Учение дона Хуана: Путь знаний индейцев Яки

Карлос Кастанеда, самый таинственный, самый знаменитый автор второй половины XX века, сдвинувший точку сборки всего человечества.

Первая книга – это еще не `настоящий` Кастанеда, ибо молодой антрополог пока не может принять магический мир своего учителя дона Хуана и пытается писать `научный обзор` происходящих вокруг него невероятных событий. Но величайшая духовная одиссея современности начинается в этом томе.

А Ты, читатель, будь осторожен! Даже если Ты станешь читать 11 книг Кастанеды всего лишь как увлекательные магические истории, считая их чистой выдумкой, Ты уже никогда не будешь смотреть на мир прежними глазами.

Введение

Летом 1960 года, будучи студентом антропологии Калифорнийского университета, что в Лос-Анджелесе, я совершил несколько поездок на юго-запад, чтобы собрать сведения о лекарственных растениях, используемых индейцами тех мест. События, о которых я описываю здесь, начались во время одной из поездок.

Ожидая автобуса в пограничном городке, я разговаривал со своим другом, который был моим гидом и помощником в моих исследованиях. Внезапно наклонившись, он указал мне на седовласого старого индейца, сидевшего под окошком, который, по его словам, разбирался в растениях, особенно в пейоте. Я попросил приятеля представить меня этому человеку.

Мой друг подошел к нему и поздоровался. Поговорив с ним немного, друг жестом подозвал меня и тотчас отошел, не позаботившись о том, чтобы нас познакомить... Старик ни в коей мере не был удивлен. Я представился, а он сказал, что его зовут Хуан и что он к моим услугам. По моей инициативе мы пожали друг другу руки и немного помолчали. Это было не натянутое молчание, но спокойствие естественное и ненапряженное с обеих сторон.

Хотя его темное лицо и морщинистая шея указывали на возраст, меня поразило, что его тело было крепкое и мускулистое... Я сказал ему, что интересуюсь лекарственными растениями. Хотя, по правде сказать, я почти совсем ничего не знал о пейоте, я претендовал на то, что знаю очень много и даже намекнул, что ему будет очень полезно поговорить со мной.

Когда я болтал в таком духе, он медленно кивнул и посмотрел на меня, но ничего не сказал. Я отвел глаза от него, и мы кончили тем, что сидели друг против друга в гробовом молчании. Наконец, как мне показалось, после очень долгого времени, дон Хуан поднялся и выглянул в окно. Как раз подходил его автобус. Он попрощался и покинул станцию.

Часть первая: Учение

1

Мои заметки о моем первом занятии с доном Хуаном датированы 23 июля 1961 года. Это была та встреча, с которой началось учение... Я уже несколько раз встречался с ним до этого, но лишь в качестве наблюдателя. При каждом удобном случае я просил учить меня о пейоте. Он каждый раз игнорировал мою просьбу, но никогда не отказывал наотрез, и я истолковывал его колебания, как возможность того, что он будет склонен поговорить со мной о своем знании.

В этот раз он дал мне понять, что согласится на мою просьбу, если я обладаю ясностью мысли и направленностью по отношению к тому, о чем прошу. Для меня было невозможно выполнить это условие, так как моя просьба об обучении была лишь средством установить с ним тесную связь. Я считал, что его знакомство с этим предметом может его расположить к тому, что он будет более открыт и более склонен к разговорам и, тем самым, откроет для меня дверь к своему знанию о свойствах (качествах) растений. Он, однако, истолковал мою просьбу буквально и интересовался лишь моей устремленностью в желании учиться знанию о пейоте.

Пятница, 23 июня 1961 года.

– Ты будешь учить меня о пейоте, дон Хуан?

2

Понедельник, 7 августа 1961 года.

Я приехал к дому дона Хуана в Аризоне примерно в 7 часов вечера в пятницу. На веранде вместе с ним сидели еще пять индейцев. Я поздоровался с ними и сел, ожидая, что они что-нибудь скажут. После формального молчания один из мужчин поднялся, подошел ко мне и сказал:

– Добрый вечер.

Я поднялся и ответил:

3

За более чем два года, прошедшие с тех пор, как дон Хуан решил учить меня о силах олли, тогда, когда он решил, что я готов учиться о них в прагматической форме, которую он назвал учением, он постепенно обрисовал мне общие черты двух олли, о которых раньше шла речь.

Сначала он говорил о силах олли очень уклончиво. Первые замечания о них, которые я нашел в своих записях, перемежаются с другими темами разговора.

Пятница, 23 августа 1961 года.

– Трава дьявола была олли моего бенефактора, она могла бы быть и моим олли также, но я не любил ее.

4

Дон Хуан редко говорил открыто о мескалито. Каждый раз, когда я его спрашивал об этом, он отказывался разговаривать, но он всегда говорил достаточно, чтобы создать впечатление о мескалито, впечатление, которое всегда было антропоморфным. Мескалито был мужского рода не только из-за грамматического окончания слова, которое свойственно словам мужского рода в испанском языке, но также из-за постоянного качества быть защитой и учителем. Каждый раз, когда мы разговаривали, дон Хуан заново подтверждал различными способами эти характеристики.

Воскресенье, 24 декабря 1961 года

– «Трава дьявола» никогда никого не защищала. Она служит лишь для того, чтобы давать силу. Мескалито, с другой стороны, благороден, как ребенок.

– Но ты говорил, что мескалито временами устрашающ.

5

Время от времени дон Хуан значительно спрашивал о состоянии моего растения дурмана. За год, который прошел с тех пор, как я посадил корень, растение выросло в большой куст, оно принесло семена и семенные коробочки засохли. И дон Хуан решил, что пришло время для меня, чтобы узнать больше о «траве дьявола».

27 января 1962 года.

Сегодня дон Хуан дал мне предварительную информацию о второй порции корня дурмана, второго традиционного шага в учении. Он сказал, что вторая порция корня была действительно началом учения, по сравнению с ней первая порция была детской игрой. Вторая порция должна быть в совершенстве освоена, ее следует принять, сказал он, по крайней мере, двадцать раз, прежде чем переходить к третьей порции. Я спросил:

– Что дает вторая порция?