Три цвета крови

Абдуллаев Чингиз

Глава 14

 

Из Стамбула он сразу полетел в Москву. Полученные сообщения нужно было осмыслить и проанализировать, прежде чем принимать конкретное решение. На следующий день он встретился с Жернаковым. Генерал ФСБ был недоволен и не скрывал этого. Вместе с ними в кабинете находился Савельев.

— Странная у вас получилась командировка, — говорил генерал. — Сначала от вашего наблюдения уходит связной мафии. Потом, с нашей помощью, вы снова его находите. И непонятно почему создаете для него условия, чтобы он ушел вместе с очень опасным Корсуновым и со всем грузом. Да вдобавок еще убирают у вас на глазах единственного свидетеля — подполковника Пискунова. И, наконец, вы летите в Стамбул и устраиваете там самый настоящий бардак, подставляя Галинского.

Объясните, в чем дело?

В ответ Дронго чуть улыбнулся.

— Не вижу ничего смешного, — нервно заметил Жернаков.

— Я вспомнил, что по-турецки «бардак» — это бокал, — ответил Дронго, — но дело не в этом. В Бад-Хомбурге все получилось несколько .иначе. Вы действительно помогли нам вычислить Перлова, но только потому, что все решало время, а я должен был вычислить его достаточно быстро. Пискунова убили не они.

Я был в номере, когда убийца стрелял в нас обоих. Это не мог быть Корсунов. И это был не Перлов. Я пока не уверен, кто это мог быть, но мне кажется, в группе Груодиса есть еще бывшие офицеры КГБ, о которых мы не знаем.

— Чем выдумывать несуществующих офицеров КГБ, вы бы лучше Пискунова уберегли, — желчно проговорил генерал.

— Согласен. Судя по всему, это был единственный относительно порядочный человек во всей компании. Просто несчастный человек. Из КГБ выгнали, с женой развелся, работы не было. А Груодис знал, какой Пискунов профессионал, вот и привлек его для работы.

— А Галинский, который теперь по вашей милости будет еще сидеть шесть месяцев в турецкой тюрьме тоже несчастный человек?

— Нет, это настоящий сукин сын, которого вы можете потребовать выдать. За ним можно найти много «хвостов».

— Как-нибудь мы об этом сами позаботимся, — отмахнулся генерал, — главная задача сегодня — найти и ликвидировать группу Груодиса. Вот Савельев может кое-что рассказать.

— Наш аналитический отдел подготовил информацию по развитию возможных событий, — коротко доложил Савельев. — Результаты неутешительны. Хрупкая стабильность в таком сложном регионе, как Кавказ, держится фактически на равновесии в Грузии и Азербайджане. Точнее, на факторе стабильности, который определяется лидерством двух президентов — Шеварднадзе и Алиева. В случае их внезапной смерти ситуация в республиках, да и по всему региону, выйдет из-под контроля. Мы столкнемся со сложностями на своих границах, и масштабы хаоса трудно предсказать. Не говоря уже о Чечне.

— Американцы сделали подобный анализ, — кивнул Дронго. — Они считают, что в республиках может начаться гражданская война. По Азербайджану у них самый неутешительный прогноз. В случае внезапной смерти лидера в развязанной войне может погибнуть каждый шестой житель.

— Вот-вот, — кивнул Савельев, — ситуация очень сложная. И мы обязаны сделать все, чтобы предотвратить такое развитие событий. Именно поэтому руководство ФСБ по согласованию с Министерством иностранных дел приняло решение о нашей с вами командировке в Баку.

Дронго посмотрел на Жернакова. Тот кивнул.

— Мы думаем, что там вам легче будет работать, чем во Франкфурте, — едко заметил генерал.

— Вы уже предупредили спецслужбы Азербайджана и Грузии? — уточнил Дронго.

— Пока нет. Это сделает полковник Савельев, когда вы вместе вылетите в Баку.

— Я бы не хотел иметь статус официального лица, — сказал Дронго. — В Баку я знаю очень многих, и мне легче будет работать в моем прежнем качестве независимого эксперта, от которого вы будете получать информацию.

— Вы думаете, мы только от вас получаем информацию? — засмеялся Жернаков.

— Покажите ему, полковник, донесение Михеева.

Полковник протянул Дронго папку. Тот прочел сообщение Михеева о встрече с Бурнаковым. Особо было подчеркнуто, что за обоих офицеров, которых местная мафия поможет устроить на работу в их прежнем качестве, будет заплачена небывалая сумма. Дронго дважды прочел сообщение.

— Красиво, — согласился он. — Впрочем, ничего удивительного. Я и раньше подозревал, что местная мафия и ФСБ довольно крепко повязаны, иначе откуда у мафии такая информированность и такие успехи? Теперь я лишний раз в этом убедился.

— Мне всегда так трудно с вами разговаривать; сказал он, посмотрев на Савельева. Полковник открыл вторую папку.

