Тень Ирода

Абдуллаев Чингиз

6

 

Два дня Орловский и Агаев потратили на поиск настоящих «авторитетов». Столица давно была разделена на враждующие группировки, у каждой из них был свой определенный район и свои места базирования. Базой чеченской группировки традиционно считалась гостиница «Украина».

Но после двух взрывов подряд искать там «авторитетов» было наивно. Милиция и ФСБ начали массовую проверку, устраивали облавы, выставляли дополнительные посты. Многие главари преступных кланов решили покинуть город, перебираясь в более спокойные места. Несмотря на подключение к поискам обоих офицеров ФСБ, профессионалов из МУРа, выйти на руководителей чеченской мафии в Москве так и не удавалось.

В этот вечер Славин, как всегда задержавшись на работе, вышел позднее обычного. Прошел к стоянке ФСБ, где находилась его машина, запустил двигатель и вдруг почувствовал за спиной чье-то дыхание.

— Сиди спокойно, дорогой, — сказал незнакомец. — Мы с тобой должны немного покататься.

— Почему? — спросил подполковник, уже догадавшийся, кто его «гость».

— Меня уважаемые люди послали. Говорят, скажи Владимиру Сергеевичу, что мы хотим с ним встретиться. Два дня ваши сотрудники вместе с МУРом весь город перетряхивают, ищут каких-то «авторитетов». А разве у чеченцев могут быть «авторитеты»? У нас просто есть уважаемые люди, которых мы ценим за их ум и дружескую помощь.

Славин выехал со стоянки.

— Куда дальше? — спросил он.

В зеркале заднего обзора он видел лицо незваного гостя. Обычное лицо сравнительно молодого человека. Встретив такого в толпе, он решил бы, что перед ним либо русский, либо белорус. Чеченец был светлый, со светло-карими глазами и хорошо говорил по-русски.

— Сначала на Мосфильмовскую, — предложил сидевший на заднем сиденье пассажир, — а потом я тебе покажу дорогу.

Поражало не само присутствие чеченца на охраняемой стоянке ФСБ, а то, как быстро другой стороне удалось установить, кто руководит группой офицеров ФСБ, так желающих встретиться с руководителями чеченских преступных группировок в Москве. Впрочем, в последние два года Славин ничему не удивлялся.

Во время боев у чеченской стороны находили даже карты Генерального штаба России. Всепобеждающий вирус коррупции, проникший на театр военных действий, сделал из героических прорывов армии посмешище, из военных планов дети делали «журавликов», а самые секретные поручения Генштаба и ФСБ почти сразу становились известны чеченскому командованию.

Уже после начала войны никто не хотел признаваться, что поводом к ней была чеченская нефть, транспортировка которой шла через Чечню, и амбиции двух президентов — российского и чеченского. Каждая сторона, напротив, говорила о законности именно своего режима, обвиняя своих соперников в чудовищных преступлениях.

Когда они подъехали на Мосфильмовскую, незнакомец назвал другой адрес; Славин повернул туда. Пока незваный гость вел себя спокойно, не угрожал и не особенно нервничал.

— Слушай, к кому мы едем? — спросил подполковник.

— Там узнаешь, — загадочно сказал чеченец. — Мы обещаем, что с тобой ничего не будет.

— Надеюсь, — пробормотал Славин, внимательно следя за дорогой. Он уже давно заметил следовавший за ними темно-синий «Вольво-960». Когда он свернул в один из переулков и «Вольво» свернул за ним, сомнений уже не оставалось. За их машиной кто-то следил.

— Это ваши ребята на «Вольво» за мной увязались? — уточнил Славин.

— Я же тебе сказал: не беспокойся. Все будет нормально.

Они въехали в какой-то двор, и к машине подошли двое парней. Знаками они попросили Славина выйти из машины и, проведя дворами, усадили в микроавтобус «Фиат». Они еще довольно долго куда-то ехали, и наконец парни, сидевшие с двух сторон, вышли, предлагая Славину следовать за ними.

Славин вылез и оглянулся. Машина снова стояла во дворе какого-то незнакомого трехэтажного дома. Приехавшие с ним ребята показали ему на дом, сами остались на месте. У входа его встретил еще один парень и так же молча показал, куда идти. Наконец он оказался в большой комнате, где за столом сидели двое. Один был молодой, лет двадцати пяти — тридцати. Другой постарше, ему было лет пятьдесят. Густая борода и усы делали его облик особенно колоритным.

— Здравствуй, подполковник, — сказал он. — Извини, что доставили тебя сюда таким необычным способом.

— Ничего, — сказал Славин, усаживаясь за стол, — видимо, у вас были основания.

— Да уж, — усмехнулся бородатый, — основания были. Сейчас милиция каждый час облавы проводит. По всей Москве чеченцев избивают. Дети многих честных людей боятся в школу ходить. Как только узнают, что чеченец, начинают издеваться или избивать. А в Москве знаешь сколько чеченцев живет?

— Представляю, — вздохнул Славин. — А что вы хотели? Это ответная реакция. Заодно, вместе с вами, бьют азербайджанцев, лезгин, аварцев, считая их почти вашими родственниками. Я сегодня видел сводку по городу. Знаете, скольким вашим на базарах и в магазинах головы проломили? Считают, что вы эти взрывы в городе организовали.

— Поэтому мы тебя и позвали, — нахмурился бородатый. — Только из-за этого мы вдвоем в Москву вернулись. Чтобы с тобой встретиться. Твои офицеры уже два дня контакты ищут. Весь МУР перетряхнули. А мы с тобой поговорить хотели без свидетелей. Нам лишние люди ни к чему. Поэтому мы узнали, кто командует этими офицерами, и вызвали сюда именно тебя. Как думаешь, правильно сделали?

