Упраздненный ритуал

Абдуллаев Чингиз

Глава 13

 

Они вышли из комнаты. В коридоре стояли несколько человек. Дронго увидел растерянного Раиса Аббасова.

— Они арестовали Фазиля, — сообщил он, — надели на него наручники. Говорят, что нашли у него пистолет. Не понимаю, как такое могло произойти.

— Где они сейчас?

— В кабинете физики. Это в конце второго этажа. Допрашивают Фазиля. Вы можете как-то ему помочь?

— Сейчас посмотрим, — Дронго в сопровождении Вейдеманиса прошел по коридору, туда, где толпились люди.

— Разойдитесь, — командовали полицейские, — разойдитесь. Не толпитесь здесь.

Рядом стоял растерянный директор школы. Дронго протиснулся к нему.

— Не понимаю, что происходит, — несколько раздраженно сказал директор. — Неужели все это нужно было проводить в нашем здании? Для работы полицейских есть и другие места. Это не правильно.

— Конечно, не правильно, — согласился Дронго, — но в любом случае зло должно быть наказано. Иначе исчезает само понятие справедливости. Если зло торжествует, то как люди могут поверить в идеалы, которые вы им пытаетесь привить?

— А мы уже давно забыли об идеалах, — сказал директор, — мы теперь даем детям только информацию. Идеалы остались там, в прошлом. Может, это и к лучшему, иначе наши ребята, выходя отсюда, сталкиваются совсем с другой реальностью.

— Вам не кажется, что это несколько цинично?

— Зато правильно. На каждый праздник в классах собирают гроши, чтобы купить преподавателям какие-то подарки. Думаете, это не унижает людей? Самих преподавателей. И вы полагаете, что дети об этом не знают? Разве могло такое произойти лет двадцать назад? Я не жалуюсь, я просто спрашиваю. А вы говорите — идеалы…

. — Без них трудно жить, — убежденно сказал Дронго, — и не пытайтесь показаться мне особым циником. Я все равно не поверю. Циник не стал бы столько лет работать в школе. Для этого нужен особый душевный настрой… Извините, — он прошел дальше.

Курбанов, недовольно взглянув на него, тем не менее, пропустил их с Вейдеманисом в кабинет физики, где майор Ахмедов уже допрашивал Магеррамова. Рядом с задержанным стоял полицейский. На руках у Магеррамова были наручники. Он был явно напуган, все время озирался, вздрагивал.

— Я был прав, — торжественно сказал Ахмедов, когда они вошли в кабинет, — он убийца. Полицейский видел, как он пытался перепрятать пистолет. И мы его сразу задержали. Он даже не успел выбросить оружие.

— Это не я, — ошеломленно произнес Магеррамов, — я не убивал. Честное слово, я не убивал.

— Что случилось? — спросил Дронго, усаживаясь на парту. — Как это произошло?

— Сейчас начнет врать, что нашел пистолет случайно, — сказал Ахмедов, — но в такие игры мы не играем.

— Давайте по порядку, — попросил Дронго. — Как все произошло?

— Мы прошли по коридору, — лепетал Магеррамов, задыхаясь от ужаса, — и я увидел, как за батареей что-то блеснуло. Когда остальные мужчины отошли покурить, я подошел к батарее и достал пистолет. Я так обрадовался… Думал, сразу же сдам его следователям. Но кто-то из полицейских увидел меня. Наверно, наблюдал за мной. И сразу закричал. Я не успел ничего объяснить… — он попытался поднять руку, чтобы вытереть пот со лба, но обе руки поднялись одновременно — он забыл, что был в наручниках. Металл глухо звякнул. И Магеррамов тихо заплакал.

— Ох эта ваша корпоративная солидарность, — покачал головой Дронго, — столько лет прошло, а ничего не меняется. Если вы сотрудник органов, значит, истина в последней инстанции. Если человек работает в торговле или занимается финансами, значит, априори жулик. Дурацкие схемы. Вы не находите, Ахмедов, что сейчас несколько другое время?

— При чем тут время? — обиделся Ахмедов. — Его нашли с пистолетом в руках. Я же не строю свою версию только на этом основании. Вы хотели конкретного доказательства, вот оно перед вами. Все совпадает. Что вам еще нужно? Я был прав. Вспомните рассказы его бывших одноклассников. Ларченко издевался над ними перед тем как они пошли в горы, причем смеялся над обоими, над Магеррамовым и Самедовым. Может, между ними тоже что-то произошло и задержанный ненавидел более всего своего товарища, с которым они так опозорились. Потом убили Ларченко, потом Рамазанову, теперь Керимова. Все сходится.

