Три цвета крови

Абдуллаев Чингиз

Глава 22

 

У директора дворца «Гюлистан» Вейсала Тагиева с утра болела голова.

Сначала приказали готовить флаги и столы к подписанию договора. Тагиев умолял не делать этого, доказывая, что затянувшаяся до пяти часов вечера церемония подписания сорвет торжественный банкет, к которому они обязаны расставить столы и подготовить их к приему гостей. Наконец в последний момент ему сообщили, что церемония подписания будет в здании президентского дворца, а ему нужно готовиться к достойному приему.

Ему мешали десятки охранников, снующих повсюду. Они были даже с собаками, вынюхивающими взрывчатку. Особенно раздражало Тагиева, что собак пришлось пускать в ресторан. Собственно, дворцом вверенное ему заведение нельзя было назвать. Хотя по красоте и расположению это был действительно дворец, стоявший над городом. Сверху, с холмов, к нему шла серпантинная дорога, выводившая гостей прямо на площадку. В самом здании был большой зал, собственно, и составлявший главную статью доходов. Был еще и малый, где могло поместиться не более пятидесяти-ста человек. И небольшой бар внизу, почти не приносивший никаких доходов.

Тагиев работал в системе общепита давно и знал все премудрости этой профессии. Протухшую рыбу нужно было чистить марганцем, чтобы она выглядела лучше. Котлеты по-киевски имели только оболочку из курицы, а содержимое из свинины. Бутылки водки, как и во всех остальных ресторанах, сдавались официантами под отчет, чтобы они возвращали пустые фирменные бутылки с завинчивающимися пробками, в которые снова и снова наливали водку местного розлива, выдаваемую за иностранную. Но главные деньги руководство дворца умудрялось зарабатывать на перечислениях, когда крупные суммы на торжество или банкет переводились заранее, а на стол выставлялась гораздо меньшая по стоимости продукция.

Впрочем, главные люди, которые должны были наживаться на этом дворце — министр и чиновники, — старались особо не замечать недостатки системы, понимая, что самому Тагиеву нужно не просто выжить, но и накормить коллектив, а заодно и немного заработать.

Тагиев принадлежал к той категории торговых работников, которые сознавали, что повальное воровство всегда кончается крахом. Именно поэтому, уже придя на эту должность, он старался ограничиться необходимой долей прибыли, которую можно было получить, не рискуя развалить порученное ему дело. За пределами этой суммы начинался развал.

Он давно знал, что именно двенадцатого числа будет торжественный банкет с участием иностранных представителей и руководства республики. Загодя были куплены продукты, гораздо лучше тех, которые подаются на стол рядовым посетителям. Заранее были приготовлены спиртные напитки, среди которых и настоящая водка. Была, разумеется, и водка «официантов», но это уже как бы в порядке вещей. Вышколенные официанты знали, кому и куда ставить ту или иную бутылку. Своим мелким чиновникам и приглашенным можно было подсунуть бутылку и попроще. Дипломатам тем более можно было ставить любую гадость. Они все равно почти не пили, а если и пили, то не разбирались в таких тонкостях. Но вот руководству, министрам и депутатам нужно подать настоящую водку. Иначе неприятности гарантированы в полном объеме.

У Тагиева всегда не хватало людей. Многие опытные работники уходили в коммерческие рестораны, где заработки больше. Примерно месяц назад, когда один из его знакомых рекомендовал ему Кязима, прослужившего в армии офицером, комиссованного по ранению и теперь вернувшегося домой, Тагиев обрадовался.

Приняв сравнительно молодого человека у себя в кабинете, Тагиев долго сокрушался по поводу его ранения и затем осторожно спросил:

— И кем ты хочешь у нас работать?

— Кем прикажете, — улыбнулся тот, — могу и метрдотелем, и в охране. Где скажете, там и буду.

— В охране у нас сотрудники из Министерства национальной безопасности и штатные офицеры милиции, — строго заметил Тагиев, — мы ведь почти официальное учреждение. А вот метрдотелем стать очень сложно. Очень. Нужно начинать с самых низов, сначала поработать официантом, потом расти еще…

Он подвинул к себе бумагу и ручку, глядя в глаза пришедшему. Тот спокойно выдержал его взгляд.

— Где надо, там и буду расти, — сказал тот, глядя на бумагу.

— Метрдотелем, значит, — кивнул Тагиев, выводя красивым почерком цифру «десять» на бумаге. Пришелец, увидев сумму, видимо, заколебался и, взяв ручку, поставил цифру «пять».

— А ты деловой, — засмеялся Тагиев, — еще не поступил, а уже торгуешься.

— Я просто знаю свои возможности.

— За тебя уважаемые люди просили, — вспомнил Тагиев. — Говорят, у тебя есть родственники даже в Турции, и наш уважаемый Энвер Халил твой родственник.

