Упраздненный ритуал

Абдуллаев Чингиз

Глава 11

 

Магеррамов был явно взволнован. Только что из класса, вся в слезах, вышла Оля. Он не скрывал своего волнения, входя сюда.

— Здравствуйте, — осторожно сказал Магеррамов, обращаясь к присутствующим. У него была та почтительная осторожность, которая бывает только у торговых и финансовых работников при виде сотрудников правоохранительных органов.

— Здравствуй, Магеррамов, — майор Ахмедов почувствовал в нем свой «контингент». Это был не независимый бизнесмен Аббасов, и не Габышев, работавший неизвестно на кого. Это был человек, боявшийся любого сотрудника в форме. Магеррамов знает правила игры и будет играть по этим правилам. Поэтому Ахмедов взял инициативу в свои руки и, показав вошедшему на стул, разрешил сесть. Этому можно говорить «ты», он не обидится.

Магеррамов осторожно сел на краешек стула. По-русски он говорил с небольшим акцентом. Однако Ахмедов допрашивал его именно на русском.

— Ты дружил с Керимовым? — сразу спросил майор.

— Мы вместе учились, — осторожно ответил Магеррамов.

— Это я знаю, — нахмурился Ахмедов, — я хотел уточнить: как хорошо ты его знал?

— Много лет знал. Дружили, — Фазиль почувствовал, что чем-то вызвал недовольство сотрудника органов, и сразу попытался исправить положение. — Мы очень дружили, — добавил он.

— До тебя нам рассказали, что Керимов вас обижал, — усмехнулся Ахмедов, — ты хоть нам расскажи, как он тебя обижал.

— Не обижал, — приложил обе руки к сердцу Магеррамов, — совсем не обижал. Мы очень дружили.

— С кем вы еще дружили? — неожиданно спросил Дронго. Верный своим принципам, он никогда не обращался к незнакомым людям на «ты», даже если они позволяли это делать.

— Со всеми дружили, — Магеррамов повернулся к нему. Его смущал этот неизвестный. С одной стороны, он тоже принимает участие в допросе, а с другой — разговаривает вежливо, обращается на «вы», и вообще известно, что Раис привез его из Москвы. Он эксперт. Конечно, у него нет власти, как у этого майора, но лучше и с ним быть поосторожнее.

— Говорят, что вы больше всех общались с Рауфом Самедовым? Это верно? — уточнил Дронго.

— Да, да общались. Как со всеми. Наши сестры дружили, — на всякий случай сообщил Фазиль, испугавшись, что именно его могут обвинить в убийствах.

— И вы вместе смотрели видеомагнитофон, — напомнил Дронго, — у других ведь не было такой дорогой игрушки.

— Смотрели, — кивнул, облизнув пересохшие губы, Магеррамов, — но только разрешенные фильмы. Только разрешенные.

«Прошло столько лет после развала Советского Союза, уже нет диктата партии и КГБ, а он все еще боится, — подумал Дронго. — Может, я и не прав. Может, тот режим, так калечивший души людей, должен был рухнуть. Рухнуть, чтобы появились другие люди, без постоянного чувства страха. Они не будут бояться смотреть те фильмы, которые им нравятся. Может, я не прав, когда сожалею о распаде Союза?.. Нет. Это разные вещи. Режим кретинов, который нужно было менять, и моя собственная страна, которую нельзя было разрывать на части. Эти два понятия не тождественны. Это совсем разные вещи».

— Кто еще с вами смотрел «разрешенные фильмы»? — спросил Дронго.

— Мы все вместе собирались, — облизнул губы Магеррамов, — иногда и мальчики, и девочки.

— Коллективное приобщение к культурным ценностям, — прокомментировал Дронго. — Теперь я верю, что вы очень дружили.

Ахмедов недоуменно смотрел на него. Он не мог понять, о чем идет речь. Вейдеманис усмехнулся. Парадоксальность мышления Дронго не была для него новостью.

— Кто, по-твоему, мог убить Керимова? — спросил Ахмедов, решив, что пора брать инициативу в свои руки. — Кто это мог сделать?

— Из наших никто, — испуганно прошептал Магеррамов, — никто не мог его убить. Игоря все уважали. Он был такой справедливый. Всем помогал.

