Традиции демонов

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 4

 

Встреча с губернатором Хальдуном Нувайри началась ровно в два часа дня. Резиденция находилась на окраине города и охранялась американскими солдатами. Очевидно, губернатор был человеком достаточно благоразумным, чтобы не иметь в своей охране иракский воинский контингент, который мог его сдать, предать, продать или просто убить за хорошие деньги, что им могли заплатить политические соперники Нувайри или просто чиновники, мечтающие получить его место. Резиденция была достаточно роскошной и вместительной. В большом зале, где губернатор принял делегацию, было метров сто пятьдесят. За длинным столом можно было разместить человек тридцать или сорок.

Ждать пришлось недолго. В комнату, напоминавшую небольшой зал, вошли сразу восемь гвардейцев. И почти сразу следом за ними в зал буквально ворвался губернатор, за которым степенно вышагивал вице-губернатор. Губернатор Хальдун Нувайри оказался мужчиной среднего роста, достаточно плотным, с густыми бровями, решительным подбородком и почти квадратным лицом. Своими повадками он напоминал бывшего испанского каудильо, хотя тот был гораздо ниже ростом. В молодости губернатор хотел стать актером и, очевидно, сохранил в себе склонность к актерской игре на всю жизнь. Он энергично тряс руки всем членам делегации, изображал счастливого человека, потирал руки и даже сказал по-русски «Зидыраствуте», что, видимо, было высшим проявлением его любезности. Он явно не ожидал, что руководитель делегации и еще несколько человек будут так хорошо говорить по-арабски. Это его обрадовало более всего. Прибывавшие в Басру руководители американских или английских компаний обычно не знали арабского языка. Они считали, что вполне достаточно знать только английский. Все расселись за длинным столом, а губернатор оказался во главе его.

– Мы рады приветствовать в нашем городе российскую делегацию, представляющую ваше великое государство и такую известную компанию, как… – он запнулся, повернул голову к вице-губернатору, сидевшему с правой стороны.

Тот поднялся и, чуть запинаясь, подсказал:

– «Южнефтегазпром».

– Да, именно компания «Южпром», – сократил название компании губернатор, махнув рукой своему заместителю и разрешая ему садиться, – мы рады, что вы нашли возможным прилететь сюда и принять участие в этом тендере.

– Мы не знали, что у вас объявлен тендер, – вежливо произнес Фархад, – поэтому нам кажется, что мы оказались не совсем на равных позициях с американцами и англичанами. Ведь мы готовились к переговорам, считая, что тендер – это обычная инсценировка для строителей, чтобы они могли заключить с нами договор и приступить к освоению денег. Но, прибыв в Басру, мы узнали, что вместе с нами в тендере и переговорах участвуют американская компания «Эксон мобил» и английская «Бритиш петролеум». Согласитесь, что это несколько меняет наши планы.

– Напрасно, – энергично возразил губернатор, – вы же знаете, какое это опасное место. Болотистые поля, непроходимые топи, луга, заболоченные реки. И ни одного шага в сторону, иначе вы попадаете к нашим вечным друзьям фарсам, а Иран не склонен вас выдавать. Конечно, если вы не американцы и не англичане. Но я понял, что среди вас нет ни англосаксов, ни евреев.

– Нет, – кивнул Сеидов, – но это не меняет характера наших отношений. Насколько нам удалось узнать, главным судьей в этом тендере будет американец Сайрус Бантинг, а это уже игра не по правилам.

– Он профессор университета, – пробормотал губернатор, – и мы вполне доверяем его мнению.

– А также мнению всех остальных членов делегации, – продолжил Фархад. – Я понимаю ваши опасения, господин губернатор. Но и вы должны понять нас. Проделать такой путь, чтобы узнать об американской и английской заявках…

– Ничего еще не потеряно, – сказал губернатор, – мы надеемся, что вы предложите нам лучшие условия тендера.

– А господин Бантинг их честно оценит, – закончил Сеидов, – мы в этом не сомневаемся. Если вы разрешите, мы сегодня вылетаем в этот район.

– Конечно, – согласился Нувайри, – вертолет мы вам предоставим.

На этом переговоры были закончены. Делегация вышла гуськом. Все понимали, что переговоры закончились, еще не начавшись. Даже те, кто совсем не понимал арабский язык.

– Все по своим местам, – жестко приказал Сеидов, – мы вылетаем в район освоения. Госпоже Гацерелия и госпоже Сизых остаться в отеле и подготовить все документы. Мы вернемся поздно, возможно, очень поздно.