— Да, он мне приходится троюродным братом, — несколько насторожился парень, — но мы много лет не виделись. Его родители эмигрировали в Турцию еще в двадцатые годы.

— Ох, уж эти большевики, — вздохнул бывший коммунист с тридцатилетним стажем Вейсал Тагиев, — безбожники. Все у нас сломали, все отняли. Но ради такого уважаемого человека, как Энвер Халил, я пойду на серьезные уступки.

И написал цифру «восемь». — Большое спасибо, — твердо ответил незнакомец, — но я только что комиссован. Долго в больнице лежал, лечился, на врачей много денег ушло. Долги отдавать нужно. Давайте сделаем немного по-другому.

И он поставил цифру «шесть». Потом поколебался немного, сделал запятую и поставил цифру «пять».

— Это все, что я сейчас смогу, — вздохнул он, — в мои годы бегать официантом несолидно. Мне уже почти тридцать.

— Наши врачи совсем совесть потеряли, — вздохнул Тагиев, — берут такие деньги с больных. А ты защитник отечества, герой. Про тебя фильмы снимать надо.

Накинь еще немного и завтра выходи на работу.

— Не могу, — твердо сказал пришелец, — больше никак не могу.

Тагиев посмотрел на сумму. Конечно, с одной стороны, не особенно впечатляет, но с другой… он берет на работу бывшего офицера, раненного на фронте. К этому никто не посмеет придраться. А парень, видимо, толковый, можно будет со временем оставлять его главным в большом зале. Ладно, пусть пройдет испытание, а там будет видно.

— Хорошо, кивнул Тагиев, — завтра выходи на работу. Начнем учить тебя нашему делу.

— Спасибо вам, уважаемый Вейсал-муэллим, — поднялся Кязим, — я постараюсь оправдать ваше доверие.

На следующий день он принес шесть с половиной тысяч и начал работать. В первые две недели Тагиев приглядывался к новичку, проверял его, было видно, как новенький старается овладеть премудростями новой работы. В ресторанном бизнесе были свои профессионалы, умудрявшиеся накрывать десятирублевый стол, выдавая его за сторублевый. Умудрявшиеся иметь постоянных клиентов и лучших поваров для особо избранных гостей. Тагиев очень уважал таких людей, они были примером и для него самого.

Новенький действительно старался. И несколько дней назад Тагиев решил, что на правительственном банкете главным метрдотелем будет Зохраб, который работал с ним уже четырнадцать лет и знал всю технологию подобных торжеств, а его заместителем — Кязим, так он проверит новичка на очень важном мероприятии. Но случилось несчастье. За неделю до банкета Зохраба сбила машина. Никто не видел, откуда она появилась и куда исчезла. Значит, на банкет придется ставить Кязима.

Началась подготовка к банкету. Кязим предложил украсить главный стол большими вазами с цветами. Но не стеклянными, как обычно бывало, а керамическими с национальным орнаментом из бронзы. У него были знакомые на заводе сувенирных изделий, и он привез три большие вазы за несколько дней до события. Увидев вазы, Тагиев нахмурился.

— Решил помочь своим ребятам сбыть их продукцию?

— Мне их подарили, — возразил Кязим.

— Тогда другое дело, — обрадовался Тагиев, — поставь их на стол и закажи красивые цветы. Кязим кивнул и ушел на кухню.

За день до банкета, как обычно, во дворце появились усиленные наряды сотрудников МНБ. Они проверяли каждую мелочь, каждую деталь, пол, где будет стоять стол для президентов, эстраду, с которой будут выступать артисты, входы и выходы из дворца — словом, осуществляли обычную проверку. Но на этот раз действовали особо ретиво, уточняя каждую мелочь, влезая буквально во все углы и щели. Это всегда раздражало Тагиева, привыкшего к тому, чтобы ему доверяли.

Двенадцатого утром столы уже стояли вокруг сцены, образуя красивый полукруг, в центре которого должен был находиться стол для президентов. Все три вазы с огромными букетами цветов Кязим разместил на главном столе. Тагиеву это понравилось. Парень явно старался, и, если так пойдет и дальше, его можно будет спокойно оставлять в зале одного, не беспокоясь за последствия. Единственное, что несколько беспокоило Тагиева, это непонятная честность новенького. Он несколько раз контрольно проверял, сколько Кязим имел за ночь с официантов и сколько сдавал ему из положенных сумм. И каждый раз выходило, что новенький его не обманывал. Это было удивительнее всего, так как на этом «прокалывались» почти все. Даже Зохраб, с которым Тагиев работал столько лет, и то воровал понемногу. А тут такая непонятная честность! Тагиев не верил в такую порядочность, скорее верил в низменные черты человеческого существа, чем в его благородные идеалы. Он проверил еще раз, по второму, по третьему кругу, но выходило, что новенький всегда честно сообщает ему обо всех суммах. Из этого следовал вывод, что он, пока не разобравшись, что к чему, решил поиграть в честность и таким образом сделать себе карьеру. Тагиева такая позиция новичка вполне устраивала.

