Учение дона Хуана (перевод Останина и Пахомова)

Карлос Кастанеда. Учение дона Хуана: Путь познания индейцев племени яки.

«Учение дона Хуана» — первая книга «спиритуального сериала» Карлоса Кастанеды, познакомившего весь мир с духовным наследием мексиканских индейцев. Увидев свет в 1968 году, это необычное произведение сразу снискало фантастический успех, было переведено на 17 языков и до сих пор является одним из супербестселлеров.

Имя Карлоса Кастанеды хорошо известно во всем мире. Уже его первое произведение, вышедшее в 1968 году под интригующим названием «Учение дона Хуана: путь познания индейцев племени яки», имело фантастический успех: за короткий срок было продано 300 тысяч экземпляров. Это вдохновило автора на издание целой серии книг, в которых он с завораживающими подробностями описал свое путешествие за пределы обычной реальности, в иные миры. В течение следующих тридцати лет вышло еще с десяток книг «спиритуального сериала», и каждую ожидали успех и популярность. Они породили обширнейшую литературу и были переведены на 17 языков. Можно сказать, что перед читателем «антропоэтический триллер», повествование о духовном пути человека, жаждущего обрести свободу и подлинные знания на «пути с сердцем».

«Путь с сердцем не есть дорога непрерывного самоанализа или мистического полета, это путь привлечения радостей и печалей мира. Этот мир, где каждый из нас связан на молекулярном уровне с любым другим удивительным и динамическим проявлением существования, — этот мир является охотничьим угодьем воина».

Carlos Cesar Arana СASTANEDA. (1925(?)-1998)

ПУТЬ С СЕРДЦЕМ

История западного духа знала периоды, когда стихия иррационального отступала под натиском критического мышления. Одна из таких «волн» пришлась на XVII столетие. В начале этого века ренессансную картину мира стали сменять представления, сформировавшие основу более «земного» новоевропейского сознания. Постепенно начали забываться традиционная аналогика микро— и макрокосма, увлечение герметизмом и «нумерологической каббалой», меньший интерес вызывали теория «гармонии сфер» и практика алхимического «делания». Магико-оккультные и мистические настроения резко пошли на спад и исчезли с мировоззренческой авансцены Нового времени — казалось бы, навсегда. Впереди Запад ожидало Просвещение, которое, в свою очередь, подготовило научную революцию XIX в. и «эру позитивизма», после чего обращаться к исследованию феноменов, не пропускавших ясный свет научного разума, означало уже жертвовать ученой карьерой ради сомнительных лавров маргинальной традиции.

Тем не менее магия и мистика не покинули пространство западной культуры. Они затаились на время, периодически прорываясь сквозь символику и темный язык, изгибы бессознательного и «социальную практику». Более того, иногда они даже причудливо переплетались с рационалистической и «просвещенческой» традицией XVII—XVIII вв., как это было в случае с движением розенкрейцеров или масонством. Даже сами «отцы» позитивной науки порой отдавали дань оккультизму: известно, что И. Ньютон практиковал алхимию и писал комментарии к Апокалипсису, а Кеплер и Тихо Браге не брезговали астрологией и составлением гороскопов.

XX век нанес линейной строгости декартовых координат сокрушительный удар, и реабилитация иррационального, которое, как оказалось, несло в себе глубинный положительный смысл человеческого существования, частично повлекла за собой также и оправдание магического взгляда на вещи. После же того, как в этом взгляде уловили своеобразные философские прозрения, они приобрели особую привлекательность. Так случилось, что в кардинальном пересмотре прежней научной и, шире, культурной парадигмы магико-шаманская составляющая заняла важное место.

...1968 год стал знаковым не только в политическом отношении. Произошло событие и в сфере духа, имевшее немалые последствия для становления феномена, который позже назовут «Новым веком»

Внешняя канва жизни Карлоса Сезара Араны Сальвадора Кастанеды известна удручающе мало. Но и то, что известно, переплетается с двусмысленностью и мистификациями, возникновению которых часто способствовал он сам. Самый факт рождения будущего великого мистика выглядит как «путешествие во времени»: с одной стороны, считается, что он родился 25 декабря 1931 г . в Сан-Паулу, Бразилия; с другой — в иммиграционных документах, которые Кастанеда оформлял при въезде в США, записана другая дата — 1925-й

УЧЕНИЕ ДОНА ХУАНА:

Путь познания

индейцев племени яки

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я изучал антропологию в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и летом 1960 года совершил несколько поездок по юго-западу Соединенных Штатов, чтобы собрать сведения о целебных травах, используемых местными индейцами. Начало событий, которые я здесь описываю, связано с одной из поездок.

Ожидая автобус в пограничном городке, я беседовал с приятелем — моим проводником и помощником. Вдруг он наклонился ко мне и прошептал, что седовласый старик индеец, сидящий у окна, — большой знаток растений, особенно пейотля. Я тут же захотел с ним познакомиться.