— Мы проверили все данные, полученные от Бурнакова, — сообщил Савельев, — и вышли на обоих офицеров, о которых говорил Матюхин и за которых группа Груодиса согласна платить такие бешеные деньги. В Тбилиси это Вахтанг Мачаишвили. Раньше работал в органах КГБ, после прихода Гамсахурдиа был уволен.

Нам удалось установить, что он был знаком с Мирославом Купчей, одним из членов группы Груодиса. И самое неприятное, что, судя по всему, Мачаишвили будет в группе людей, которые прибудут в Баку вместе с Шеварднадзе. И, хотя он не входит в ближний круг, это достаточно опасно.

— Ясно, — кивнул Дронго, — меня всегда поражает не то, как работает мафия в Закавказье. Поражает, что там еще иногда встречаются честные и порядочные люди. Выстоять в условиях Грузии и Азербайджана, остаться честным человеком — это больше, чем подвиг, это героизм.

— В Азербайджане мы пока не сумели обнаружить офицера милиции, о котором говорил Матюхин. Но, думаю, сумеем вычислить и его. С органами КГБ легче. У нас остались архивы и списки кадрового состава. А с органами милиции сложнее.

Только в Азербайджане было свыше сорока тысяч сотрудников милиции. И многие входили в сферу компетенции местных властей. В Москве сохранились личные дела только руководящего состава.

— Когда мы вылетаем в Баку? — спросил Дронго.

— Через два дня.

— Я не хочу входить в состав вашей делегации. Это развяжет мне руки. Более того, это неэтично. Я ведь не российский гражданин.

— Вы правы, — согласился Савельев, — со мной будут несколько наших сотрудников и один офицер который, как и вы, будет настаивать на автономии.

Будет удобно, если вы полетите вместе с ним, отдельно от нас.

— Вы мне не доверяете? — нахмурился Дронго. — Почему я должен быть с кем-то? Я не люблю работать в группе. Это мешает и не дает возможности Принимать быстрые решения. Много времени уходит на согласование разных мелочей.

— С этим человеком вы ничего согласовывавать не будете, — улыбнулся генерал Жернаков, — он, как и вы, не любит шумных компаний. Это подполковник Леонидов из Службы внешней разведки. У него собственные интересы.

— Это еще хуже, — мрачно заметил Дронго. — Если он летит туда для работы против республики, я вообще отказываюсь принимать во всем этом участие — Нет, — возразил Жернаков, — у подполковника свое задание. По нашим данным, вместе с группой Груодиса действует какой-то турок. Мы точно не знаем кто, но, по оперативной информации из Англии он открывал там счет для Матюхина.

Ни у кого из группы Груодиса нет турецкого паспорта, а открывший . счет человек предъявил паспорт турецкого гражданина на имя Энвера Халила. Если удастся доказать, что в предполагаемом покушении заинтересована и турецкая сторона, мы будем считать, что выполнили свою задачу наполовину. Вы понимаете наши мотивы?

— Только не убеждайте меня в вашем человеколюбии, — саркастически сказал Дронго, — и в вашей любви к истине. Вам нужно доказать участие Турции в покушении на жизнь обоих президентов, чтобы испортить отношения Турции с этими республиками. И получить большие дивиденды от прокладки нефтяного пути через Новороссийск. Верно? Жернаков посмотрел на Савельева.

— Даже если это правильно, что тут особенного? Мы обязаны обеспечивать наши интересы. Везде, где это возможно. Сейчас в наших общих интересах, чтобы покушение не состоялось.

— А если бы в ваших интересах было, чтобы покушение состоялось? — вдруг спросил Дронго. — Как бы вы действовали?

В наступившей тишине Савельев отвернулся, а Жернаков молчал. И в этот момент раздался звонок из приемной.

— Приехал подполковник Леонидов, — доложил помощник генерала.

— Пусть войдет, — разрешил Жернаков. В кабинет вошел человек высокого роста, черноволосый. При желании его можно было принять и за представителя одной из северокавказских республик. Дронго обратил внимание на его движения, на походку. Мягкие, кошачьи движения, крепкое рукопожатие. Чуть улыбнувшись, он посмотрел на Дронго.

— Много слышал о вас, — сказал разведчик.

— Спасибо, — кивнул Дронго. Подполковник ему понравился. Это был профессионал, а не один из тех дилетантов, которых набирали в спецслужбы после «августовской» революции и «декабрьского» раздела страны.

— Значит, все собрались, — сказал Жернаков. Он еще не забыл последних слов Дронго. И, обратившись теперь к нему, спросил:

— Вы все-таки полетите в Баку или нет?

— Да, — кивнул Дронго. — если хотите, это мой долг. Трагедия Таджикистана не должна повториться в Грузии и Азербайджане. И полечу я туда не из-за того, чтобы помочь вам. А просто потому, что считаю это необходимым.

— Надеюсь, вы сработаетесь с подполковником Леонидовым, — сказал Жернаков.

— Хотя признаюсь, у вас очень непростой характер, Дронго. Я бы не согласился иметь такого сотрудника в своем отделе.

— Я бы к вам и не пошел, — ответил Дронго. — И никогда не пойду, — добавил он, чуть помедлив.