая шутка.

– Боюсь, что это не шутка. Возможно, что в данном случае действовал не сам убийца, а кто-то другой, решивший таким образом помочь родному человеку и стереть все отпечатки. Давайте быстрее. Я вернусь в дом. Положите карабин на столик и потом возвращайтесь в дом. Я буду вас ждать.

– Хорошо, хорошо. Какой идиотизм! – Николай, оставшись в одних трусах, прыгнул за карабином.

Дронго повернулся и зашагал к дому. Малика уже поднялась наверх вместе с врачами, которые сделали ей укол. В гостиной находились Самедов и Айтен. В кабинете по-прежнему сидели Резо и Эка. Он прошел к ним.

– Как он себя чувствует? – спросил он у женщины.

– Ничего, – ответила она, – врачи дали ему аспирин, но я уговорила его ничего не принимать. Пусть они возьмут у него кровь на анализ. Я его таким никогда не видела. Мне кажется, что он действительно отравился. Или его намеренно отравили.

– Возможно, вы правы, – согласился Дронго, – можно, мы отойдем в сторону. Чтобы его не беспокоить. У меня к вам важный разговор.

– Да, конечно, – кивнула Эка.

– Никогда не занимайтесь самодеятельностью в подобных вопросах, – посоветовал он, – иначе можете легко попасть в очень неприятную историю.

– О чем вы говорите? – нахмурилась Эка.

– Вы знаете, о чем я говорю. Возможно, я еще не сумел вычислить убийцу. Это достаточно сложно, и пока я не совсем понимаю, как могло произойти преступление. Но я сумел вычислить человека, который успел добежать до бассейна, вытереть отпечатки пальцев своего супруга и выбросить карабин в бассейн. Это ведь сделали вы?

– С чего вы взяли? – Эка густо покраснела.

– Если бы я даже не был уверен, то мне достаточно было сейчас на вас посмотреть, чтобы убедиться в правоте своих предположений, – строго сказал Дронго, – дело в том, что мы – все трое мужчин – находились в кабинете, когда говорили об отпечатках пальцев на карабине. И вы были единственная, кто это слышал и кто вообще выходил из кабинета после этого. Чтобы принести кофе. Малика и Айтен были у тела погибшего, а повар колдовал на кухне. Вы быстро вышли из кабинета, добежали до бассейна. Вытерли карабин тряпкой или чем-нибудь другим, что было у вас под рукой. А потом просто выбросили карабин в воду, решив, что она смоет все оставшиеся отпечатки пальцев. И вернулись на кухню, чтобы забрать поднос. Между прочим, кофе я не пью. Я люблю чай. А вы так спешили, что даже не спросили у меня, что именно я буду пить. Подозреваю, что и Керим Агаевич больше любит чай, чем кофе. Но вам было уже все равно. Вам нужно было срочно спасать мужа. Я прав?

– Я ничего не буду вам отвечать, – негромко произнесла Эка. – По всем законам в любой демократической стране мира я не обязана свидетельствовать против самой себя. Это я точно знаю.

– Никто другой просто не мог этого сделать, – устало пояснил Дронго, – и теперь у меня только один главный вопрос. Вы сделали это, чтобы помочь вашему мужу и уничтожить отпечатки, чтобы его не подозревали в совершении убийства, или вы точно знали, что стрелял именно ваш супруг, и решили таким необычным образом его спасти. Я могу получить ответ на этот вопрос?

– У вас бурная фантазия, – сказала она, недовольно прищуриваясь, – я вообще не притрагивалась к этому карабину. И не понимаю, о чем вы говорите.

– Николай Квитко сейчас достает карабин из воды, – пояснил Дронго, – если вы мне снова будете лгать, у нас ничего не получится и вашего мужа действительно могут обвинить в покушении на жизнь его основного компаньона.

– Я ничего не знаю, – отрезала Эка.

– Зачем вы это сделали? – настаивал Дронго. – Вы уверены, что он убийца, или не хотите, чтобы у него были неприятности? Отвечайте на мой вопрос, у нас не осталось времени.

Резо что-то услышал и поднял голову.

– О чем вы говорите? – спросил он. – Какой бассейн? Вы хотите купаться в такое время? Эка, о чем вы говорите?

Она посмотрела в сторону мужа.

– Он ни в чем не виноват, – твердо произнесла Эка, – я услышала, как вы говорите об отпечатках пальцев, и побежала к бассейну. Я поняла, что убийца решил подставить моего мужа. Самое страшное даже не в том, что ему здесь поверят или не поверят турецкие власти и турецкая полиция. Самое страшное, что они могут выдать его грузинским властям. А у тех появится шанс посадить наконец моего мужа в тюрьму. На всю жизнь. Им трудно найти какое-либо обвинение, а здесь подозрение в убийстве. И не нужно ничего доказывать. Турки наверняка не стали бы связываться с арестом и обвинением бывшего заместителя министра внутренних дел. Они бы выдали Резо по запросу Тбилиси, а там бы он гарантированно получил пожизненный срок. И вы хотели, чтобы я ничего не делала? Я просто не имела права не попытаться его спасти.

– Ясно. И вы уверены, что стрелял не ваш муж?

– Да, уверена. Он не мог стрелять в безоружного человека. Абсолютно уверена.

Дронго вспомнил, как Резо разобрался с ее любовником. Но спорить сейчас ему не хотелось. Он повернулся и вышел в холл, где его уже ждал Николай. Он успел вытереться и тяжело дышал.