Приятель издали приветствовал старика, подошел к нему и пожал руку. Они о чем-то заговорили, потом приятель жестом подозвал меня и тут же ушел, нимало не позаботившись о том, чтобы нас познакомить. Старика, впрочем, это ничуть не смутило. Я назвал свое имя, он сказал в ответ, что его зовут Хуаном и что он к моим услугам. По моему почину мы обменялись рукопожатием и на какое-то время замолчали. Молчание это было спокойное и естественное, без малейшей принужденности.

Смуглое лицо и шея дона Хуана были изрыты морщинами, что выдавало его преклонный возраст, но тело казалось на удивление стройным и подвижным. Я объяснил, что интересуюсь целебными травами, и, почти ничего не зная о пейотле, изобразил из себя крупного специалиста, дав понять, что пообщаться со мной ему будет полезно. Когда я кончил свою болтовню, дон Хуан медленно кивнул головой и посмотрел на меня, но ничего не ответил. Я отвел глаза в сторону; воцарилась гробовая тишина. Так прошло несколько минут. Наконец дон Хуан поднялся и выглянул в окно — подъехал его автобус. Он простился и вышел.

Я злился на себя за то, что молол всякую чепуху, в то время как его удивительные глаза, казалось, видели меня насквозь.

УЧЕНИЕ

1

Мои заметки о первом занятии с доном Хуаном датированы 23 июня 1961 года — именно тогда началось мое учение; несколько предыдущих встреч я провел лишь в качестве наблюдателя. При каждом удобном случае я упрашивал дона Хуана рассказать о пейотле, но всякий раз он игнорировал мои просьбы, хотя и не отказывал наотрез. Я воспринимал это как знак того, что рано или поздно он поделится со мной своим знанием.

Наконец дон Хуан дал понять, что готов исполнить мою просьбу, но при условии, что я сосредоточу весь свой ум и всю свою волю. Я не был к этому готов, ибо просьба моя была лишь предлогом для установления более тесных отношений с доном Хуаном. Я полагал, что мой интерес к пейотлю расположит старика к откровенности, развяжет ему язык — и я получу доступ к его знаниям о растениях. Дон Хуан, однако, воспринял мою просьбу с предельной серьезностью и заинтересовался, почему я хочу знать о пейотле.

— Дон Хуан, расскажи о пейотле!

— А зачем тебе это?

2

В пятницу, часов в семь вечера, я подъехал к дому дона Хуана. На веранде вместе с ним сидели еще пять индейцев. Я поздоровался с доном Хуаном и сел, ожидая, не скажут ли они что-нибудь. После непродолжительного молчания один из мужчин поднялся и подошел ко мне с приветствием:

— Здравствуй.

Я встал и ответил:

— Здравствуй.

3

За два с лишним года, что прошли с тех пор, как дон Хуан начал учить меня о гуахо, до того момента, когда он решил, что я готов к практическому обучению (которое он, собственно, и называл учением), передо мной постепенно проявились характерные особенности двух упомянутых ранее гуахо.

Сначала дон Хуан говорил о них урывками. Первые упоминания о гуахо перемежаются в моих записях разговорами на другие темы.

— «Чертова травка» — гуахо моего благодетеля. Она могла стать и моим гуахо, да я ее невзлюбил.

— За что?

4

Дон Хуан редко беседовал со мной о Мескалито. Всякий раз, когда я расспрашивал о нем, он отказывался отвечать, но из некоторых его обмолвок у меня сложилось впечатление, что Мескалито — человекоподобное существо мужского пола, и не столько из-за окончания -о, присущего в испанском языке мужскому роду, сколько потому, что Мескалито постоянно выступает в роли покровителя и наставника. В наших беседах дон Хуан подчеркивал эту его особенность.

— «Чертова травка» никогда и никого не защищает, она только дает силу. В отличие от нее Мескалито кроток, как дитя.

— Но ты говорил, что Мескалито бывает ужасен.

— Конечно, бывает; но с теми, кого он принял, он добр и кроток.

5

Время от времени дон Хуан между делом интересовался, как поживает моя «травка». За год, прошедший с тех пор, как я посадил корень дурмана, он вырос в большой куст и дал семена. Дон Хуан объявил, что мне пора побольше узнать о «чертовой травке».

Сегодня мы начали второй этап изучения «травки»: дон Хуан кое-что сообщил мне о «второй доле» корня. Он сказал, что только со второй доли начинается настоящее обучение и что по сравнению с ней первая доля — детская забава. Второй долей необходимо овладеть в совершенстве, сказал он, и принять ее не меньше двадцати раз, прежде чем приступать к третьей. Я спросил:

— Что дает вторая доля?

— Вторую долю корня «травки» используют для видения; с ее помощью можно перелететь по воздуху в любое место и увидеть, что там происходит.