— Вам тоже? — спросил Дронго. Магеррамов метнул на него испуганный взгляд.

— Мне тоже, — подтвердил он, — у меня всегда было все в порядке.

— А почему вы так неожиданно ушли из Министерства финансов?

Вопрос Дронго заставил Магеррамова вздрогнуть.

— Почему ушел? — он явно тянул время. — Я перешел на другую работу.

— На какую?

— В Министерство торговли.

— А сейчас снова вернулись в финансовые органы. Вы ведь, кажется, работаете в банке?

— Да, — Магеррамов нервничал все больше и больше, оглядываясь по сторонам.

Вейдеманис видел его волнение, но не понимал причины. А Дронго, почувствовавший состояние Магеррамова, уверенно задавал следующие вопросы.

— Странно, — громко сказал он, — обычно финансисты не любят уходить в торговлю, считая это менее престижным. Кем вы работали в Министерстве финансов?

Магеррамов затравленно посмотрел по сторонам. Даже Ахмедов насторожился, чувствуя, как он нервничает.

— Я работал… Я работал в министерстве…

— Кем?

— Заместителем начальника управления, — выдохнул Магеррамов.

— И на какую должность перешли в Министерство торговли? Отвечайте, мы вас слушаем.

— Я… Мы… Я перешел работать сотрудником планового отдела Министерства.

— И вы хотите нас уверить, что ушли добровольно? — закончил Дронго. — Признайтесь, Магеррамов, что у вас были неприятности.

— Проверка была, — вздохнул Фазиль, — прокуратура начала проверку деятельности министерства. Нашего министра к тому времени сняли, и меня тоже.

— И Керимов вам не помог? Только не лгите, Магеррамов, это ведь легко проверить. Мы можем опросить ваших бывших коллег, уточнить в прокуратуре, в вашей семье. Он вам помог?

— Да, — почти с отчаяньем выкрикнул Магеррамов, и сам испугался собственной смелости, — да, он мне помог тогда. Он веем помогал.

— Всем помогал, — задумчиво повторил Дронго. Он подошел ближе, взглянул в глаза Магеррамову, положил свои руки на его и очень тихо спросил:

— Сколько вы ему заплатили?

Магеррамов дернулся, но Дронго крепко держал его за руки.

— Нет, — крикнул испуганный Магеррамов, решивший, что его собираются арестовывать. — Я не убивал, честное слово! Это не я. Мы с ним вместе учились… — он чуть не плакал. — Я дал ему десять тысяч, — выдавил наконец Фазиль, — десять тысяч долларов.

Дронго отпустил руки Магеррамова и отошел от него. Потрясенный Ахмедов смотрел на Дронго, ничего не понимая.

— Откуда вы узнали про деньги? — невольно спросил майор.

— Я не узнал, я догадался, — вздохнул Дронго. — Мой отец всю жизнь работал в правоохранительных органах. О нем до сих пор ходят легенды. Так вот, он говорил мне, что времена изменились. Больше никто не помнит ни дружбы, ни чести, ни совести. Могут в знак уважения сделать одолжение на сто рублей. Сто первый уже хотят наличными. Я вспомнил эти слова отца. Видимо, Керимов помогал не только своему бывшему однокласнику и получал за это неплохие комиссионные. Верно, Магеррамов?

— Все так живут, — пролепетал Магеррамов, уже понявший, что никто не собирается его обвинять.

— Ты за всех не говори, — разозлился Ахмедов, — если ты жулик, это еще не значит, что мы все такие, — добавил он по-азербайджански, чтобы Вейдеманис не понял.

— Где вы были в момент убийства? — спросил Дронго.

— Спускался вниз, — вздохнул Магеррамов, — кто мог подумать, что все так случится.

— Никого из своих одноклассников не видели?

— Видел. Кажется, Свету Кирсанову. Она, почему-то, поднималась наверх. Дронго и Ахмедов переглянулись.

— Кого еще? — спросил Дронго.

— Больше никого. Когда свет выключился, я повернулся, чтобы вернуться в основное здание. Прошел по коридору. Там полно молодых ребят было, все смеялись, шутили. А потом свет включили, вернее пробки поменяли. Я как раз вышел к подсобке. Увидел, как оттуда выходят наш директор и сторож. Потом они закрыли дверь, и я вернулся в конференц-зал. Оттуда меня позвали к вам.