Он видел, что Алена хотела возразить, но он не дал ей ни одного шанса, повернувшись и усаживаясь в первый автомобиль. Через полчаса вместе с выбранными членами группы они поехали в аэропорт, чтобы вылететь на юг. Все пятеро мужчин переоделись в камуфляжную форму и получили жесткие инструкции, как именно себя вести. После чего отправились в аэропорт, где их ждал вертолет.

Вместе с ними полетел представитель губернатора Муслим Вюсал. Очевидно, среди его предков были выходцы из Африки, он был темнокожий, с курчавой головой, полными губами. Ему было около тридцати, и он делал стремительную карьеру, работая уже в канцелярии самого губернатора провинции.

Пока вертолет летел к выбранному месту, Муслим Вюсал показывал на участки, рассказывая о каждом из них. Фархад смотрел вниз. Он не мог вспомнить ничего из своего прошлого. Прошло столько лет, целая жизнь. И здесь все слишком сильно изменилось. Он подумал, что еще больше изменилась и его судьба, его жизнь. Двадцать два года назад он был представителем великой страны, которая казалась незыблемой и сотворенной на вечные времена. Молодой доктор наук мечтал на практике проверить свои теоретические изыскания. Ему тогда все казалось не слишком серьезным, даже война между Ираном и Ираком была каким-то внешним событием, не задевавшим его лично. Или его семью. Но все изменилось за эти годы. Великая страна распалась, он остался без работы, вынужденный подрабатывать в банке и читать лекции студентам за унизительные гроши. После военных действий в Карабахе противостояние началось и в обеих соседних республиках. Особенно больно оно ударило по интернациональным семьям, таким, как у него, где он, азербайджанец, был женат на армянке Карине Газарян.

В девяностом он получил перевод в Москву. Успел тогда оформить себе квартиру, даже продать собственное жилье в Баку, чтобы купить большую квартиру на Остоженке. Но затем был декабрь девяносто первого и распад страны. Потом были события осени девяносто третьего, когда в Москве танки устроили расстрел собственного парламента. Потом была война в Чечне, ненависть ко всем «черным», которая автоматически перекинулась на азербайджанцев, грузин, армян, осетин, лезгинов, на всех представителей многочисленных кавказских народов. Потом было унизительное существование в банке, августовский дефолт девяносто восьмого, когда казалось, что весь мир просто рухнул. И, наконец, слабая надежда на подъем экономики в начале двадцать первого века, первые успехи на работе и переход в компанию «Южнефтегазпром», где он стал сначала руководителем сектора, затем заместителем заведующего отедлом, начальником геологического отдела и, наконец, вице-президентом компании.

Вертолет летел достаточно низко, чтобы увидеть сожженное оборудование, места прежних боев, разрушенную террористами инфраструктуру, искусственные нефтяные озера, появившиеся в результате утечки нефти из труб. Он знал, что капля нефти убивает все живое на пятьдесят лет. И понимал, какой именно вред причиняют эти разлившиеся нефтяные пятна экологии, флоре и фауне на юге Ирака.

В некоторых местах они обратили внимание и на работающее качалки, на сохранившееся оборудование. Вертолет сел прямо на поле, рядом с небольшим уцелевшим двухэтажным зданием, где находилось правление нефтедобывающей иракской компании. Муслим Вюсал предложил Сеидову пройти в здание. Они зашли в помещение, где их должны были ждать руководитель компании и его главный геолог. Руководитель был назначен сюда недавно, прежний погиб два месяца назад во время полета на вертолете, когда летательный аппарат был сбит с земли. Руководителем компании был назначен Зухайр Масуди. А главным геологом здесь работал уже восьмой год Исрафил аль-Азраки, который вообще был местный житель и работал на этих промыслах уже больше тридцати лет.

Вся делегация вошла в кабинет Масуди. Прилетевший вместе с ними Муслим Вюсал представил членов делегации. Затем представил обоих руководителей иракской компании. Неожиданно аль-Азраки закричал, поднимая обе руки.

– Это вы, наш господин! Не может быть! Прошло столько лет! – Он упал на колени, чтобы поцеловать руку прибывшему Фархаду Сеидову.

Члены делегации недоуменно смотрели на него. Зухайр Масуди обратился к своему заместителю:

– Что ты делаешь, Исрафил? Кто этот человек?

– Он святой, – убежденно сказал аль-Масуди, – этот человек работал в этих местах больше двадцати лет назад. Я тогда был совсем молодым человеком. А он представитель семьи самого Пророка, да будет Аллах всегда вместе с ним. Он из рода «сеидов».

