Три цвета крови

Абдуллаев Чингиз

Глава 34

 

Разница между московским и бакинским временем в один час оставалась и после развала державы. Очевидно, существовали ценности, неизменные при любом раскладе человеческих характеров и стремлений. Сидевший в своем кабинете Жернаков читал последние сообщения из Германии.

Группа Груодиса имела довольно тесные контакты не только с местной мафией в лице Матюхина и его товарищей. По просьбе Груодиса два месяца назад трое молодых парней были переданы в его распоряжение и никто не знал, куда они исчезли. Матюхин отбирал для него этих парней по всему московскому региону.

Требование было суровое: все трое должны были отслужить в десантных войсках.

Никаких других условий не было. Трех ребят отправили в Германию и, похоже, забыли про них.

Было сообщение и из Литвы. В ответ на запрос относительно судьбы бывшего офицера литовского КГБ, известного в Вильнюсе как Йозас Груодис, пришел подробный отчет о его деятельности с указанием на то, что сам Груодис исчез несколько лет назад и в настоящее время не является литовским гражданином. Но Жернаков обратил внимание на другой факт. В последние два года в Вильнюсе Груодис работал с офицером КГБ Ингой Струмилиной, которая выехала из Вильнюса полгода назад.

Он вспомнил рассказ Дронго о женщине, которую тот видел в казино, и неизвестной, стрелявшей затем в Пискунова. Дронго не видел напавшего, но был уверен, что это была женщина. Если это действительно так, то стрелять могла бывший сотрудник КГБ СССР Инга Струмилина. Похоже, Дронго не ошибся.

В этот момент позвонил директор ФСБ. Он попросил своего молодого заместителя зайти к нему прямо сейчас. Жернаков сложил документы и отправился в кабинет директора.

Тот читал какие-то документы. Увидев вошедшего, сухо кивнул, продолжая просматривать лежавшие перед ним бумаги. Потом протянул их Жернакову.

— Можете ознакомиться.

Это было сообщение из Афин, из российского посольства. Греческая сторона была очень обеспокоена предстоящим подписанием договора между Азербайджаном и Грузией и планами дальнейшей транспортировки нефти через территорию Турции.

Кроме естественных причин — давней вражды греков со своим соседом по НАТО из-за различных проблем с островами в Эгейском море и на Кипре, — греки не хотели столь явного усиления своего восточного соседа, происходившего в ущерб самой Греции.

Греческая сторона настаивала на прежнем варианте нефтепровода, через Новороссийск, а затем через Болгарию и Грецию в Европу. Обращалось внимание на то, что греков в данном вопросе готовы поддержать и американские советники.

Более того, представляющий интересы транснациональных компаний некто Фрезер уже трижды вылетал в Болгарию для переговоров по вопросам строительства нефтепровода. Особую заинтересованность проявляли греческие судовладельцы, для которых подобный вариант явился бы золотым дождем.

— Все понял? — спросил директор ФСБ, когда Жернаков кончил читать.

— Все, — кивнул генерал, — греки хотят тянуть нефтепровод на себя, а турки на себя.

— Нет, не все, — взорвался директор ФСБ, — ты плохо читаешь. Греческая сторона настаивает, чтобы нефть шла из Новороссийска. Понимаешь, откуда? Из нашего российского города. А уже потом они берутся ее транспортировать в Грецию и в Европу. Понимаешь, в чем дело? А Грузия и Турция хотят свой вариант пробить.

— У каждого свои интересы, — равнодушно сказал Жернаков.

— А у тебя какие интересы? — нахмурился директор. — Мне уже и так звонили из МИДа, интересуются, почему это наши офицеры больше католики, чем сам папа римский? Почему им так нужно подписание договора между Баку и Тбилиси?

Договора, который позволит нефти уплыть от нас в Турцию. А твой Савельев и этот, ну птица эта, как его, Дронго, помогают не нам, защищают не наши интересы, а непонятно чьи.

— Они полетели туда, чтобы предотвратить покушение, — тихо ответил Жернаков. Он уже понял, что дело не в сообщении из греческой столицы. Очевидно, директор уже знал мнение руководства страны.