— Ясно, — сказал Дронго, — у меня больше вопросов нет.

— Кто мог это сделать? — спросил Ахмедов, — как ты думаешь? Мы хотим знать твое мнение.

— Не знаю, — снова занервничал Магеррамов, — из наших никто. Нас всех проверяли на детекторе.

— Когда тебя проверяли, ты больше всех нервничал, — напомнил Ахмедов, — мне кажется, и в банке у тебя не совсем чисто. Нужно будет тебя проверить.

— Уже проверяли, — сразу сказал Магеррамов, — и ревизия была. У нас все в порядке.

— Поэтому ты больше всех волновался? — насмешливо спросил Ахмедов. — Ладно, иди отсюда и не болтай.

— Позовите Свету Кирсанову, — попросил Дронго на прощание.

Когда Магеррамов вышел, Эдгар задумчиво сказал:

— Я думал, что такие люди совсем перевелись. В нем все еще живет страх перед системой.

— Во-первых, здесь система сохранилась, — напомнил Дронго, — и даже наоборот, усилилась. Раньше сотрудники правоохранительных органов хоть чего-то боялись. Партии, начальства, Москвы. Сейчас во многом полный беспредел. А во-вторых… Ты знаешь, мой любимый русский писатель — Чехов. Мне всегда нравились и его рассказы, и его повести. Добрые, ироничные, мягкие. Его выстраданные пьесы с массой нюансов. Но с одной его фразой я категорически не согласен. Он писал, что можно выдавить из себя по капле раба. Так вот — раба выдавить невозможно. Нужно родиться свободным человеком. И только так.

— Разрешите? — в класс вошла Кирсанова. При ее появлении Дронго оглянулся, а Вейдеманис и Ахмедов невольно поднялись со своих мест.

— Здравствуйте, — кивнул Дронго, — проходите, пожалуйста, и садитесь.

Она прошла мимо него и села на стул. Женщина, очевидно, сознавала, как ее появление мобилизует мужчин. Она посмотрела на вскочивших Вейдеманиса и Ахмедова и улыбнулась.

— Вы хорошо знали погибшего? — решил сразу исключить лирику из их общения Дронго.

Кирсанова невольно напряглась. Обычно с ней мужчины начинали ворковать, а у этого человека в голосе был слышен металл. Или ее красота на него совсем не действует? Она внимательно посмотрела на Дронго.

— Естественно, хорошо. Я с ним училась в одном классе. Мы были очень дружны.

— Но сидели вы с Габышевым за одной партой. С ним вы тоже дружили?

— Вам уже рассказали про меня гадости, — она недовольно пожала плечами, — пусть говорят. Все девочки мне завидовали, не любили меня. Так до сих пор и осталось. Да, я дружила и с Габышевым, близко дружила. Очень близко. Если вы спросите, были ли у нас интимные отношения, я вам тоже отвечу. Будете спрашивать?

— Не буду. Меня больше интересует погибший Керимов. У него были враги?

— А вы знаете человека, у которого нет врагов? — усмехнулась она. — Наверняка были. Игорь был прокурором, а на этой должности друзей бывает мало. В основном знакомые и враги.

— Вы мизантроп, — сказал Дронго, глядя ей в глаза.

— Какая есть. Не притворяюсь.

— Нам рассказали, что три года назад во время восхождения Рауф Самедов и Владимир Габышев поспорили друг с другом из-за вас. Это правда?

— Господи, ну и люди. Это тоже успели рассказать. Наверно, правда, раз говорят.

— Правда или нет?

— Ну, правда. Они действительно поспорили. Только разве Рауф умел спорить? У него всегда были такие печальные глаза. Мы однажды костюмированный бал устроили, и все надели маски, так я его тогда по глазам узнала. А у Вовы глаза были другие…

— Не печальные?

— Нет, конечно. Глаза победителя. Как у вас. Когда видишь глаза мужчины, сразу понимаешь — лев он или заяц. Большинство — зайцы, ну а некоторые — шакалы.

— Будем считать, что я понял вашу звериную классификацию, — пробормотал Дронго, — но мне непонятно, почему вам не нравятся глаза победителя. По-моему, это нормально для мужчины.

