Упраздненный ритуал

Абдуллаев Чингиз

Глава 14

 

Он смотрел документы недолго, минут двадцать. Затем, подозвав завуча, о чем-то спросил ее. Вейдеманис видел, как она мялась, как медлила с ответом и, наконец, в чем-то призналась. Дронго показал ей на запись в документе и закрыл папку. Затем он поднялся и подошел к Вейдеманису.

— Вот и все, — почему-то печально сказал он, — преступление раскрыто. Все закончено.

— Ты хочешь сказать, что уже все знаешь?

— Да, — ответил Дронго, — в общих чертах, пожалуй, все. Я знаю, кто убивал, почему убивал и, кажется, даже знаю, как убивал. Давай спустимся вниз, я попрошу Ахмедова снять наручники с Магеррамова и потом все вам расскажу.

Они вышли из учительской, прошли в конец коридора, где был убит Керимов. Тело уже унесли на носилках, предварительно прикрыв простыней. Но рядом с туалетом, где произошло убийство, дежурил сотрудник полиции. Увидев Дронго, он козырнул и поздоровался. Дронго кивнул и спустился на второй этаж. Там уже стояли сотрудники Министерства национальной безопасности, готовые увезти задержанного с собой. Дронго протиснулся в кабинет физики. Вейдеманиса пропустили вместе с ним.

— Он не признается, — зло сообщил Ахмедов, когда они вошли, — думает, что может валять дурака бесконечно. Ничего, у нас он быстро заговорит.

— Надеюсь вы не имеете в виду физическое воздействие? — спросил Дронго, и было непонятно, шутит он или спрашивает серьезно.

Ахмедов взглянул на него и пожал плечами.

— Пытки запрещены законом. Мы подали заявление в Совет Европы, — очень серьезно ответил он, на всякий случай посмотрев на Вейдеманиса. Затем добавил:

— Сам во всем признается.

— Не сомневаюсь, что у вас он признается не только в покушении на прокурора, но еще в нескольких преступлениях, — сказал тем же иронически-невозмутимым тоном Дронго, — но будет лучше, если вы снимете с него наручники.

— Послушайте меня, — разозлился Ахмедов, — я лично вас очень уважаю. Говорят, что вы известный эксперт, хороший специалист. Я ничего не имею против вас. Но не нужно лезть в наши дела. Даже если бы я был ангелом, а он — моим родным братом, то и тогда я должен был бы его задержать. Мы нашли его с оружием в руках. С табельным оружием, которое принадлежало убитому. Этого достаточно для задержания.

— Но он ведь объясняет, что случайно нашел пистолет.

— Это он будет объяснять нашему следователю. И прокурору, который будет надзирать за следствием. Сейчас я его отправлю к нам в изолятор, а потом выслушаю ваши аргументы.

— Нет, — сказал Дронго, — не потом. А сейчас. Дело в том, что я нашел настоящего убийцу.

Эффект был неожиданным. Ахмедов посмотрел по сторонам, потом взглянул на Дронго и, наконец, медленно спросил:

— Вы нашли убийцу?

— Да. И мы должны поторопиться, чтобы его арестовать. Вместо этого я трачу драгоценное время на вас, пытаясь убедить, что Фазиль Магеррамов не убивал вашего прокурора.

— Где убийца? — быстро спросил Ахмедов. — Он еще в здании?

— Да, — сказал Дронго, — пойдемте, я вам все объясню…

Он не успел договорить, когда из коридора послышались крики.

— Черт возьми! — не выдержал Ахмедов. — Неужели опять что-то случилось?! Дежурный, охраняйте задержанного, наручники не снимать и никого к нему не подпускать!

Ахмедов поспешил в коридор. Дронго и Вейдеманис вышли следом. В коридоре царила настоящая паника.

— Ее убили! — громко крикнул кто-то. Раздался женский крик. Это была Ольга. Она стояла бледная, как полотно. Очевидно, она была в состоянии, близком к обмороку. Все бросились в другой конец коридора. Там на полу лежала Светлана Кирсанова. Присевший на корточки рядом с ней полицейский пытался приподнять ее голову.

