Тень Ирода

Абдуллаев Чингиз

36

 

В одиннадцать тридцать в дежурной части управления внутренних дел на воздушном и водном транспорте раздался звонок. Дежурный майор, зевнув, поднял трубку, лениво произнес необходимые слова. И услышал:

— Двадцать третьего числа в аэропорту Внуково должен произойти взрыв. Примите меры.

Говоривший положил трубку так быстро, что майор не успел ничего спросить. Он растерянно посмотрел на часы, засекая время, когда позвонил неизвестный. «Оперативная группа может не успеть», — подумал с тревогой дежурный, опять поднимая трубку. Их управление было расположено на улице Марины Расковой, в самом центре города.

Почти сразу после этого звонка неизвестный позвонил в линейный отдел внутренних дел аэропорта Внуково и повторил точно такое же сообщение. И общий сигнал тревоги прозвучал почти сразу.

В эту ночь в аэропорту многие не спали. Были переброшены дополнительные наряды, вызваны инспектора-кинологи с натренированными на запах взрывчатки собаками, приехали специалисты из Министерства обороны и ФСБ. Была приостановлена отправка самолетов. Аэропорт нес колоссальные убытки, но по требованию административных органов ни на один полет не давал согласия. Количество скопившихся самолетов продолжало увеличиваться.

Начали проверять багаж всех туристов, сдаваемый в самолеты. Перекрыли подходы к аэропорту и проверяли все машины. После двух взрывов в Москве угроза третьего была слишком очевидна, чтобы ею мода было пренебречь.

Дронго понимал всю опасность своего появления в аэропорту. Понимал, что не имеет права появляться там ни при каких обстоятельствах. Но он знал и другое. Взрыв в аэропорту мог унести десятки жизней, и поэтому он обязан был туда ехать. Уже подъезжая к аэропорту на автобусе, он обратил внимание на посты проверяющих, задействованных по всей дороге. Его телефонные звонки оказали должный эффект. Никто не воспринял их как шутку. И хотя напряжение первых часов уже спало, тем не менее повышенные меры безопасности оставались не только во Внукове, но и в других аэропортах.

Единственное, что мог себе позволить Дронго, это купить очки в большой роговой оправе с нормальными стеклами, чтобы хоть как-то замаскироваться в толпе людей, что было достаточно трудно, учитывая его рост и внешность. Уже на аэровокзале он сторговался с одним подвыпившим типом и купил его непонятный головной убор, то ли бывшую кепку, то ли бывший картуз, который он долго чистил, а затем, превозмогая обычную брезгливость, все-таки нацепил на голову при подъезде к аэропорту. Заодно он купил на аэровокзале большой чемодан, в который напихал массу взятых тут же московских газет. Со стороны он был похож на несколько потерявшегося, перепуганного суматохой и беспорядком провинциала. Авиационный билет он купил в Ростов, на вечерний рейс, чтобы не вызывать подозрений своим появлением в аэропорту в случае проверки документов.

И теперь, сидя с ненужным ему чемоданом и с отвращением ощупывая свой головной убор, который он нацепил с огромным трудом, так как он был ему мал, Дронго думал о том, как важно предотвратить сегодня взрыв. Про Диму Виноградова он старался не вспоминать сознательно отодвигая эту мысль на задний план. После вчерашней неудачи на Миусской площади и смерти Ковровой у него не оставалось никаких нитей, связывающих его с Виноградовым. Найти офицера ФСБ который к тому же скрывается, в многомиллионном городе было просто нереально.

Он не хотел себе признаваться в этом, но понимал, что Виноградов тоже знает о готовящихся взрывах. Значит, он тоже попытается появиться в аэропорту или хотя бы даст о себе знать. Но каким образом? Каким образом может помочь Виноградов, если он все время видит одно лишь предательство со всех сторон? Если уже погибли почти все члены его группы. Передать документы в газету? Где гарантия, что их напечатают, а не перехватят раньше, чем он успеет оттуда уйти? Наверное, Мамонтов предусмотрел и такой вариант.

Записаться на прием к руководству и чистосердечно все рассказать? Тоже не подходит. К какому именно руководству? Кому может доверять Виноградов, а кому не может? Он ведь наверняка этого не знает. Это единственный шанс был — отдать документы Дронго. Но он не сумел этого сделать. Вернее, противная сторона сделала все, чтобы это не состоялось. Так каким образом действовать парню, попавшему в такую переделку?

Автобус подъехал к зданию аэропорта. Повсюду торговали разными мелочами, милиция старалась не обращать внимания на подобную «коммерцию». В самом здании было традиционно шумно, грязно и неустроенно. Все куда-то спешили, нервничали, ругались сморкались, плевались, спали, ели, опаздывали, встречались. Отмечалось обилие сотрудников милиции, постоянно мелькающих в толпе. Дронго ходил среди людей, заглядывая многим в лица. Он понимал, что шанс увидеть Виноградова почти минимальный, нереальный. Но это был единственный шанс, и он обязан был иметь его в виду.

