Тропою снежного барса

Медведев Иван Анатольевич

7

 

Я отъехал на автостоянку возле здания хакимията и заглушил мотор. Алдаркент ниже Чаргама почти на тысячу метров. Солнце здесь уже припекало. Судя по всему, весенний период дождей закончился и теперь до середины октября не будет осадков.

Я устроился поудобнее, опустил боковое стекло, раскрыл журнал. Очерк назывался

«ЗОЛОТО КРАСНОГО ПУТЧИСТА»

« 20 января 1919 года. Ташкент.

Во второй половине дня к Народному банку Туркестанской республики подъехал броневик, сопровождаемый конным отрядом. С прилегающих к городскому скверу улиц доносились выстрелы, там рвались гранаты, ухали орудия – мятежники военного комиссара Осипова вели бой с наступающими частями Реввоенсовета.

Соскочивший с броневика офицер быстро расставил своих людей, заблокировав все подходы к зданию; пружинистым шагом вошёл в банк.

– Приказ командующего: грузите в броневик деньги и все ценности, – сказал он командиру боевой «двадцатки», захватившей накануне банк. – Быстро. До наступления темноты мы покинем город.

Сражение в городе принимало всё более ожесточённый характер, но исход его был предрешён. Глава мятежников Константин Осипов подтянул оставшиеся резервы к скверу, а к вечеру и сам прибыл к Народному банку на легковом автомобиле «Русобалт». Офицер доложил командующему, что изъято три миллиона рублей николаевскими кредитками, пятьдесят тысяч рублей золотой монетой, драгоценностей и золотых изделий почти на два миллиона, а также валюта – фунты стерлинги, франки, бухарские таньга, индийские рупии…

Осипов не дослушал:

– Золото в мою машину…

Покрасневшие глаза командующего слезились на морозе, – он не спал двое суток. Помятое, бледное узкое лицо, голубые со стальным отливом глаза. Как обычно подтянутый, уверенный в себе. Отрывистые приказания, выверенные движения. Бывший военный комиссар Туркреспублики Константин Осипов демонстрировал перед подчинёнными великолепную выдержку, хотя несколько часов назад пережил крушение всех своих надежд и стремлений. Единственное, что ему теперь оставалось, это бегство. Правда, ему было что взять в дорогу.

В сумерках колонна мятежников – четыре грузовика, броневик, «Русобалт» Осипова и большой конный отряд – двинулась через город на восток. Мороз крепчал. Невиданно суровая зима пришла в Ташкент. По заснеженным тёмным улицам колонна выползла на Чимкентский тракт. Вместе с Осиповым город покинули шестьсот мятежников. Они надеялись прорваться в Семиречье к белоказакам.

ВОЕНКОМ ТУРКРЕСПУБЛИКИ

Константин Павлович Осипов родился в 1986 г. Большевик, член партии с 1913 года.

После окончания одной из ташкентских гимназий, выдержал в Москве экзамен по программе для вольноопределяющихся. Прослужив в началеI-ой мировой войны два года в запасном полку, был командирован в 4-ю Московскую школу прапорщиков, которую с блеском закончил. По традиции, лучших курсантов оставляли на курсах преподавателями, и до революции прапорщику Осипову пороху нюхать не пришлось. В конце 1916 года он получил назначение в Туркестан.

Осипов быстро делал карьеру. Энергичный щеголь, толковый офицер нравился всем: и генералам, и солдатам, и женщинам. Когда грянула Февральская революция, он уже служил вторым адъютантом у генерала Полонского в Скобелеве (г. Фергана).

Константин Павлович быстро сориентировался в новой обстановке. Сорвал портрет царя в кабинете своего генерала и выбросил под ноги собравшимся солдатам. Подражая Керенскому, вдохновенно говорил на митингах. В октябре 1917 года молодой честолюбец – член Совета солдатских депутатов, а летом следующего года он отличился в боях по разгрому Кокандской автономии и белоказаков под Самаркандом. В 22 года молодой красный командир стал военным комиссаром Туркестанской республики.