— Что случилось? — крикнул Ахмедов, подбегая.

Но его опередил Габышев. Наклонившись, он стал слушать, бьется ли сердце лежавшей женщины.

— Если она умерла, — грозно сказал Дронго, оборачиваясь к Ахмедову, — то в этом будем виноваты мы с вами. Пока мы занимались болтовней…

— Она жива, — сказал Габышев, — пульс есть. Сердце бьется.

— Что здесь произошло? — снова спросил Ахмедов.

— Она прошла в этот конец коридора, — пояснил Габышев, — ваш полицейский куда-то отлучился, здесь никого не было. Потом мы услышали крик. Когда мы сюда прибежали, она уже лежала на полу, а рядом никого не было. Правда, Раис и Леня побежали наверх вместе с вашим сотрудником, надеясь найти кого-нибудь там.

— Слава Богу, что она жива, — выдохнул Ахмедов. — А ты где был? — крикнул он сотруднику полиции.

— Нас позвали вниз, — стал оправдываться тот. Это был молодой, лет двадцати пяти, парень. Он с ужасом смотрел на лежавшую Кирсанову, очевидно, в его жизни это был первый подобный случай. Лишь узнав, что она жива, он как-то успокоился. — Нам сказали, что внизу, на первом этаже, много людей и нам нужно помочь там навести порядок, чтобы все организованно вышли, — оправдывался полицейский, стоя по стойке смирно.

— Срочно нужен врач, — сказал Габышев, — она без сознания.

— Ее хотели задушить, — уверенно сказал Ахмедов, наклоняясь к лежавшей на полу женщине, — вот, видите, на шее следы. Где вы сами были в тот момент, когда она крикнула?

— Перестаньте всех подозревать, — рассердился Габышев, — я, между прочим, старше вас по званию. Я подполковник, а вы майор. Поэтому перестаньте приказывать. И ведите себя достойно. Лучше слушайте Дронго, поучитесь у него уму-разуму.

— Да, — растерянно пробормотал Ахмедов, — да…

Он обернулся к Дронго, а тот невозмутимо добавил:

— Надеюсь, это преступление вы не собираетесь приписывать закованному в наручники Фазилю Магеррамову.

— Что вы хотели мне сказать? — вспомнил Ахмедов.

— Сначала нужно задержать убийцу, — сказал Дронго, — а потом решать остальные проблемы.

Габышев поднял женщину на руки и понес в ближайший класс. Там он положил ее на стол. Дронго, войдя следом, внимательно посмотрел на нее.

— Она сейчас придет в себя. Это от волнения, — сказал Дронго, — убийца не хотел ее убивать.

— Я бы его пристрелил, — сквозь зубы заметил Габышев.

Лейла вбежала в комнату следом за ними. Она сразу прощупала пульс, посмотрела зрачки.

— Все в порядке, — вздохнула она, — сейчас Света придет в себя. Она просто потеряла сознание. Шейные позвонки не задеты, хотя кто-то пытался ее задушить. Остались даже следы пальцев. Дайте воды и принесите снизу из аптечки нашатырный спирт.

Но воду уже принесла Ольга. Она была вся в слезах, очевидно, события этого вечера окончательно расшатали ее нервы. Лейла брызнула водой на лицо лежавшей Светланы, легко ударила несколько раз по щекам. Кирсанова тяжело вздохнула, потом всхлипнула, открыл глаза. Рядом стоял Габышев.

— Это он, — сказала она, — он убийца. Ахмедов посмотрел на Дронго, тот покачал головой и показал на дверь, увлекая за собой майора.

— Надеюсь, вы не собираетесь арестовывать своего коллегу Габышева. Она сейчас видит не его, а убийцу. Кстати, если вы арестуете Габышева, у вас будут большие неприятности. Арестовать подполковника российской разведки, который к тому же работал еще и на ваше министерство! Вас после этого не возьмут ни на какую работу.

— Хватит издеваться, — сказал Ахмедов, — я уже понял, что ошибся. Сейчас Магеррамова освободят. Где убийца?