— Это зависит от цели нашей встречи, — заметил Славин. — Я ее пока не знаю.

— Это ты должен говорить. Ты ведь хотел с нами встретиться. Хотя нет. У нас тоже такое желание возникло. Мы хотим тебе правду рассказать.

— Я знаю, — спокойно ответил подполковник, — сейчас вы мне расскажете, что эти взрывы организовали совсем другие люди.

Бородатый усмехнулся. Молодой по-прежнему молчал, не сводя глаз с подполковника.

— Умный ты, — сказал бородатый. — Сам догадался или помогли?

— Какая разница. Я просто рассуждал, как нормальный человек. Сколько таких, как ты, людей у чеченцев? Один процент, ну пусть два, ну пусть пять. А все остальные? Как им жить, как учить детей в школе, общаться с людьми? Да и вы не дураки, чтобы такое организовывать. Понимаете ведь отлично, в какие античеченские погромы все это может вылиться.

— Правильно говоришь, — согласился бородатый. — Мы тебя сюда позвали не из-за себя. Наше дело такое: либо сегодня убьют, либо завтра. Либо свои пристрелят, либо милиционеры что-нибудь придумают. Но при чем тут дети? Там, в метро, дети погибли, женщины, старики. Мы проверили всех наших людей. Это чеченцы не делали. Никто не мог такую вещь сделать. На войне мы сражаемся, когда нас убивают, и мы убиваем, но вот так, подло, чтобы детей убивать, такого мы не могли сделать.

— Я так и думал.

— Мы из-за этого тебя и позвали. Хотим, чтобы ты понял. Чтобы всем рассказал — чеченцы не подлецы. Среди нас есть убийцы, есть грабители, чего там скрывать. Можно подумать, среди других народов их не бывает. А те ребята, которые в Чечне воюют, — те настоящие герои. Они не как мы умирают. В Чечне сейчас люди за свободу воюют. Но взрывать детей мы не умеем. Ни мы и ни те ребята, которые там воюют. Хочу, чтобы ты понял. Такого мы сделать не могли. Это кто-то другой делает и нам все пришивает.

— А вы знаете кто?

— Если бы знали, — нахмурился чеченец. — Знаешь, какие убытки несем? Миллиарды. Все магазины закрыли, все лавки. Милиция избивает наших ребят, ломает стекла, мешает торговать. Мы не знаем кто, а если узнаем, сами глотку перегрызем, чтобы на нас не сваливали в следующий раз.

— А может, нам лучше заключить мирный договор на время? — улыбнулся Славин.

— Какой договор? — нахмурился молодой. — Я говорил, с этим кагэбэшником ничего нельзя иметь общего, — почему-то по-русски сказал он, обращаясь к своему напарнику. Может, для того, чтобы его понял подполковник.

— О чем говоришь? — не понял и бородач. — Какой договор?

— Давайте вместе искать этих подонков. Мы со своей стороны, а вы — со своей. Судя по всему, организация дела у вас поставлена серьезно. Если смогли мою группу просчитать, узнать, кто ее возглавляет, устроить встречу — значит, информаторов у вас хватает. И даже среди наших сотрудников тоже. Поэтому, ребята, не будем друг другу бабки забивать. Я все равно после того, как мы закончим операцию, начну искать, каким образом и через кого вы на меня вышли. Не обижайтесь, поймите меня, это моя работа. Я это обязан сделать. А вы, при ваших связях, можете ощутимо помочь всем нам. И себе в том числе. Давайте вместе искать того, кто мог устроить такой взрыв в метро.

— Мы уже ищем, — сказал молодой. — Сами найдем — сами разберемся.

— Глупо, — убежденно возразил Славин. — Вы убьете нескольких исполнителей, а об этом никто не узнает. Наоборот, скажут, чеченцы лютуют. Нельзя так делать. Нужно, чтобы этих людей арестовали. Чтобы все узнали, что это не вы сделали. Что у этого чудовищного преступления были заказчики.

— Он правильно говорит, — кивнул старший из собеседников. — Нужно искать не тех, кто эту бомбу принес в метро, а тех, кто им заплатил за это деньги.

— Они всегда все говорят правильно, а потом нас же и обвиняют, — огрызнулся молодой. — Не верю я ему. Он тоже нас обманывает, как и все остальные. Ему важно только свое следствие закончить, найти виноватых. Стрелочников. Кто бомбу подложил. А больше его ничего не интересует. Ему ведь полковником стать нужно.

— Врешь! — разозлился Славин. — Я в метро был в тот день. Все сам видел. Врешь, негодяй, мне нужны виноватые не потому, что мне за это звездочку на погоны нацепят. Плевал я на эту звездочку! Мне важно найти мерзавцев. И я их все равно найду. И без вашей помощи найду. Просто, пока будем искать, вам будет плохо, все шишки все равно на вас падают.

— Ладно, — решительно заключил бородатый, — может, ты и прав. Но и мы правы, подполковник. Враг ты наш все равно. И звездочку третью ты давно получить хочешь. А насчет метро ты, наверно, прав. Нам всем искать нужно. В общем, сделаем так: если мы что-нибудь узнаем, мы тебе позвоним. Скажем: привет от дяди Володи. Значит, жди в машине наших сообщений. Все понял?

— Телефон вы тоже знаете? — улыбнулся Славин. — Ребята, я начинаю вам завидовать. Вы прямо как вражеская разведка работаете.

Его собеседник улыбнулся в ответ, показывая свои крепкие зубы.

— Иначе нельзя. На войне как на войне. Так, кажется, в Европе говорят.