Том 2

Второй том Сочинений И.В. Сталина содержит произведения, написанные преимущественно в период со второй половины 1907 года по 1913 год, до ссылки товарища Сталина в Туруханский край, где он пробыл по февраль 1917 года. Эти произведения охватывают, главным образом, два периода революционной деятельности товарища Сталина, период Бакинский и период Петербургский.

Произведения, относящиеся к первой половине 1907 года, посвящены тактике большевиков в первой русской революции. В произведениях, написанных с июня 1907 года — в период революционной деятельности товарища Сталина преимущественно в Баку, освещается борьба большевиков с меньшевиками-ликвидаторами за сохранение в укрепление нелегальной революционной марксистской партии.

Предисловие

Второй том Сочинений И.В. Сталина содержит произведения, написанные преимущественно в период со второй половины 1907 года по 1913 год, до ссылки товарища Сталина в Туруханский край, где он пробыл по февраль 1917 года. Эти произведения охватывают, главным образом, два периода революционной деятельности товарища Сталина, период Бакинский и период Петербургский.

Произведения, относящиеся к первой половине 1907 года, посвящены тактике большевиков в первой русской революции (“Предисловие к грузинскому изданию брошюры К. Каутского "Движущие силы и перспективы русской революции"”, статья “Избирательная борьба в Петербурге и меньшевики” и другие). Статьи этого времени печатались в грузинских большевистских газетах “Чвени Цховреба” и “Дро”. На русском языке они публикуются впервые.

В произведениях, написанных с июня 1907 года — в период революционной деятельности товарища Сталина преимущественно в Баку, освещается борьба большевиков с меньшевиками-ликвидаторами за сохранение в укрепление нелегальной революционной марксистской партии (“Партийный кризис и наши задачи”, “Резолюции, принятые Бакинским комитетом 22 января 1910 г.”, “Письма с Кавказа”). Вопросам руководства революционным рабочим движением и профсоюзами посвящены статьи: “Что говорят наши забастовки последнего времени?”, “Нефтепромышленники об экономическом терроре”, “Совещание и рабочие” и другие. Итогам V съезда РСДРП посвящена работа “Лондонский съезд РСДРП (Записки делегата)”. Статьи И.В. Сталина этого периода, помещенные во втором томе, печатались в газетах “Бакинский Пролетарий”, “Гудок” и “Социал-Демократ”.

Со второй половины 1911 года наступает Петербургский период революционной деятельности товарища Сталина (1911–1913 гг.). Товарищ Сталин, возглавив Русское бюро ЦК, руководит работой партии в России по осуществлению решений Пражской конференции партии. К этому времени относятся произведения, посвященные, главным образом, новому революционному подъему в рабочем движении, задачам большевистской партии в связи с выборами в IV Государственную думу. К ним принадлежат: листовка “За Партию!”, статьи — “Новая полоса”, “Они хорошо работают…”, “Тронулась!..”, “Наказ петербургских рабочих своему рабочему депутату”, “Воля уполномоченных”, “Выборы в Петербурге” и другие. Статьи печатались в петербургских газетах “Звезда” и “Правда”.

Во второй том входит известная работа И.В. Сталина “Марксизм и национальный вопрос” (1913 г.), в которой развита большевистская теория и программа по национальному вопросу.

1907

Предисловие к грузинскому изданию брошюры К. Каутского “Движущие силы и перспективы русской революции”

[1]

Имя Карла Каутского не ново. Его давно знают как достойного теоретика социал-демократии. Но Каутский известен не только с этой стороны, он замечателен также как солидный и вдумчивый исследователь тактических вопросов. В этом отношении он завоевал большой авторитет не только среди европейских товарищей, но и у нас. Это и не удивительно: сегодня, когда тактические разногласия раскалывают российскую социал-демократию на две фракции, когда взаимная критика часто обостряет дело, переходя в дрязги, и выяснение истины крайне затрудняется, — весьма интересно послушать такого беспристрастного и опытного товарища, каким является К. Каутский. Вот почему наши товарищи с таким рвением принялись изучать тактические статьи Каутского: “Государственная дума”, “Московское восстание”, “Аграрный вопрос”, “Русское крестьянство и революция”, “Еврейские погромы в России” и др. Но с несравненно б

о

льшим вниманием товарищи отнеслись к настоящей брошюре, и это потому, что здесь затронуты все те главные вопросы, которые разделяют социал-демократию на две фракции. Дело в том, что Плеханов, который недавно обратился к иностранным товарищам для выяснения наших злободневных вопросов, оказывается, с теми же вопросами обратился и к Каутскому и просил соответствующего ответа и у него, на что Каутский, как видно из его слов, ответил настоящей брошюрой. После этого, разумеется, с тем большим вниманием товарищи должны были отнестись к упомянутой брошюре. Ясно, что тем большее значение имеет для нас эта брошюра.