В КОЛЬЦЕ ФРОНТОВ

В Туркестане к началу 1919 года сложилась очень сложная ситуация: край оказался в кольце фронтов, отрезанным от центральной России, без продовольствия и топлива. На юге активизировался курбаши Мадамин-бек, на западе англичане контролировали Ашхабад, на востоке, в Семиречье, хозяйничали белоказаки, с севера угрожал атаман Дутов. Правительство большевиков и левых эсеров напрягало все силы, но складывалось впечатление, что оно обречены. В Ташкенте действовала подпольная Туркестанская Военная Организация (ТВО) царских офицеров, не пожелавших служить новой власти. На деньги иностранных дипломатических миссий готовилось восстание. Осенью 1918 г. ТуркЧК совместно с уголовным розыском раскрыла заговор. Опасаясь арестов, руководители подполья бежали в Ферганскую долину к Мадамин-беку, но некоторые ответвления организации уцелели и продолжали действовать.

Норма хлеба в «хлебном городе» уменьшалась, уголовники терроризировали город, рабочие открыто выражали недовольство правительством большевиков присланного в Туркестан Лениным.

«СОВЕТ ПЯТИ»

На обломках ТВО образовался «Совет Пяти», куда вошли член партии большевиков с 1903 года комиссар железнодорожных мастерских Василий Агапов, лично знавший Ленина, два бывших полковника царской армии – Цветков и Руднев, крупный советский чиновник Александр Тишковский. Быть пятым осторожно предложили военному комиссару Осипову. Ему и раньше через посредников предлагали измену лидеры ТВО, но красный комиссар в конспиративных переговорах искусно маневрировал, выигрывая время, – политическая и военная обстановка могла измениться. Заговорщики предполагали использовать его, как главную ударную силу, затем он подлежал ликвидации – слишком опасный соперник в борьбе за власть.

Осипов же преследовал свои цели. Он видел себя только военным диктатором и никем больше. Люди, работавшие с военкомом и неплохо его знавшие, за глаза называли своего начальника «Наполеоном» – клички редко прилипают случайно. Сложившаяся ситуация, непомерные амбиции, жажда власти, характер, склонный к авантюризму, предопределили выбор военкома. Все, кроме большевиков, считали, что дни их сочтены, и Осипов спешил застолбить участок на развалинах империи.

МЯТЕЖ

Шансы заговора на успех можно расценить как 50/50. Как любой другой переворот, он во многом зависел от непредсказуемых случайностей, которые качают маятник истории в ту или другую сторону.

Объединённые силы мятежников составляли около двух тысяч человек. В случае планируемого захвата Главных железнодорожных мастерских, где хранился арсенал рабочих, заговорщики могли вооружить ещё тысячу. Осипов делал ставку и на большую часть левых эсеров. Он считал, что в критический момент они переметнутся на его сторону. Местные большевики, отстранённые от власти людьми из Москвы, находились к ним в скрытой оппозиции.

Туркестанское правительство было осведомлено о готовящемся заговоре, но сам Осипов оставался вне подозрений. Даже когда чекисты вышли на его след, арестовав адъютанта военного комиссара Евгения Ботта, вмешался сам председатель Совнаркома Фигельский и отдал арестованного на поруки Осипову. Верхушка большевиков – Войтинцев, Фигельский и Шумилов – беспредельно доверяли военному комиссару. И когда вечером 18 января 1919 года начался мятеж, они в полном составе поехали к Осипову выяснить обстановку.

Осипов хладнокровно написал приказ о расстреле туркестанских комиссаров. Приговор был приведён в исполнение тут же, за казармами мятежного второго полка, на навозной куче. Этой кровавой акцией диктатор намеренно отрезал путь к отступлению всем своим соратникам. Теперь им оставалось только победить.