За три часа до начала банкета все было готово. Тагиев придирчиво оглядел зал, пытаясь найти хоть какие-нибудь недостатки. Нет, все сделано в соответствии с его указаниями. Он еще раз обошел зал. Скоро начнут накрывать.

Масло, паштеты, икру — все это будут класть в последнюю очередь, чтобы не растаяло. Нет, он не ошибся в новичке, это было особенно приятно. Отсюда, из середины зала, он не видел, как напряженно следит за ним Кязим.

По залу с металлоискателями ходили сотрудники службы охраны. Подойдя к столу президентов, они замерли — приборы показывали наличие металлов. Один из них обернулся к директору.

— У вас новые вазы?

— Это я заказал, — гордо выступил вперед Тагиев, — они керамические, а металла там совсем немного. Можете подойти поближе и проверить.

Стоявший в стороне Кязим облизал пересохшие губы.

Один из сотрудников охраны подошел ближе и, взглянув на свой прибор, кивнул остальным.

— Он прав, металла здесь совсем мало. Только на украшениях.

— А что тогда звенит?

— Вилки, ножи, ложки, — ответил Тагиев.

— Собери их со стола и снова измерь, — сказал старший.

Тагиев поморщился. Ох уж эти меры безопасности. Ну кто может войти во дворец, когда здесь уже два дня сидят сотрудники МНБ? Он кивнул официанту, разрешая собрать приборы. Сотрудник службы охраны снова прошел вдоль стола.

— Очень слабые сигналы, — доложил он старшему, — это от керамических ваз.

Там есть элементы бронзы. От них и сигнал. Для взрывчатки сигнал слишком слаб.

— Проверь еще раз, — подошел к столу старший.

Сотрудник добросовестно прошел мимо стола еще раз.

— Все в порядке, — улыбнулся он, — сигналов почти нет. Но я могу убрать и вазы, чтобы проверить еще раз.

— Подождите, — вмешался Кязим, — мы можем снять эти украшения, они съемные. — Он подошел к одной из ваз, отодвинул цветы и, отстегнув какую-то защелку, достал бронзовую полосу. Отпустил цветы.

— Проверьте, — предложил он. Сотрудник провел металлоискателем:

— Все чисто, никаких сигналов.

— Спасибо, — кивнул старший группы, — можете надеть эти побрякушки.

Тагиев дождался, когда сотрудники охраны отошли в сторону, и строго спросил у Кязима:

— Ты чего вмешиваешься в разговор? Очень умный стал, да? Я тебя быстро выгоню отсюда. Решил показать, какой ты деловой, все умеющий?

Кязим молчал, опустив голову. Строгий директор отошел от метрдотеля, и Кязим поспешил на кухню, где стоял телефон. Набрал номер.

— Кязим, сегодня вечером я буду занят, к вам зайти не смогу… Да, если меня будут спрашивать, скажите, что я приду к вам завтра.

Через сорок минут к Фархад-муэллиму, действительно приходившемуся дядей Кязима, позвонил Энвер. Он хотел узнать про своего родственника и словно невзначай спросил, не обещал ли он прийти.

— Обещал, обещал, — ворчливо сказал старик, — но у него опять дела.

Сказал, придет завтра.

— Он подтвердил, — кладя трубку, сказал Энвер, глядя на стоявших перед ним людей, — у него все готово.

— Тогда начинаем, — распорядился Груодис, — Мирослав и Никита, переоденетесь только в гараже. Не хватает еще, чтобы кто-нибудь увидел вас в милицейской форме. Энвер, все зависит от твоей точности. Ровно в назначенное время останови автомобиль.

— Я помню, — кивнул турок.

— Ну, кажется, все — вздохнул Груодис, — действуем, как договорились.

Главное, четкость и дисциплина.

— Будьте осторожны, — напомнил Энвер, — они арестовали Самедова. Значит, обо всем знают.

— Мой любезный Энвер, — вздохнул с улыбкой Груодис, — я никогда никого не посвящаю в свои планы. Но ради такого случая я все объясню. Дело в том, что Самедова и должны были арестовать. Мы подставили его осведомителям службы безопасности, чтобы вывести правоохранительные органы на ложный след. Ни Самедов, ни арестованный в Тбилиси Мачаишвили даже не слышали обо мне. И тем более не знают ничего о реальных планах нашей группы. Пока контрразведчики занимались нашей подставкой, у них не было времени заниматься поисками нашей группы. А значит, мы достигли своей цели. Два дурачка сыграли роль громоотвода, а за оставшиеся два-три часа уже ничего нельзя сделать. Можно в лучшем случае убить на допросе Самедова, который так ничего и не скажет. Просто потому, что ничего не знает. Энвер покачал головой.

— Вы дьявол, — сказал он восхищенно.

— Нет, — очень серьезно ответил Груодис, — просто я человек, потерявший своего бога.