Тень Ирода

Абдуллаев Чингиз

27

 

Капитан Агаев вернулся в свой кабинет, уже понимая, что именно произошло. И хотя явных следов вторжения чужих людей здесь уже не было, по очень многим малозаметным и заметным мелочам он понял, что во всех кабинетах уже побывали сотрудники Мамонтова.

После того как Славин попросил руководство перевести их в это крыло здания, решив исключить таким образом возможность скрытой утечки информации, он сидел в этом кабинете вместе с Орловским. В соседнем, смежном, кабинете работали Светлова и Виноградов. В третьем, отдельном, кабинете сидел сам Славин. Запасные ключи от своего кабинета Владимир Сергеевич всегда хранил у Орловского.

Во всех трех кабинетах были проведены обыски, которые ничего на дали. Компьютер Димы Виноградова куда-то исчез, очевидно, аппарат взяли отсюда, чтобы «поколдовать» над ним и попытаться выжать из него все, что мог знать его владелец, получить все сведения, которые он туда мог ввести.

Теперь необходимо было принимать решение. Агаев вспомнил номер телефона, который дал ему Дронго. Но звонить из здания ФСБ все равно невозможно. Они наверняка будут слушать все его разговоры. Неужели они действительно искали здесь этот документ? Агаев облокотился о стол и задумался. Совершенно ясно, что все, что могло представлять хоть какой-то интерес, они забрали. Здесь больше ничего не может быть. Но ясно и другое — документа, который сумел взять Виноградов, они не нашли. Именно поэтому и выжидают, пытаясь через других членов группы выйти на Диму и самим вернуть важную бумагу.

Агаев посмотрел на стол Орловского. Там обычно стояла его любимая статуэтка маленькой фарфоровой собачки, привезенной кем-то из Голландии. Сейчас ее на столе не было. Заинтересовавшись, он подошел ближе. Наклонился и увидел лежавшую под столом собачку. При падении она разбилась на две части, и теперь ее симпатичной мордочке не хватало левого глаза и левого уха. Гамза поднял сломанную статуэтку и положил обратно на стол.

«Они ждут от меня поисков Виноградова, — понимал он. — Ждут решительных действий, моей активности». Он вернулся на свое место и снова сел, сложив руки на груди. Они ведь вполне могли установить и наверняка установили камеры, чтобы наблюдать за ним.

Нужно что-то делать, что-нибудь придумать. Теперь он уже не сомневался, что в смерти Славина и Орловского виноваты сотрудники Мамонтова. Весь ход их предыдущего расследования подтверждал этот вывод. Но знать об этом — мало. Нужно суметь выйти из здания. Они сделали вывод из бегства Виноградова, и теперь все дежурные предупреждены. Он обязан выйти отсюда, чтобы найти Диму и получить наконец тот самый документ, который все объясняет.

В этот момент раздался телефонный звонок. Агаев снял трубку. Он уже не сомневался, что их телефон прослушивается.

— Да, — сказал он.

— Простите, — услышал незнакомый голос, — мне нужен товарищ Орловский.

— Его нет, — ответил Агаев. — А кто его спрашивает?

— Это из монастыря говорят. Он насчет собачки звонил, интересовался, хотел взять ее.

— Какую собачку? — не понял Агаев. Жена Орловского не выносила животных, и ничто в мире не могло заставить ее погладить кошку или собаку. При мысли о жене товарища сердце болезненно сжалось. «Нужно будет поехать к ней и рассказать о смерти ее мужа», — подумал Агаев.

— Он просил собачку. Говорит, из Голландии привезли. А у нас теперь только одна собачка есть, на нее похожая.

— Его нет, — раздраженно повторил Агаев и положил трубку. «Что за дурацкий звонок, — подумал он и посмотрел на стол Орловского. — Собачка из Голландии, — вдруг вспомнил он. — Собачка из Голландии! Она стояла на столе у Орловского. Откуда этот монах знает про фарфоровую статуэтку? Собачка из Голландии означает пароль. Чтобы он понял, что звонивший часто бывал в кабинете Орловского. А у них есть еще одна собачка. Какая собачка?»

Он вспомнил, что, когда собачка появилась на столе у Орловского, все начали шутить над майором, а особенно изощрялся Виноградов, пока наконец Орловский в сердцах не заметил, что собачка похожа на самого Диму. И все расхохотались. Собачка действительно была чем-то похожа на Виноградова. Как сказал тот тип? Он звонит из монастыря, и у них есть другая собачка. Это про Диму Виноградова. Точно. Дима в монастыре! В каком монастыре?

Агаев бросился в другой кабинет. На столе у Димы лежал календарь, подаренный его знакомым монахом.

Тот кажется, был его двоюродным братом. Он начал искать календарь. Неужели его забрали? Они не могли ничего знать о монастыре. Вот он, нашел наконец, и Гамза прочел название монастыря. Если он правильно понял этот звонок, Дима должен быть там. Сейчас нужно выйти отсюда, чтобы встретиться с Виноградовым. Он посмотрел на часы. Было уже около шести вечера. Он может не успеть. Они наверняка ждут его активных действий. И если будет только один звонок, они смогут вычислить, где находится Дима. Нужно усложнить им задачу.