— Идемте со мной, — Дронго пошел вниз по лестнице. За ним начали спускаться Ахмедов и Вейдеманис. В вестибюле было еще много народа, хотя основная масса уже ушла. Люди слышали крики наверху, и многие гадали, чем это было вызвано. Среди гостей передавались сплетни об убитых и загадочном маньяке, что усугубляло общую растерянность. Одни полагали, что это очередные шутки, другие верили в подобные рассказы.

К майору Ахмедову подбежал Курбанов. Он задыхался от волнения:

— Мы обследовали все классы наверху, — сообщил он, — просмотрели все коридоры. Нигде нет постороннего.

— А где остальные?

— Вот они, — показал Курбанов на спускавшихся по лестнице Аббасова и Альтмана.

— Почему вы побежали наверх? — спросил Дронго.

— Внизу негде спрятаться, — пояснил Курбанов, показывая на столпившихся людей и сотрудников полиции, — сюда бы убийца не показался.

Неожиданно на лестнице появился Габышев.

— Она пришла в себя! — крикнул он, обращаясь к Дронго. — Лейла считает, что это был обычный обморок.

— Подождите, — прервал его Дронго. Он посмотрел на Ахмедова. — Пусть все уйдут, — попросил он, — все посторонние. Можно выпускать не обыскивая. Все равно уже ничего не найдут.

— А убийца? — спросил майор.

— Я его вам покажу. Только уберите отсюда людей.

— Прекратите обыск, — приказал Ахмедов, — пусть все быстро уходят. Выпустите людей. Быстрее, быстрее!

Курбанов бросился к дверям, чтобы ускорить этот процесс. К Дронго подошел директор.

— Когда это кончится? — спросил он. — Сумасшедший день.

— Уже, — сказал Дронго, — уже все закончилось, раз и навсегда. Скажите вашему сторожу, чтобы запер двери и никого не пускал.

— Хорошо, — директор прошел в небольшую комнату, в которой традиционно находились сторожа и дежурные. Оттуда вышел, хромая, сторож.

— Может хватит над нами измываться? — спросил Ахмедов. — Где убийца? Кто пытался задушить Кирсанову? Кто-то посторонний?

— Нет, — вздохнул Дронго. — Один из ее бывших одноклассников. Вы были правы, когда говорили о Фрейде. Но здесь не только влияние Фрейда.

— Кто это?! — закричал Ахмедов, глядя безумным взглядом на стоявших перед ним мужчин — Аббасова, Габышева, Альтмана.

Было видно, как нервничает Раис Аббасов, как дрожат руки у протирающего очки Альтмана, как побледнел Владимир Габышев.

— Кто это? — спросил Ахмедов еще раз.

— Я сомневался, будучи не уверен в своих предположениях, — сказал Дронго, — но на перилах я нашел каплю воска, а среди документов школы обнаружил очень интересный приказ, изданный три года назад. После этого сомнений уже не было.

— Вы сказали, кто-то из одноклассников, — напомнил Ахмедов, — Фазиль сидел с нами в кабинете в наручниках. Остались трое — Аббасов, Габышев и Альтман. Кто из них? — он протянул руку по направлению к ним.

— Да, — сказал Дронго, — это ее бывший одноклассник. Только его нет среди тех, на кого вы показываете. Позвольте вам представить еще одного одноклассника Кирсановой. Это оставшийся в живых Рауф Самедов. Вот он перед вами, — и Дронго эффектно развернул стоявшего рядом с ним сторожа.

— Мансур? — удивленно спросил директор. — Не может быть!

— Он стал таким после падения, — пояснил Дронго, — очевидно, он и раньше был замкнутым человеком. А после падения стал совсем другим. Вы приняли его на работу три года назад летом, и тогда же выдали ему дубликат трудовой книжки, якобы утерянной им во время бегства из Карабаха. Все это зафиксировано в ваших приказах.

Сторож стоял, отпустив голову. На нем был темный халат. Заросшее лицо, нестриженая голова. Он не решался смотреть в глаза окружающим.