— Нет, не нормально, — они смотрели друг другу в глаза. Она выдержала его взгляд. — Такие мужчины бывают одиноки, — прошептала Светлана, — с ними рядом не бывает женщин. Они им не нужны. Такие мужчины самодостаточны. Только у Вовы глупая самодостаточность, он считает себя красивее и умнее других, а у вас, очевидно, — от сознания вашей силы. Вы ведь не женаты, верно?

Дронго отвел глаза и посмотрел на Вейдеманиса. Тот усмехнулся.

— Женат, — вдруг сказал Дронго с огромным удовольствием, — и моя жена ждет ребенка.

— Возможно, я ошибаюсь, — сказала Светлана, — только бедному Игорю от этого не легче.

— Скажите нам, Кирсанова, где вы были в момент убийства? — решив, что пора вмешаться, спросил Ахмедов.

— Прошла в конференц-зал. Нас как раз сопровождали сотрудники полиции. Я еще подумала, что иду с эскортом полицейских. Мы были вместе с Лейлой Алиевой. Когда погас свет, мы потеряли друг друга, а потом вы нас сюда позвали, и я узнала об убийстве Игоря.

— Вы замужем? — уточнил Ахмедов.

— Это имеет отношение к убийству Игоря? — спросила она. — Нет, я не замужем. Разведена, у меня дочь.

— Чем занимается ваш муж? — Ахмедов поднялся и подошел ближе, словно хотел заявить свои права на эту красивую женщину.

— Он был режиссером в ТЮЗе. Сейчас работает в какой-то коммерческой структуре, точно не знаю.

— А сами вы где работаете?

— В английской фирме. Ее филиал открылся у нас два года назад. Они занимаются полиграфическими услугами. Их офис в старом городе, в Ичери-шехер.

— Совместная англо-бельгийская фирма, — вспомнил Ахмедов, — она арендует целое здание. Кем вы там работаете?

— Кем я могу работать? Секретарем директора по связям. Мистера Сервиса.

— Это его фамилия? — не поверил Ахмедов.

— Да. Мистер Джордж Сервис.

— Сколько вы получаете? — подозрительно спросил Ахмедов.

— Много. И налоги плачу большие. Или вы хотите, чтобы я платила еще больше? Ахмедов сконфуженно посмотрел на Дронго, потом прошел на свое место. У этой женщины язык, как бритва.

— Вы знаете английский? — спросил Дронго, чтобы дать ей возможность успокоиться.

… — Знаю, — кивнула она, — не в совершенстве, но неплохо.

— Интересная работа? — тихо спросил Дронго, подходя к ней.

— А как вы думаете? — она скривила губы. — Тоже мне, апостолы цивилизации. Ни один из приехавших сюда англичан не читал и десятой части тех книг, которые читали мы. Про Уэллса и Моэма они даже не слышали. Я уже не говорю о других. Им это не нужно. Для них главное — бизнес. Кто такой Гофман, не знают. Про братьев Гримм никогда не слышали. Такое ощущение, что их растили в инкубаторах.

— У вас, очевидно, работают не самые лучшие интеллектуалы.

— Вот именно, — кивнула она, — интеллектуалы. Занимаются полиграфией, а сами ни черта не смыслят в писателях. Вот о материалах для обложки или о красках они могут говорить часами. Или о ценах на бумагу.

— А уйти вы не можете, — закончил за нее Дронго, — другой работы сейчас нет.

— Конечно, нет. Иначе бы давно на все плюнула и ушла.

— С мужем отношения поддерживаете?

— Нет. Давно разошлись. Три года назад. Мой брак был ошибкой. Еще что-нибудь интересует?

— Ваши бывшие одноклассники вспоминали, как он приезжал к вам на встречу. Перед тем, как вы уехали в горы.

— Ну вот тогда последний раз и встречались. Он оказался слабым человеком, пил сильно, в общем, что говорить. Сейчас даже о дочери редко вспоминает.

— Девочка живет с вами?

— Нет, с бабушкой, моей матерью.

— Извините меня за следующий вопрос. У вас были близкие отношения с Керимовым?

Она посмотрела ему в глаза. Что-то мешало ей соврать. Или, как обычно, схамить.