— Какое покушение? — нахмурился директор. — Столько сил и средств уделили этому надуманному вопросу. Уже наш посол в Баку жалуется на Савельева. Над его активностью там все смеются. А ваш Дронго? Позор. Наша служба не имеет права использовать волонтеров и наемников. Где вы его нашли? Кто он такой? Мы даже не можем его сейчас оттуда отозвать. Захочет и останется в Баку. Захочет, поедет в Тбилиси. Безобразие! Мы совсем забыли о наших интересах.

Зазвонил телефон, тот самый вытянутый, с гербом российского государства на диске. Директор быстро поднял трубку.

— Слушаю вас, — сказал он предупредительно, — здравствуйте.

Очевидно, говоривший был очень недоволен, если его бас слышен даже Жернакову.

— Я понимаю, — виновато сказал директор, — я все понимаю.

Бас продолжал его отчитывать.

— Нет, но у нас была информация… — попытался оправдаться директор, но его уже перебил неизвестный Жернакову собеседник. — Понимаю, — снова повторил директор, — конечно, наши интересы прежде всего. До свидания.

Он осторожно положил трубку.

— Премьер-министр звонил, — сказал он, покосившись на телефон, словно звонивший мог его услышать, — говорит, что мы не защищаем стратегические интересы страны. А вместо этого работаем на Турцию. Как ты думаешь, мне приятно это слышать?

— Пришла информация из Германии. Матюхин несколько месяцев назад отправлял для Груодиса трех молодых людей. Все бывшие десантники, — тихо доложил Жернаков. — Мы подозреваем, что их группа все-таки хочет нанести удар.

Директор отмахнулся.

— Кого это теперь интересует. Премьер позвонил, чтобы рассказать про этот договор. Сегодня в Баку подписан договор между Азербайджаном и Грузией. Теперь нефть пойдет через Турцию. Уже об этом сообщили все мировые информационные агентства. Премьер кричал, что мы не умеем защищать интересы нашей страны.

— А если в этих республиках начнется гражданская война? — спросил Жернаков. — Это отвечает интересам нашей страны?

— Это слова. А на договоре мы теряем миллиарды долларов. В общем, так, Жернаков. Завтра утром отзывай всю группу к чертовой матери. Чтобы больше никто не смел заниматься этим делом. И так много денег и сил потратили. У нас совесть чиста, все сделали. Покушение все равно не состоялось, да, может, его и не планировали. У тебя тоже перестраховщики сидят, все им кажется, что повсюду террористы. И этого Дронго как-нибудь отзови. И вообще кончай с ним, завязывай.

Для чего нам нужен такой подозрительный тип? Тоже мне, герой-одиночка. Это в книжках хорошо читать, а в реальной жизни нам такого добра не нужно.

— Понял, — кивнул Жернаков, — но Груодис…

— Все, — подвел итог директор, — я больше не хочу о нем слышать.

В этот момент опять раздался звонок. Директор посмотрел на сидевшего перед ним молодого генерала.

— Если это снова по группе твоего Савельева, я передам трубку тебе. Пусть они скажут тебе все, что про тебя думают. Мне уже надоело отчитываться.

— Слушаю, — ответил директор, поднимая трубку, и кивнул Жернакову:

— Кажется, опять по твою душу, — шепотом сказал он. — Примаков звонит… Что?

Какой посол? Наш посол? Да, я понимаю. Я, конечно, все понимаю. Это очень серьезно.

Жернаков сидел, нахмурившись. Неужели и этот по тому же вопросу? Директор положил трубку, вздохнул, мрачно посмотрел на генерала.

— Только что в МИД звонил наш посол в Баку. В аэропорту группой неизвестных захвачен самолет авиакомпании «Люфтганза».

— А где Савельев?

— Они все еще на банкете, вместе с послом. Тот позвонил по своему телефону прямо из зала. Утверждает, что обстановка очень серьезная. Савельев считает, что в ближайшие несколько часов может что-то произойти. — Помедлив, директор покачал головой:

— Иди, Жернаков, домой. Нам всем сегодня вечером лучше быть дома. А утром посмотрим, чем все это кончится.