— Почему вы решили, что он убийца? — все еще не верил услышанному Ахмедов.

— Сейчас я все объясню, — ответил Дронго, и в этот момент Раис Аббасов, шагнувший к сторожу, вдруг спросил:

— Рауф, неужели это ты?

Сторож поднял голову. Они смотрели друг другу в глаза. Потрясенный Раис отступил на шаг.

— Это ты, — прошептал он, напуганный внезапным воскресением своего бывшего товарища, — это ты.

— Не может быть, — громко сказал Габышев, — этого не может быть. Он ведь погиб в горах.

Сторож обернулся, метнул горящий взгляд на Габышева. Тот вздрогнул от неожиданности. Он тоже узнал эти глаза. Габышев был более хладнокровен, но и на него подействовал вид несчастного.

— Так значит, это ты убивал, — сжал зубы Габышев, — ах ты…

Он шагнул вперед и замахнулся на убийцу. Тот вдруг сжался, словно вспомнив детство, когда Габышев был гораздо сильнее его.

— Вова, — крикнул Альтман, — не смей!

Габышев обернулся, опустил руку. Альтман оттолкнул его от несчастного.

— Рауф, — сказал он участливым тоном, — как же ты мог? Почему ты скрывался все это время? Почему работал здесь и никому ничего не говорил?

— Я… у… я… — пытался что-то произнести Рауф, потом скривился и проскулил:

— Вы меня бросили одного…

— Нет, нет! — взволнованно воскликнул Альтман. — Мы тебя искали, мы думали, ты погиб. Мы искали тебя до ночи. Честное слово искали. Как ты мог такое подумать! Мы не знали, как тебе помочь.

— Я там был… две недели… был там… — Рауф плакал.

Альтман подошел ближе и дотронулся до него. Убийца вздрогнул.

— Мы виноваты, — сказал Леонид, — мы очень перед тобой виноваты, Рауф. Прости нас, если можешь. А мы постараемся простить тебя.

Убийца вздрогнул. Оглянулся по сторонам.

— Нет, — сказал он убежденно, — не нужно мне ваше прощение. Я их сам, вот этим ножом… Я их всех убил…

— Альтман! — крикнул Дронго, понявший, что сейчас может произойти непоправимое.

Вейдеманис бросился к Леониду и сильно толкнул его, тот упал на пол. И в этот момент в руках убийцы сверкнул нож.

— Нет, — крикнул Ахмедов, — не нужно!

— Я их всех убил! — закричал убийца. — Это я сделал!

Он поднял нож и резким движением правой руки вонзил лезвие себе в грудь, прямо в сердце, и тут же рухнул, как подкошенный.

— Нет! — крикнул Альтман, пытаясь вскочить на ноги, но его держал Вейдеманис. — Пустите меня к нему, нет! — он громко заплакал.

Габышев подошел к лежавшему на полу убийце и молча встал перед ним. К нему подошел Аббасов и, уткнувшись другу в плечо, зарыдал, содрогаясь всем телом. Габышев стоял и молча смотрел на убитого.

Вейдеманис наконец отпустил Альтмана. Тот, вскочив, бросился к упавшему, очевидно, рассчитывая ему помочь. Но помочь несчастному было уже невозможно. Он умер почти мгновенно, вонзив нож в свое измученное сердце.

Ахмедов ошеломленно взглянул на Дронго.

— Как вы его вычислили? — почему-то шепотом спросил майор.

— Долго рассказывать, — отмахнулся Дронго, — сейчас не место. Организуйте людей, чтобы они унесли отсюда тело Рауфа. И найдите его сестру. Пусть хотя бы похоронят его достойно. Желательно уже в другой могиле, а не в той, где он якобы был похоронен.

— Да, да, — конечно, — сказал Ахмедов, — да, мы все сделаем, — он стал неожиданно мягким и предупредительным, настолько потрясла его произошедшая трагедия.

— А потом соберите всех наверху, — добавил Дронго, — я расскажу вам печальный конец этой истории.