Поэтому будет очень полезно, если мы хотя бы в общих чертах вспомним вопросы наших разногласий и попутно выясним взгляды Каутского на те или иные вопросы,

На чьей стороне Каутский, кого он поддерживает, большевиков или меньшевиков?

Первый вопрос, который раскалывает на две части российскую социал-демократию, — это вопрос об общем характере нашей революции. Что наша революция буржуазно-демократическая, а не социалистическая, что она должна закончиться разрушением феодализма, а не капитализма, — это ясно для всех. Но, спрашивается, кто будет руководить этой революцией и кто объединит вокруг себя недовольные элементы народа: буржуазия или пролетариат? Пролетариат ли пойдет в хвосте за буржуазией, как это имело место во Франции, или буржуазия пойдет за пролетариатом? Вот как стоит вопрос.

Меньшевики устами

Избирательная борьба в Петербурге и меньшевики

Нигде не было такого обострения избирательной борьбы, как в Петербурге, Нигде не было таких столкновений между партиями, как в Петербурге. Социал-демократы, народники, кадеты, черносотенцы, большевики и меньшевики в социал-демократии, трудовики,

[9]

эсеры и народные социалисты среди народников, левые и правые кадеты в кадетской партии — все они вели ожесточенную борьбу…

Зато нигде так ясно не выявлялась физиономия партий, как в Петербурге. Это так и должно было быть. Избирательная борьба — это живое дело, а узнать партии можно только на деле. Ясно, что чем ожесточеннее велась борьба, тем отчетливее должна была выявиться и физиономия борющихся.

В этом отношении весьма интересно поведение большевиков и меньшевиков во время избирательной борьбы.

Вы, вероятно, помните разговоры меньшевиков. Они еще до выборов заявляли, что Учредительное собрание и демократическая республика — излишний груз, что прежде всего нужна Дума и кадетское министерство, вследствие чего нужно избирательное соглашение с кадетами, В противном случае, дескать, победят черносотенцы. Вот что писал накануне выборов вождь меньшевиков

Череванин:

“Было бы нелепостью и безумием для пролетариата пытаться, как это предлагают некоторые, вместе с крестьянством вступить в борьбу и с правительством и с буржуазией за полновластное и всенародное Учредительное собрание” (см. “Наше Дело” № 1).

Самодержавие кадетов или самодержавие народа?

Кто должен взять в руки власть во время революции, какие классы должны стать у кормила общественно-политической жизни? — Народ, пролетариат и крестьянство! — отвечали и теперь отвечают большевики. По их мнению, победа революции — это диктатура (самодержавие) пролетариата и крестьянства в целях завоевания восьмичасового рабочего дня, конфискации всей помещичьей земли и установления демократических порядков. Меньшевики отвергают самодержавие народа и до сих пор не давали прямого ответа на вопрос, кто же должен взять в руки власть. Теперь же, когда меньшевики явно повернули к кадетам, — они более смело заявляют, что власть должны взять кадеты, а не пролетариат и крестьянство. Послушайте:

Правда, крупнейший марксист К. Каутский ясно говорит, что демократическая диктатура пролетариата я крестьянства необходима, но где К. Каутскому тягаться с Потресовым: всякий знает, что Потресов — подлинный марксист, а Каутский — нет!

Другой меньшевик добавляет:

Пролетариат борется, буржуазия заключает союз с правительством

“В отличие от французской буржуазии 1789 года прусская буржуазия… опустилась до уровня какого-то сословия… которое с самого начала было склонно к измене народу и к компромиссу с коронованным представителем старого общества”.

Так писал К. Маркс о прусских либералах.

И, действительно, революция по-настоящему еще не развернулась, как немецкие либералы пошли на сделку с “верховной властью”. И эту сделку они вскоре осуществили и затем вместе с правительством ополчились против рабочих и крестьян. Известно, как язвительно и метко разоблачал К. Маркс это двуличие либералов:

“Без веры в себя, без веры в народ, брюзжа против верхов, страшась низов, эгоистичная по отношению к тем и другим и сознающая свой эгоизм, революционная по отношению к консерваторам, консервативная по отношению к революционерам, не доверяющая своим собственным лозунгам, боящаяся мирового урагана и эксплуатирующая его в свою пользу, лишенная всякой энергии, представляющая собой сплошной плагиат, она пошла, потому что в ней нет ничего оригинального, она оригинальна в своей пошлости, она торгуется сама с собой, без инициативы, без всемирно— исторического призвания — точно старик, над которым тяготеет проклятье… без глаз, без ушей, без носа — полная развалина, — такою очутилась прусская буржуазия после мартовской революции у руля прусского государства” (см. “Новая Рейнская Газета”).