На демонстрационном табло все время вспыхивала новая информация. Вылет авиалайнеров задерживался от получаса до трех часов. Шла тщательная проверка самолетов и багажа. «Почему они думали, что Исаев идеальный кандидат для подобной работы? — вспомнил вдруг Дронго. — Судя по рассказам — опустившийся тип, пьяница, бывший уголовник. Работал на каре, подвозил грузы. — Он задумался. — После проверки на контроле грузы забирают рабочие аэропорта, грузят на свои машины и подвозят к самолету. Именно здесь, когда никто не проверяет, и можно поставить взрывное устройство. Но нужно пронести его в аэропорт. Каким образом?»

Он решил проверить. Вышел из здания, пошел налево. Здесь был специальный вход для иностранных туристов и гостей, проходящих через комнату официальных делегаций. Дронго прошел несколько помещений, подошел к выходу на улицу, через который можно было попасть в зал официальных делегаций. «Какой идиотизм, — подумал он. — Чтобы попасть в зал, нужно выйти из здания и пройти по внутреннему полю, где гостя никто не может контролировать».

В дверях стоял пожилой дежурный. Он предупредительно поднял руку.

— Вы куда, товарищ? — спросил он равнодушно. Дронго снял наконец свой головной убор, очки. Теперь перед дежурным стоял солидный, уверенный в себе человек. Изменилась даже его походка. Строго взглянул на дежурного. Поставил чемодан рядом с собой.

— Меня ждут в депутатской. Они предупреждали, что я приеду.

— Ваша фамилия есть в заявке?

— Не знаю, — строго ответил Дронго. — Мне нужно пройти, чтобы разобраться. Я сейчас все равно вернусь. У меня часть чемоданов в машине.

— Идите, — разрешил дежурный, — только потом позвоните.

Дронго вышел из здания. Самолеты стояли совсем недалеко. Он пошел направо. Дошел до небольшой ограды, где стоял еще один человек. Этот вообще ничего не спрашивал, просто стоял и смотрел на самолеты. Дронго пересек небольшой дворик и вошел в депутатскую комнату. Раньше эти комнаты назывались депутатскими, потом, по предложению знаменитого поэта, они были переименованы в залы официальных делегаций. Перестройка мирно закончилась, известный поэт уехал преподавать в Америку, а залы так же, как и раньше, остались недоступными для большинства людей. Правда, теперь, в отличие от прошлых лет, сюда могли попадать не только государственные чиновники.

Сказочно разбогатевшие на разграблении собственной страны, на галопирующей инфляции, на неустроенности первых, самых диких и страшных лет постперестроечного процесса реформ, «новые русские» . также допускались в эту «святую святых» каждого аэропорта. Во Внукове не мудрствуя лукаво целому ряду

акционерных обществ, банков, коммерческих предприятий разрешали подавать заявки и регистрировать через эти залы банкиров и коммерсантов, их секретарш и помощников, их гостей и друзей. Многим государственным структурам в этом, разумеется, было отказано. Новые времена диктовали новые нравы. Да и в самом зале была установлена такая оплата, что отбивала охоту у средних чиновников посещать эти залы. Средними, разумеется, они были не в смысле должности, а в смысле получения взяток. Самыми богатыми людьми в России в конце двадцатого века стали государственные чиновники, росчерком пера позволяющие течь нефтяным рекам и работать коммерческим банкам.

Государственные чиновники, охотно и счастливо богатевшие, имели даже идеолога в лице бывшего мэра столицы профессора экономики Гавриила Попова, который, лучезарно улыбаясь, объяснял всем, что чиновник должен иметь право на свою прибыль во время общей приватизации. Подобного оправдания коррупции не было придумано ни в одной системе за всю историю человечества. Сам бывший мэр, похожий на добродушного кота, умело воспользовался всеми событиями развала страны и начал с того, что просто присвоил себе дачу бывшего президента огромного государства, заявив о ее приватизации.

Теперь, войдя в зал официальных делегаций, Дронго обратил внимание на находящихся там людей. По их костюмам и кейсам было трудно разобраться, кто есть кто. Без сомнения, они были либо чиновниками, имеющими доходы выше среднего, то есть больше официальной зарплаты президента США, либо коммерсантами чьи доходы вообще не поддавались никакому сравнению.

Миловидная дежурная долго искала его фамилию в заявках. Он обратил внимание на мелькавшие названия компаний и банков. Не найдя его имени, девушка улыбнулась и покачала головой.

— Видимо, не успели, — сказала она.

— Кажется, вы правы, — согласился Дронго. — А мне что делать?