— Вам не кажется странным, что человек, проживший тридцать с лишним лет, сделавший довольно неплохую карьеру в банке и в министерстве, вдруг становится убийцей? — спросил Дронго. — Чем вы это объясните? Только теорией Фрейда? Кстати, многие его последователи не считали его учение абсолютно совершенным. Взять хотя бы Юнга. А вы пытаетесь списать все на подсознательные мотивы. Получается, что они столько лет дремали, а затем проснулись? Так не бывает, Ахмедов.

— Бывает, — упрямо ответил майор, — я знаю, что вы большой специалист в своей области, но мы тоже проходили психологию. Возможно, толчком явилось увольнение Магеррамова с работы, тогда он обозлился на весь мир. Он вполне мог считать виноватым в этом своего бывшего одноклассника, прокурора Керимова. И начать мстить всем, кто был рядом с ним, чтобы постепенно дойти до Керимова.

— Какая глубокая мотивация, — иронично заметил Дронго. — Получается, что он убил троих, чтобы добраться до Керимова? Чтобы убийства выглядели как серийные? В таком случае, зачем он столько ждал? Мог бы для начала столкнуть Керимова со скалы. Это было гораздо легче, чем убивать его сегодня. Ведь прокурор, как человек физически более сильный, мог оказать сопротивление.

— У него нашли пистолет, — упрямо сказал Ахмедов, — я обязан его задержать. Пусть следователи разбираются. Кстати, внизу уже выпускают людей, как вы и предлагали. Мы поставили двух наших сотрудников, мужчину и женщину, они обыскивают всех выходящих. Но теперь, думаю, можно отменить обыски, оружие мы уже нашли.

— А нож? — спросил Дронго. — Его вы пока не нашли. А ведь именно нож был орудием убийства. Пистолет принадлежал убитому. Возможно, убийца просто забросил его за батарею как ненужный предмет.

— Извините меня, но вы выступаете как адвокат, а не как эксперт по расследованиям преступлений. Вы же понимаете, что у нас есть все основания, чтобы предъявить обвинения Магеррамову. И я собираюсь это сделать.

— Думаете таким образом решить все проблемы? — спросил Дронго. — Но вы их только усугубляете. Магеррамов не убийца, хотя бы потому, что удары убийца наносил сбоку. И он был примерно одного роста с убитым. А Магеррамов гораздо ниже. Посмотрите сами. Дайте ему условный нож и попросите ударить человека, который выше на целую голову. Удар будет обязательно нанесен снизу вверх, а не сбоку. Это очевидно.

— Ничего не очевидно, — покраснел Ахмедов, — это пусть решают эксперты. Мое дело его задержать.

— Я не убивал, — сказал, вытирая слезы, Фазиль, — честное слово, не убивал.

Дронго взглянул на Ахмедова, потом на задержанного и неожиданно, не сказав ни слова, поднялся с парты и пошел к выходу. Вейдеманис молча, как тень, последовал за ним. Когда они вышли, Ахмедов удовлетворенно сказал:

— Вот видишь, он тоже тебе не верит. Лучше расскажи мне, как ты их убил, и хватит валять дурака. Ты думал перепрятать пистолет; Решил, что тебя уже не будут обыскивать. Но мы не такие дураки, как ты думал.

Дронго вышел на площадку перед лестницей. Там стояли женщины. К нему подошла Ольга.

— Это правда? — спросила она.

— О чем вы?

— Что Фазик убийца? Это правда?

— Его задержали с оружием убитого. Он клянется, что случайно увидел пистолет за батареей. Никто из мужчин не видел, как он доставал пистолет, но полицейский увидел оружие у него в руках и сразу сообщил своему начальству.

— Не может быть, — сказала Ольга, — он не может быть убийцей.

— Я тоже так думаю. Но одних слов недостаточно.

— Лейла, иди сюда, — позвала подругу Ольга. Лейла подошла и коротко поздоровалась. Дронго помнил, что они не успели допросить именно ее.

— Лейла может подтвердить, что он не убийца, — сказала Ольга, — вы послушайте ее.

— В прошлом году, когда убили Рамазанову, Фазиля не было в городе, — тихо сказала Лейла.