У мятежников тоже не всё шло гладко. За сутки до восстания по приказу председателя Ташсовета Шумилова сменили охрану Главных железнодорожных мастерских. Мятежник-ленинец Агапов не смог поменять пароль – ключевой момент в плане захвата арсенала, был разоблачён и арестован рабочими. А главное – комендант военной крепости левый эсер Иван Белов на ультиматум Осипова о сдаче пообещал шестидюймовыми гаубицами разнести логово мятежного комиссара. Позиция Белова во многом предопределила судьбу мятежа.

К утру осиповцы захватили бульшую часть города, встречая сопротивление только в отделениях милиции и ЧК, но главные объекты противника – железнодорожные мастерские (цитадель рабочих) и военная крепость – отбили все нападения. Осипов не учёл энергию и бескомпромиссность эсеров. Весь день 19 января к железнодорожным мастерским прибывали отряды рабочих и бедноты старого города. Был создан Временный Реввоенсовет, в основном из левых эсеров. Утром 20-го при поддержке орудий Ивана Белова рабочие отряды совместно с оставшимися верными революции войсками начали теснить мятежные части. К полудню стало ясно, что восстание провалилось.

Осипов на некоторое время потерял самообладание. Укрывшись в подвале от рвущихся снарядов, он лихорадочно искал выход из критической ситуации. Беспорядочные планы спасения метались в воспалённом мозгу Осипова, пока вдруг не вспыхнула мысль о Народном банке. Мятежник нащупал цель, ради которой стоило жить дальше.

Когда последние островки сопротивления были подавлены, Реввоенсовет принял решение любой ценой вернуть похищенные ценности. По железной дороге в Чимкент, чтобы опередить Осипова, отправился Перовский отряд Селиверстова численностью в пятьсот человек. Эскадрон под командованием Лея (двести сабель) бросился в погоню своим ходом по следу конвоя мятежников.

В БЕЛОМ АДУ

Остатки «армии» Осипова приближались к Чимкенту. Отряд Селиверстова, усиленный лёгкими орудиями, всю ночь просидел в снежных окопах на подступах к городу. Мороз достигал 30 градусов, редкая для Центральной Азии стужа сковала бескрайнюю степь.

К утру 23 января появилась колонна мятежников. Первым же залпом орудий артиллеристы накрыли головной грузовик, гружённый горючим. Взметнулся смерч огня. У осиповцев началась паника. С криками «ура» Перовский отряд пошёл в атаку. Под огнём Осипов в спешном порядке перегрузил золото на лошадей и бросился на юг, надеясь укрыться в горах. К концу боя подоспели кавалеристы Лея. Прямо с марша они устремились в погоню.

Осипова травили, как загнанного зверя. Замученный преследованием, он ежедневно терял своих людей. Обмороженных и раненных оставлял в юртах и кишлаках, клал им на грудь пачки николаевских кредиток и обещал вернуться… Трупы устилали путь несостоявшегося диктатора.

Алайский хребет Тянь-Шаня встретил беглецов холодной враждебностью. Вершины прятались в облаках, белый саван покрыл крутые склоны. Осиповцы упорно ползли по горным тропам всё выше и выше, вязли в глубоком снегу, срывались в пропасть. Но назад пути нет, смерть идёт по следу.

У подножия пика Чимган Осипова ждала новая засада, спешно сформированные отряды из охотников местных кишлаков. Здесь капкан должен захлопнуться. Сзади на пятки мятежников наступали красные части, с двух других сторон высились непроходимые горы, покрытые снегом глубиной до двух метров.

Осиповцы сражались отчаянно, с мужеством обречённых. На седьмой день боя с большими потерями они прорвали цепь мобилизованных горцев и укрепились в высокогорном селении Карабулак. Дальше начинались труднодоступные перевалы, в зимнее время наглухо закрытые снежными завалами. У Осипова оставалось около ста человек, два пулемёта и дюжина лошадей. Но ни одной золотой монеты, ни одного драгоценного камушка он не бросил по дороге.