— Я должна обязательно отвечать?

— Желательно.

— Не можете успокоиться, пока не устроите мне душевный стриптиз, — она вздохнула, — ладно, скажу. Только жене покойного не сообщайте. Пусть думает, что он был ангелом. Не был он ангелом. И я ангелом не была. Достаточно? Или нужны подробности?

— Не нужны. А с Габышевым?

— Что с Габышевым? Можно подумать, что вы ничего не знаете. Вчера ваших стукачей Вова засек в ресторане. Знаете ведь, где я была этой ночью.

— Вы были с ним, — сказал Дронго.

— Вот именно. Мы с ним старые друзья, такие старые, что иногда кажемся друг другу мужем и женой.

— Вы с ним давно встречаетесь?

— Давно. Еще до замужества. Только я при муже ни с кем не встречалась. Думала, выйду замуж и буду нормально жить. Куда там. Невезучая я, наверное. Это я Вове со своим мужем изменила. Он ведь моим первым мужчиной был, а я — его первой женщиной. Вся школа следила, как мы встречаемся. Потом мы поссорились, и он уехал. А я назло ему замуж вышла за такого фендрика. Ну а потом пожалела. Поэтому вы меня больше про Вову не спрашивайте. Он тоже не ангел. Только среди наших ребят убийцы не может быть, это я точно знаю. Нет у нас таких нелюдей. Нет. Это кто-то нарочно делает, чтобы ребят подставить. Никто из наших на такое не способен.

Дронго заметил движение Вейдеманиса и кивнул ему, давая возможность задать вопрос.

— Госпожа Кирсанова, — спросил Эдгар с характерным прибалтийским акцентом, — а вы не интересовались, где именно работает ваш муж?

— В фирме какой-то. Водой торгуют. А почему вы спрашиваете? — она повернулась к нему. Этот человек, говоривший с акцентом, был ей интересен.

— Вы только что сказали, что никто из ваших ребят не мог на такое пойти. А если убийца — кто-то со стороны? Он, например, знает, что вы встречались с Габышевым или с Керимовым. Или не знает точно с кем, но злится, видя ваши отношения с бывшими одноклассниками. Творческий человек, бывший режиссер, а вы его оттолкнули. Да, похоже, никогда и не любили. Даже встречаться с ним не хотите. Может, он взял нож и решил таким необычным способом отомстить вашим одноклассникам. Как вы полагаете?

— Мой муж? — она замерла, задумалась, потом решительно тряхнула головой:

— Никогда. Никогда в жизни. Он на такой поступок не способен. Для этого силу нужно иметь особую. Или злобу. А у него нет ни силы, ни злобы.

— Может быть, после того как вы его бросили, силы появились? Он ведь театральный режиссер, — настаивал Эдгар, — мог загримироваться и придти сюда. А потом убить Керимова.

— Загримироваться мог, — задумчиво сказала она, — но зачем он тогда убил Олега Ларченко или Эльмиру Рамазанову? Они-то тут при чем? Нет, мой бывший муж на такое не способен.

— Может, он ревновал вас к ним? — настаивал Эдгар.

— К женщине? — улыбнулась Светлана. — Не думаю, что я опустилась до такой степени.

Вейдеманис умолк. Он посмотрел на Дронго и на Ахмедова, словно давая понять, что исчерпал свои вопросы.

— Спасибо, Кирсанова, — поспешно сказал Ахмедов.

Она поднялась. Неожиданно Дронго подошел к ней.

— Когда вы сейчас говорили об убитых, вы не назвали Самедова. С ним у вас тоже были близкие отношения? Если можно, я прошу вас ответить искренне.

— Хотите узнать, какая я дрянь? Да, один раз. Я его тогда просто пожалела. Как раз за день до его дурацкой смерти. Я как чувствовала, что мы можем с ним никогда больше не увидеться.

— До свидания, — Дронго повернулся к ней спиной.

Когда она вышла, Ахмедов спросил:

— Будем допрашивать остальных? Остались только двое — Лейла Алиева и Леонид Альтман. Оба врачи.

— Врачи, — кивнул Дронго, — и оба прекрасно знают, куда нужно ударить человека, чтобы убить его наверняка. Давайте начнем с мужчины.