– Я достал ваш проклятый карабин, – прошипел он, – самое обидное, что я не имею к этому убийству никакого отношения, и вы это прекрасно знаете. Нужно было заставить прыгать того, кто его туда бросил.

– Я как раз сейчас пытаюсь это выяснить, – успокоил его Дронго. – Идите наверх в мою спальню. Там вы сможете высушиться до приезда полиции. Карабин вы положили на столик?

– Конечно.

– Хорошо, – кивнул Дронго. – Идите сушитесь.

Затем он вошел в гостиную. Увидев его, Самедов поднялся со стула.

– Сейчас приедет полиция, – сообщил он, – они уже два раза перезванивали, уточняли, где находится вилла. Судя по всему, они действительно недовольны. Сегодня у них выборы, и их сняли с дежурства.

– Они думают, что мы нарочно устроили убийство в день выборов? – устало спросил Дронго, усаживаясь на стул.

– Айтен, принесите нам чай, – попросил Самедов. – Эка даже не спросила у нас, что именно мы хотим. И принесла всем кофе. А я не пью кофе, тем более сладкий. У меня диабет. Зачем вы снова пошли к бассейну? Я видел, как вы туда уходили с Николаем. Думаете, что там остались какие-то следы?

– Ничего не думаю. Скоро приедет полиция, и я просто хотел все еще раз проверить.

– Я уверен, что стрелял Резо. Или его нервная супруга, – сказал Керим Агаевич, – напрасно вообще мы с ними связались. Они какие-то чокнутые. Его выгнали с работы, и он всерьез решил, что был незаменимым чиновником. А она даже выкрасилась в красный цвет, чтобы шокировать всех окружающих. Так о них говорили мне в Тбилиси.

– Не всегда нужно верить слухам, – посоветовал Дронго, – будет лучше, если вы не станете излагать свои версии турецкой полиции. Пусть они сами ищут.

– Вы советуете мне скрыть правду? – прямо спросил Самедов. – Неужели вы думаете, что они не спросят, кто именно вчера стрелял из этого карабина? И как мне ответить? Сказать, что я не знаю? Но это глупо и неправдоподобно. Нас было трое. Один убит. Какой же я охотник, если не помню, кто и с каким оружием вышел вчера на охоту. Я просто не смогу соврать, они меня не поймут.

– Я говорю не про вчерашнюю охоту, а про ваши нынешние подозрения, – пояснил Дронго, – не нужно ничего им подсказывать. Они сами должны все проверить. Говорите только правду. И только факты. Так будет лучше для всех.

– Хотите их спасти? – добродушно усмехнулся Самедов. – Я видел, как вы разговаривали с этой красной кошкой. Может, она вам понравилась и вы хотите ее спасти? А заодно и ее мужа?

– Не нужно так говорить, – поморщился Дронго, – больше уважения к дамам, Керим Агаевич, еще вчера вы пили за здоровье Эки Джанашвили и Елены Квитко. А сегодня вы готовы их размазать, обвиняя в каких угодно грехах. Некрасиво.

– А я себя спасаю прежде всего, – заявил Самедов, – у меня свои дети имеются. Кого будет подозревать полиция? Миллионера Квитко? Никогда в жизни. Тем более что у него есть такой свидетель, как вы. Другого миллионера – Резо Джанашвили? Который был коллегой турецких полицейских и у которого наверняка сохранились многочисленные связи со здешними офицерами и руководством МВД? Тоже никогда. Остается один. Несчастный мелкий бизнесмен, который владеет несколькими процентами акций в компании и мечтает увеличить свой пакет. Они сразу узнают, что я тайком скупал некоторые акции через подставных лиц. Им наверняка расскажут, что мною был недоволен Сарвар Максудов, что я был мелким вкладчиком, который боялся разоблачения и в конце концов решился на преступление и застрелил руководителя компании. Все факты против меня. Так почему я должен молчать?

– Именно поэтому, – ответил Дронго, – они не должны подозревать кого-то из присутствующих. Будет лучше, если мы все будем настаивать на версии, что на виллу кто-то проник и застрелил хозяина дома. А потом скрылся.

– Каким образом? На воротах установлена камера.

– Перелез через ограду, – спокойно парировал Дронго, – и не нужно больше ничего придумывать. Вы ничего не видели и ничего не знаете. В момент выстрела вы находились в кабинете. Расскажите всю правду, не высказывая своих предположений, и, возможно, тогда ваши ответы удовлетворят турецкую полицию и прокуратуру.

– Постараюсь, – кивнул Самедов, – что там с Резо? Он действительно плохо себя чувствует?

– Пока не знаю. Через несколько минут его осмотрят врачи. Но возможно, он действительно вчера отравился. Хотя непонятно каким образом.

– А Николай? Что он говорит? Он видел убийцу?

– Нет. Только руку убийцы. Он считает, что это был мужчина.

– Тогда убийца один из нас двоих. Либо Резо, либо я. Других мужчин на нашей вилле просто не было.

– Не нужно так категорично. Потом пришел повар. Поэтому, кроме вас, были и мы двое. В общем, не нужно ничего подсказывать следователям. Они сами все найдут и обо всем догадаются. Ваша задача как можно меньше говорить.

Раздался звук полицейской сирены, и вскоре в открытые ворота въехали два автомобиля.

– Вот и кавалерия подоспела, – невесело произнес Дронго, выглянув в окно, – сейчас начнется самое сложное.