[15]

Нечто подобное имеет у нас место теперь, в ходе русской революции.

Памяти тов. Г. Телия

[21]

Чрезмерное восхваление умерших товарищей вошло в обычай в наших партийных кругах. Замалчивание слабых сторон и преувеличение положительных — характерная особенность нынешних некрологов. Это, конечно, неразумный обычай. Мы не хотим следовать этому обычаю. Мы хотим сказать о тов. Г. Телия только правду, мы хотим познакомить читателя с Телия, каким он был в действительности. И вот действительность говорит нам, что тов. Г. Телия как передовой рабочий и как партийный работник был до конца безупречным и неоценимым для партии человеком. Все то, что больше всего характеризует социал-демократическую партию: жажда знаний, независимость, неуклонное движение вперед, стойкость, трудолюбие, нравственная сила, — все это сочеталось в лице тов. Телия. Телия воплощал в себе лучшие черты пролетария. Это не преувеличение. Нам это покажет сейчас его краткая биография.

Тов. Телия не принадлежал к числу “ученых”. Он самоучкой одолел грамоту и стал сознательным. Уехав из сел. Чагани (Телия был родом из сел. Чагани, Кутаисского уезда), он нанялся в качестве домашнего слуги в какую-то частную семью в Тифлисе. Здесь же он научился говорить по-русски и пристрастился к чтению книг. Но ему быстро надоела профессия слуги, и он вскоре поступил в железнодорожные мастерские, в столярный цех. Эти мастерские сослужили большую службу тов. Телия. Они были его школой, здесь он стал социал-демократом, здесь он закалился и стал стойким борцом, здесь же он выдвинулся как способный и сознательный рабочий.

В 1900–1901 годах Телия уже выделялся среди передовых рабочих как один из достойных вожаков. Со времени демонстрации 1901 года в Тифлисе

[22]

тов. Телия уже не знал отдыха. Пламенная пропаганда, создание организаций, участие в ответственных собраниях, упорная работа в деле приобретения социалистического самообразования — вот чему отдавал он все свое свободное время. Его преследовала полиция) разыскивала “с фонарем в руках”, но все это только удваивало его энергию и жажду борьбы. Вдохновителем демонстрации 1903 года (в Тифлисе)

Телия знал роковое состояние своего здоровья, но не это тревожило его. Его беспокоило лишь одно — “праздное сидение и бездействие”. “Когда же я дождусь того дня, когда по-своему развернусь на просторе, снова увижу народную массу, прильну к ее груди и стану служить ей”, — вот о чем мечтал запертый в тюрьме товарищ. И эта мечта сбылась. Через полтора года его перевели в “малую” кутаисскую тюрьму, откуда он сразу же бежал и появился в Тифлисе. В это время в партии происходил раскол. Тов. Телия тогда примыкал к меньшевикам, но он вовсе не походил на тех “казенных” меньшевиков, которые меньшевизм считают “кораном”, себя — правоверными, а большевиков — гяурами. Телия не походил и на тех “передовых” рабочих, которые изображают себя “социал-демократами от рождения” и, будучи круглыми невеждами, потешно кричат: нам знания не нужны, мы — рабочие. Характерным свойством Телия было именно то, что он отрицал фракционный фанатизм, всем своим существом презирал слепое подражание и до всего хотел дойти своим умом. Вот почему, бежав из тюрьмы, он тотчас же набросился на книги: “Протоколы второго съезда”, “Осадное положение” Мартова, “Что делать?” Ленина, его же “Шаг вперед”. Надо было видеть исхудавшего, пожелтевшего Телия, который, настойчиво корпя над книгами, с улыбкой говорил: “Как я вижу, решить, быть ли большевиком или меньшевиком, не так-то легко; пока не изучу эти книги, до тех пор мой меньшевизм построен на песке”, И вот тов. Телия, изучив необходимую литературу, вдумавшись в споры между большевиками и меньшевиками, взвесил все и только после этого сказал: “Я, товарищи, большевик; как мне кажется, тот, кто не большевик, несомненно, изменяет революционному духу марксизма”.

После этого он становится апостолом революционного марксизма (большевизма). По решению организации, в 1905 году он направился в Баку. Устройство типографии, налаживание работы районных организаций, участие в руководящей организации, присылка статей для “Пролетариатис Брдзола”