— Как это не было? Вы ведь встречались здесь, на своем традиционном дне выпускников. И он был вместе с вами, — напомнил Дронго.

— Да, мы встречались, — также тихо согласилась Лейла, — но потом вместе уехали. Наши дачи находятся рядом, в Приморске. И мой муж попросил Фазика отвезти меня на дачу.

— В феврале? — спросил, все еще сомневаясь, Дронго.

— Там в это время проводили газовую линию, и все соседи оставались на даче, чтобы проверить подключение, — пояснила Лейла, — вы можете узнать это в газовой конторе. Мы вместе вышли отсюда, попрощались тогда с Рамазановой и поехали на дачу.

— Сколько вы туда добирались?

— Около часа. Фазик водит машину осторожно, он не любит лихачить. Поэтому мой муж и попросил его забрать меня.

— Когда вы выехали?

— Когда все закончилось. Мы поговорили, вспомнили погибшего Олега. Тогда мы не думали, что это не последнее убийство. И разъехались по домам. А мы с Фазилем уехали на дачу.

— Час туда, час обратно, — просчитал Дронго, — кажется, у вас есть алиби на вашего товарища. Идемте со мной.

Он взял Лейлу за руку и повел обратно в кабинет физики. Ахмедов недовольно взглянул на него:

— Он отпирается, но мы его дожмем.

— Не сомневаюсь, — сказал Дронго, — только сначала послушайте другого свидетеля. Мы не успели с ней поговорить, а она может сообщить вам очень интересные подробности, где именно был Магеррамов в прошлом году в момент убийства Рамазановой. Думаю, что это снимет многие вопросы.

Оставив молодую женщину в кабинете, он снова вышел в коридор. К нему подошел Вейдеманис.

— Ты говорил, что у тебя появилась версия, — напомнил Эдгар. — Чем дальше, тем запутаннее. Кто из них убийца? Хладнокровный Габышев или хитрый Аббасов? Может быть, Альтман? Или убийца женщина?

— Мы все проверим, — уверенно сказал Дронго, — давай сначала спустимся вниз, я хочу побеседовать с директором. Он, кажется, ушел к себе.

Они спустились вниз, прошли по коридору первого этажа. В вестибюле толпились люди. Их проверяли по одному, бегло обыскивали и отпускали. Люди шутили, улыбались, никто не высказывал неудовольствия. Очевидно, инцидент с перегоревшими пробками был уже забыт, а про «случайно упавшего человека» никто не хотел вспоминать, чтобы не портить себе настроение.

Дронго вошел в кабинет директора. Вейдеманис остался в вестибюле. Увидев вошедшего, директор, что-то писавший в своем блокноте, сразу поднялся.

— Когда это закончится? — спросил он.

— Уже скоро, — пообещал Дронго. — Как у вас работают преподаватели? Вы заключаете с ними договора или просто оформляете приказом на работу?

— Раньше оформляли приказом, — кивнул директор, — а сейчас по новому трудовому законодательству заключаем договора.

В начале учебного года. С каждым из них. На один год. Правда, мы потом их все равно продлеваем. Учителей не хватает, в некоторых классах по тридцать пять — сорок человек.

— Значит, вы обычно берете на работу людей летом? — спросил Дронго.

— Если новых, то летом. Иногда бывает и в другое время года. А почему вы спрашиваете?

— Я могу посмотреть трудовые книжки ваших сотрудников?

— Нет. У меня их нет, а завуч сейчас где-то в школе. Нужно будет найти ее, чтобы открыла сейф.

— А папка с приказами за последние несколько лет у вас есть?

— Конечно, есть. Но она тоже не у меня. Зачем мне хранить эту папку? Хотя подождите, сейчас придет мой секретарь, она может показать вам папку с копиями приказов за этот год. У нас их не так много.

— А за прошлые?

— В архиве, — сказал директор, — мы храним их не больше пяти лет. Какие у нас приказы. Кого-то поощрить, кого-то уволить. Вот и все. Еще приказы о зачислении на работу.

— Я бы хотел посмотреть документы, — настаивал Дронго.

— Хорошо. Я скажу завучу, чтобы она показала вам папки за последние несколько лет. Вы подождите здесь или пройдите в учительскую. Она на третьем этаже.

— Я помню, — кивнул Дронго, — пусть завуч подойдет туда, я тоже поднимусь.

Он вышел из кабинета директора. Вейдеманис терпеливо наблюдал, как проверяли людей. Все шло спокойно. Дронго подошел к нему.