Гамза вернулся к себе в кабинет, сел за стол и начал набирать номер. Он добросовестно перезвонил сразу по пяти-шести известным ему адресам. И каждый раз двусмысленно намекал, что знает, где именно прячется Дима Виноградов. Его собеседники удивлялись, ничего не понимали в его намеках, но под конец беседы обещали обязательно проверить и найти старшего лейтенанта. Разумеется, ни один из них не имел абсолютно никакого отношения к Виноградову и действительно не знал, где находится старший лейтенант. Но все разговоры наверняка прослушивались. И теперь у Мамонтова и его сотрудников будет нелегкая ночь. А до этого он должен отсюда уйти.

Агаев сделал еще пару контрольных звонков. Пистолет они ему оставили, значит, предусмотрели даже возможность его прорыва мимо дежурных. Нужно придумать, каким образом отсюда уйти, суметь предупредить Диму о грозящей ему опасности, передать найденные им документы. Он задумался. Действительно, кому их передать? Заместителю директора ФСБ, который их курировал? Но он курирует и сотрудников полковника Мамонтова. Без его личной санкции никто не посмел бы обыскивать их кабинеты.

Остается сам директор. Но и здесь нет полной уверенности. Он человек президента и лично заинтересован в отмене выборов, зная, что у нынешнего президента нет абсолютно никаких шансов на переизбрание. Может быть, отдать их другу из СВР? Но где гарантия что он тот, за кого себя выдает?

Капитан встал, проверил оружие. Нужно принимать какое-то решение. В коридоре, конечно, никто его ждать не будет, это слишком явно бросалось бы в глаза. Но вот при выходе… Он достал ключи от кабинета подполковника, решительно открыл дверь и вышел в коридор. Там никого не было. Агаев прошел дальше и вошел в кабинет Славина.

Подошел к телефонным аппаратам и поднял трубку телефона прямой связи с заместителем директора. Через десять секунд услышал недовольный голос:

— Слушаю вас.

Он перевел дыхание. Сглотнул набежавшую слюну.

— Говорит капитан Агаев из специальной группы подполковника Славина, — четко, по-военному доложил он. — У нас в группе двое погибших. Я старший по званию. Если разрешите, я хотел бы войти к вам с докладом.

— Это нужно сделать давно, — заметил генерал. — Я вас жду.

«Надеюсь, они слышали нашу беседу, — подумал Агаев, положив трубку. — Теперь у меня в запасе есть несколько минут, пока я должен дойти до кабинета генерала». Он снова вышел в коридор и быстро прошел к лестнице. Но, спустившись на этаж ниже, не стал останавливаться, а быстро пошел вниз. Внизу, в правом крыле, находился гараж служебных автомобилей.

Дойдя до гаража, он кивнул стоявшему у входа прапорщику. Тот, улыбнувшись, отдал честь. На внутренних постах никто не был предупрежден, именно на это он и рассчитывал. Пройдя в гараж, он заметил одного из знакомых водителей, с которым обычно работала группа Славина. Он подошел к нему.

— Слава, — быстро попросил парня, — мне нужно срочно с тобой выехать.

— Что-нибудь серьезное? — спросил Слава.

— Нет. Но мне нужно выехать незамеченным. Это очень важно. За нашим гаражом могут следить.

Агаев рассчитал правильно. Парень любил разные приключения и охотно принимал участие в любых выездах.

— Садитесь, — он показал на свою машину, стоявшую в конце гаража. — Тем более что у меня уже есть заявка, я все равно должен ехать.

Капитан быстро прошел к его автомобилю, сел на заднее сиденье, затем осторожно сполз вниз. Теперь все зависит от сноровки водителя. Тот подошел через минуту. Весело подмигнул скорчившемуся капитану и сел за руль.

Еще через минуту они подъехали к воротам. Слава передал какую-то бумажку, что-то сказал дежурному, ворота медленно открылись, и… машина выехала. Агаев выдохнул воздух, кажется, пронесло! Через два квартала Слава остановил автомобиль.

— Вы сходите? — спросил он. — По-моему, все в порядке.

Агаев поднялся на сиденье.

— Сколько я должен за проезд? — пошутил он. — Спасибо тебе!

Теперь важно уйти таким образом, чтобы они ничего не заподозрили. Агаев попросил Славу остановиться у станции метро. Пусть они думают, что он уехал куда-то на метро, и перекрывают все станции. Капитан представил самодовольное лицо Мамонтова и усмехнулся. Пусть помучается, поищет, куда исчез его подопечный. Теперь полковник будет его личным врагом. Столько проколов в один день. С другой стороны, и у них были потери. Двое убитых за один документ. Пусть даже самый важный.

Еще через полчаса он уже ехал на автобусе в направлении монастыря. Часы показывали половину восьмого. Сама дорога заняла около полутора часов. На розыски монастыря у него ушло еще около часа. Потом он долго вспоминал, как звали двоюродного брата Димы, и разыскивал самого Виноградова. В десять часов двадцать минут он с ужасом узнал, что оба брата уехали в город.

Понимая, что не успеет к Никитскому переулку, капитан решил дождаться возвращения монаха и его брата. «Если даже они не вернутся, это будет сигналом к тому, что документы уже изъяты», — справедливо рассудил он. А если монах вернется без Димы, значит, сможет рассказать, что именно случилось в Никитском переулке. В половине второго ночи он наконец узнал, что именно случилось.