Мёртвой хваткой держался Осипов за последний рубеж. Вгрызался в скалы и лёд, до последней возможности сдерживал беспрерывные атаки красных. И только когда были расстреляны последние пулемётные ленты, осиповцы, взяв с собой местных проводников, под покровом ночи ушли по склонам реки Пскем. Им ничего не оставалось, кроме как победить скованные льдом и засыпанные снегом перевалы или замёрзнуть на их вершинах.

Утром красноармейцы вошли в селение. В доме местного бая обнаружили сундук, набитый николаевскими кредитками, золота и драгоценностей не было. Красные снова бросились в погоню.

У высокогорного озера Ихначкуль завязался последний бой. Потревоженная стрельбой лавина проснулась и в гневе обрушилась на людей – снежным обвалом завалило шестьдесят пять мятежников.

Проваливаясь по грудь в сугробы, цепляясь обмороженными руками за выступы скал, теряя последних соратников, Осипов уходил всё дальше и выше в белое безмолвие. Погоня отстала.

Наступал вечер. Осипов в меховом охотничьем тулупе всматривался в перевал. Снег в потемневших ущельях отливал синим, а вершина в лучах заходящего солнца горела красным. Там, далеко на юге, – Фергана, там – спасение.

СУДЬБА ОСИПОВА

Весной горцы под присмотром чекистов откопали тела осиповцев из-под снежной лавины. Ни золота, ни трупа главного мятежника не нашли.

Летом в Ташкент поступила сенсационная агентурная информация: Осипов жив. Невероятно, но он уцелел. В лютую стужу, практически без всякого снаряжения перевалил через Пскемский и Чаткальский хребты (каждый из которых достигает 4-х тысяч метров над уровнем моря), немного отдышался в кишлаках по ту сторону гор и в апреле 1919 года в сопровождении небольшой группы сподвижников, уцелевших в ледовом походе, спустился в Ферганскую долину к Мадамин-беку.

Некоторое время несостоявшийся диктатор Туркестана подвизался у курбаши в роли главного военного советника, используя старые связи в Коканде, доставал оружие. Разработал с Мадамин-беком план захвата Скобелева, но джигиты повстанческой армии не выдержали кавалерийской атаки красных и потерпели поражение.

Поняв, что у курбаши нет будущего, Осипов со своими людьми перебрался в Бухару, которая пока ещё сохраняла свою независимость от красной России, где примкнул к белогвардейцам. Здесь его и засекли агенты советской разведки. Полномочный представитель Советского правительства при эмире бухарском решительно потребовал выдачи мятежников. Сеид Алим-хан, эмир Бухары, опасаясь за своё маленькое царство, не стал сердить Ташкент. Группу офицеров из ближайшего окружения Осипова арестовали, но сам он вновь исчез. Как оказалось – навсегда. По непроверенным данным в 1926 году он проживал в Кабуле при дворе бежавшего из Бухары Сеид Алим-хана.

СУДЬБА ЗОЛОТА

Куда же подевались золото и драгоценности Туркестанской республики? Выданных советскому правительству ближайших сподвижников Осипова, которые могли бы что-то рассказать, после первичных допросов срочно расстреляли в застенках ЧК. Похоже, что их показания угрожали разоблачением весьма влиятельным людям в правительстве Туркестанской республики.

Вероятно, прежде чем спуститься в Ферганскую долину бульшую часть сокровищ Осипов припрятал в горах, дабы не подвергать себя риску при встрече с джигитами Мадамин-бека в уединённых предгорных аулах. Вернулся ли он за золотом? Был ли единственным тайник? Осиповцы могли наделать их и до ледяных перевалов, чтобы избавиться от груза.

Вопросов больше, чем ответов, а горы умеют хранить свои тайны».