— Давай поднимемся на третий этаж, — предложил он, — только сначала зайдем в кабинет физики. Я хочу посмотреть, чем закончилось задержание Магеррамова.

Они прошли по коридору и стали подниматься наверх. Неожиданно Дронго остановился и взглянул на перила лестницы. На деревянных перилах его привлекло какое-то пятно. Он всегда тщательно следил за руками и коротко стриг ногти. Поэтому ему пришлось достать кредитную карточку и ковырнуть пятно.

— Что случилось? — спросил, оборачиваясь, Вейдеманис. — Что-нибудь нашел?

— Это воск.

— А ты думал найти пятна крови? — улыбнулся Вейдеманис. — Тогда все было бы проще. Но Альтман прав. Я думаю, убийца ударил Керимова так, чтобы не испачкаться его кровью.

— Возможно, — согласился Дронго. На втором этаже толпились человек десять. Здесь были выпускники злополучного класса, полицейские, сотрудники министерства безопасности. Дронго, увидев Лейлу, подошел к ней.

— Вы его не убедили? — понял Дронго.

— Его невозможно убедить, — вздохнула Лейла, — он считает, что это не доказательство. Наоборот. Он говорит, что таким образом Фазиль пытался устроить себе алиби. Я не понимаю, какое алиби? Ведь он меня отвез на дачу. А Эльмиру убили почти сразу после нашей встречи. Он бы не успел вернуться. Даже если бы гнал машину изо всех сил. Разве что на вертолете.

— Самое печальное, когда человек упорствует в своих заблуждениях, — невесело прокомментировал Дронго. — Впрочем, даже если мы докажем, что Магеррамов остался на даче, то и тогда не убедим майора. Ему нужен конкретный результат. Он забудет о других убийствах и обвинит задержанного в убийстве прокурора. Тем более, что на пистолете будут найдены отпечатки пальцев Фазиля.

— Его могут посадить? — встревожилась Лейла. — У него было столько неприятностей в жизни. Ему только этого и не хватало.

— Если найдем настоящего убийцу, то не посадят.

— А вы верите, что найдем?

— Обязательно, — Дронго повернулся, чтобы подняться на третий этаж, когда почувствовал чье-то прикосновение. Он обернулся. Рядом стояла Кирсанова.

— Вы меня извините, — сказала она, — я иногда говорю глупости. Сама не знаю, почему. Характер такой вспыльчивый. Я не хотела вас обидеть. Надеюсь, что с вашей женой все будет в порядке.

Вейдеманис, услышав ее слова, удовлетворенно хмыкнул. Дронго укоризненно посмотрел на него и ответил:

— Спасибо. Вы хотите мне еще что-то сказать?

— Нет. Не знаю, — она замялась, — я не уверена…

Он терпеливо ждал.

— Нет, — наконец сказала она, — нет, ничего. Извините меня.

Она отошла. Дронго нахмурился. Уже поднимаясь на третий этаж, он сказал Вейдеманису:

— Что-то она мне хотела сообщить. Жаль, что не решилась. Нужно торопиться, иначе потом задержанного Магеррамова увезут в следственный изолятор и оттуда его невозможно будет вытащить.

— Даже если ты докажешь его невиновность?

— Даже в этом случае, — вздохнул Дронго, — у нас все еще советский менталитет. Вернее, менталитет времен НКВД. «Если арестовали — значит за дело. Если взяли, значит виновен. Дыма без огня не бывает». В наших судах невозможно надеяться на оправдательный приговор, если, конечно, не заплачено заранее судье и прокурору и если оправдательный приговор не согласован с вышестоящими инстанциями. Боюсь, что для ломки этой системы нужны не новые законы, а новые люди.

На третьем этаже, рядом с учительской, стояла пожилая женщина. Это была завуч школы. Она явно нервничала, не понимая, зачем этим незнакомцам потребовались документы школы.

— Я вам все покажу, — нервно сказала она. — Что вы хотите посмотреть?

— Для начала я вас попрошу не нервничать, — сказал Дронго, улыбаясь, — и немного успокоиться. Мне нужны некоторые документы и копии приказов. Думаю, мы быстро во всем разберемся.

— Надеюсь, — вздохнула женщина. «Надеюсь, что этот вечер когда-нибудь кончится, — подумала она. — Нужно раз и навсегда запретить эти встречи выпускников, и тогда все будет в порядке».