– Приветствую вас на нашей земле, – взволнованно произнес Зухайр Масуди, прикладывая руки к сердцу, – мы всегда рады видеть у себя потомков великого рода.

– Неужели это правда? – усмехнулся Головацкий. – Я думал, что это обычные легенды.

– Ничего не говорите, – дернул его за рукав Гладков, – у мусульман особо почитаются все члены клана «сеидов». Это люди считаются потомками Пророка. Среди потомков почти все королевские фамилии на Востоке, много священнослужителей.

– Как хорошо, что нас прислали именно с таким человеком, – громко сказал Головацкий, – теперь буду говорить всем в Москве, что я лично знаком с потомком самого Пророка.

– Тише, – снова толкнул его Гладков, – нужно говорить в более уважительном тоне.

– Он настоящий святой, – продолжал рассказывать аль-Азраки, поднимаясь с колен. – Если бы вы знали, как он себя вел. Я помню, как во время налета иранской авиации он спас самого…

– Не нужно ничего говорить, мой старый друг, – попросил Фархад, – сейчас другие времена. Нас могут неправильно понять.

– Вы правы, господин. Но вас все старики помнят. И говорят, что сам Аллах помог вам тогда остаться в живых и спасти отца нашего…

– Я тогда вытащил раненого из горящей машины, – закончил за него Сеидов. – Не будем сейчас об этом вспоминать. У меня к тебе просьба. Наш геолог и его переводчик хотят просмотреть ваши карты, чтобы сверить их с нашими. Ты сможешь все организовать?

– Конечно, господин. Я все сделаю. Пусть они пойдут следом за мной.

– И ваше техническое оборудование, – вспомнил Фархад. – Господин Масуди, вы можете показать нашим сотрудникам состояние вашего оборудования? Если, конечно, это не секрет…

– Какие могут быть секреты от представителя рода «сеидов»? – спросил Масуди. – Пусть они пойдут за мной, и я сейчас вызову нашего начальника технического отдела.

Масуди повел за собой Резникова и Кажгалиева. Вместе с аль-Азраки ушли Гладков и Головацкий. Когда они вышли, Сеидов остался с прилетевшим вместе с ним Муслимом Вюсалом.

– Вы действительно «сеид»? – недоверчиво спросил Муслим Вюсал.

– Кажется, да. Моя фамилия Сеидов, и мой дед был Мир-Джафаром Сеидовым. Его тоже считали прямым потомком самого Пророка, да будет благословенно имя его.

– Почему вы ничего не сказали? – удивился Муслим Вюсал. – А я думал, что вы обычный «кяфур» – неверный. Вы ведь русский, как вы можете быть представителем такого рода?

– Я мусульманин и азербайджанец, – ответил Сеидов, – в такой большой стране, как Россия, живет много разных народов. И миллионы мусульман, которые являются ее гражданами. Вы должны знать, что во Франции живет шесть миллионов мусульман, а в Великобритании два миллиона.

– Значит, вы действительно человек из семьи Пророка, – восторженно произнес Муслим Вюсал. – А кого вы тогда спасли? О ком говорил аль-Азраки?

– Отца одного из сотрудников компании, – соврал Фархад. – Мне повезло, я вытащил его из горящей машины.

– Сам Аллах водил вашей рукой, – убежденно сказал Муслим Вюсал. – Вы разрешите мне взять часть вашей одежды, чтобы показать ее своей семье?

– Обязательно, – согласился Сеидов, – а сейчас подождем, пока вернется Зухайр Масуди, и переговорим с ним. Может, он будет со мной более откровенен, чем с представителями американской или английской компании.

– Они не отдадут вам эту нефть, – тихо сообщил Муслим Вюсал, – я не хочу вам врать.

– Мы знаем. Американцы вообще не любят отдавать то, что им принадлежит. Или им кажется, что это им принадлежит.

– Они никого сюда не пускают, – очень тихо согласился Муслим Вюсал и, оглядевшись по сторонам, еще тише добавил: – Но здесь повсюду есть люди Юсуфа аль-Рашиди, которые не дают американцам нормально работать. Они уже заявили, что не допустят прихода сюда американцев или англичан. Они считают, что эта нефть принадлежит только нашему народу.

– Возможно, они считают правильно, но боюсь, что сегодня никто не готов их слушать. В лучшем случае их могут амнистировать, в худшем – просто уничтожить.

– Их не так легко уничтожить, – возразил Муслим Вюсал, – они повсюду. И самый умный среди них сам Юсуф аль-Рашиди. С его именем мы рано или поздно выгоним отсюда всех «кяфуров» и освободим Ирак.