— Может, вашу заявку передали в отделение Интуриста, — предположила дежурная. — Вы пройдите туда и проверьте.

— Мне снова нужно возвращаться тем же путем? — спросил он.

— Да, — мило улыбнулась девушка.

— Можно, я пока оставлю здесь свой чемодан?

— Конечно, — разрешила дежурная, — оставьте его рядом с диваном.

Он поставил чемодан и снова вышел на улицу. Снова прошел через дворик, миновал небольшую ограду, примерно в полметра, вышел на летное поле, прошел метров двести и вошел в здание аэровокзала.

— Нет заявки? — спросил дежурный.

— Есть, — кивнул он, — иду за другими вещами. «Как у них все просто, — с досадой опять подумал Дронго. — Такая охрана в том здании, где обычные пассажиры, и такая беспечность здесь. Исаев мог получить посылку, и никто бы даже не спросил, откуда она у него появилась».

Он собирался подняться на второй этаж, где находилось отделение Интуриста, когда услышал поразившие его слова. Из аэропортовских динамиков женский голос произнес:

— Дима Виноградов, у стойки номер пять вас ждет ваш дядя. Повторяю. Потерявшийся мальчик Дима Виноградов, вас ждет ваш дядя у стойки номер пять.

— Где эта стойка?! — кричал Дронго.

— В другом здании, — показал перепуганный дежурный.

Дронго выскочил на улицу. «Черт возьми! Все правильно! Я не учел важного психологического фактора: они просто не могли привести в аэропорт слишком много своих людей. Тогда взрыв в аэропорту мог бы вызвать известные подозрения, они же хотят избежать этого любой ценой. Наверняка не все сотрудники полковника Мамонтова знают о деталях операции „Возвращение Голиафа“. Подробности известны только нескольким руководителям. И даже те, кто находится здесь с Мамонтовым, могут не знать всех деталей операции». Все это промелькнуло у него в голове, пока он бежал к другому зданию.

Они все верно просчитали. Конечно, Виноградов приехал в аэропорт, тоже понимая, что это его единственный шанс. Может, он где-то прячется, а.у них слишком большой дефицит времени и людей. Значит, им нужно выманить его любым способом. Они и выманили его, применив такую подлую уловку. Виноградов решит, что это сам Дронго вызывает его на встречу, и подойдет к стойке номер пять. Как же он этого не учел?

Задыхаясь, он ворвался в здание, бросился искать стойки. Пятнадцать, двенадцать, девять. К пятой кто-то подходил. Дронго сунул руку в карман. Если ничего не получится, нужно хотя бы защитить парня. Вот. Вот он, Дима Виноградов! Стоит у стойки, озираясь. Он даже не представляет, как его дешево купили. Ведь так легко использовать человеческое благородство. Дронго уже собирался крикнуть ему, когда с разных сторон к Виноградову рванулись люди. Тот, в последний момент, очевидно, поняв, что происходит, хотел побежать к выходу, толкнул одного, отбросил второго и уже успел удалиться от стойки метров на пять, когда прозвучало сразу несколько выстрелов подряд.

Нет, хотел закричать Дронго! Но стоял, словно в оцепенении. Стрелявший, высокий мужчина с бледным лицом, громко сказал:

— Террорист!

Виноградов упал на пол. Одна из пуль, очевидно, попала в сердце, и парень был мертв еще до того, как коснулся пола. Кричали женщины, плакали дети. Мамонтов подошел к поверженному. Дронго следил за его действиями с какой-то холодной ненавистью. Один из сотрудников Мамонтова наклонился и достал из кармана старшего лейтенанта листки бумаги. Это был план операции «Возвращение Голиафа». Мамонтов усмехнулся, забрал листки. Обернулся и снова громко сказал:

— Это террорист! Вот такие как он, устраивают нам взрывы в метро.

Никто не заметил, как полковник легко достал из другого кармана Виноградова удостоверение сотрудника ФСБ. Паспорт на чеченскую фамилию для Димы Виноградова уже был давно приготовлен. Он лежал в кармане Мамонтова, там же, куда он положил изъятый документ. Вокруг собрались люди. Многие ругали лежавшего на холодном полу человека. Одна тетка, в большом пуховом платке, подойдя ближе, плюнула на труп, погрозив ему кулаком. А Дима Виноградов лежал, широко раскинув руки, словно собираясь защитить эту землю, и этот аэропорт, и все человечество от мамонтовых. Дронго не стал подходить ближе. На сердце у него была боль, такая дикая, режущая боль какой у него никогда прежде не бывало. Он еще раз холодно посмотрел на Мамонтова, словно стараясь запомнить его лицо. Вокруг суетились сотрудники милиции, люди в штатском, снова кричали женщины. Дронго медленно повернулся, чтобы выйти из здания аэровокзала. И в этот момент грохнул взрыв.