– Не сомневаюсь, что так и будет, – пробормотал Фархад, – но до этого еще далеко. «Кяфуры» совсем не торопятся отсюда уходить. Они думают, что могут оставаться здесь вечно. Они не могут отсюда уйти, пока здесь убивают, а вы не прекратите убивать, пока они здесь. Вот такой замкнутый круг.

В свой кабинет неспешно вернулся Зубайр Масуди.

– Я готов помогать вам, – взволнованно заявил он, – если вы получите право на разработку этих месторождений. У нас нет ни средств, ни людей, ни технического оборудования. Американцы сначала сразу хотели все купить, но мы им ничего не продали. Ни одного участка. Тогда они решили провести этот тендер. Но потом отозвали свои заявки. А сейчас снова заявили, что готовы в нем участвовать. Мы считаем, что их интересует не только нефть. Они хотят получить контроль над этим участком, который находится на границе с Ираном. Им нужно получить все эти земли под свой контроль.

– А ваш губернатор готов их отдать?

– Конечно. Он американский ставленник. Будет делать то, что ему скажут. И никогда не выступит против американцев. Если они его решат бросить, то он долго не протянет. Пусть снимут охрану с его резиденции – и люди сами ворвутся туда, чтобы покончить с ним. Все знают, как по его звонку был расстрелян дом лидера наших повстанцев Юсуфа аль-Рашиди.

– Повстанцев… – пробормотал Сеидов. – В мире его называют иначе.

– Мы знаем, но для нас он руководитель повстанцев, а не глава террористов, – твердо заявил Масуди.

– И в вашей компании есть люди, которые его так называют?

– Так его называют все иракцы, – сообщил Масуди.

Фархад согласно кивнул. Значит, здесь Юсуф аль-Рашиди не считается террористом. Это достаточно ценная информация, которую нужно будет использовать.

– А вы сможете сообщить ему, что сюда прилетел Фархад Сеидов? – неожиданно даже для самого себя спросил он.

Масуди переглянулся с Муслимом Вюсалом и ничего не сказал. Очевидно, он боялся гнева губернатора не меньше, чем боевиков аль-Рашиди.

– Пусть ему просто об этом сообщат, – настойчиво повторил Фархад, – и больше ничего не нужно делать.

Масуди снова посмотрел на человека губернатора, который находился в его кабинете.

– У нас не может быть связей с этим террористом, – смущаясь, произнес Масуди, – но я полагаю, что мой заместитель аль-Азраки, возможно, знает, где скрываются люди аль-Рашиди.

– В таком случае нужно попросить аль-Азраки, – решительно произнес Фархад, – и вообще я думаю, что вам лучше подумать. Что вы хотите? Чтобы сюда приехали люди, которые не понимают вас и никогда не поймут ваших обычаев и образа вашей жизни? Они будут жить в своих домах, откроют здесь свои казино, ночные клубы, дома терпимости…

– А если придете вы, то здесь ничего такого не будет? – недоверчиво спросил Масуди.

– Будет. Но в гораздо меньших размерах. Возможно, мы сумеем договориться, чтобы сюда возили вахтовым методом наших инженеров и рабочих. Можно даже договориться, чтобы это были в основном мусульмане, которые будут совершать намаз, верить в Аллаха и есть полагающуюся им пищу.

Он подумал, что это будет сделать достаточно трудно, ведь инженеры-нефтяники люди достаточно независимые и в большинстве своем атеисты. Но об этом говорить не следует. Пусть верят, что все прибывающие россияне будут пять раз в день молиться Аллаху и соблюдать все остальные заповеди. Потом разбираться будет поздно, подумал Фархад. Господи, какую чушь я иногда несу. Если среди нефтяников будут верующие люди, то это их личное право. Американцы тоже могут предъявить свои козыри, объявив, что пошлют сюда только мусульман. Как тогда им парировать это утверждение? Только за счет личного знакомства с аль-Рашиди. Нужно будет использовать именно этот фактор, задействовать его на будущее. Пусть вернется аль-Азраки, и тогда Фархад с ним переговорит. Может, ему действительно впервые в жизни удастся задействовать и свои личные знакомства. Он даже не мог предположить, что так охотно раскрывавший ему свою душу Муслим Вюсал был многолетним агентом полиции, который уже твердо решил сообщить своему «куратору» о факте возможного знакомства прибывшего гостя с аль-Рашиди.

Но даже Муслим Вюсал не мог предположить, кого именно спас двадцать два года назад прибывший гость. И ему предстояло узнать об этом уже через несколько минут. И испытать потрясение вместе с руководителем иракской компании Зухайром Масуди.