Тень Ирода

Абдуллаев Чингиз

23

 

Они были в кабинете втроем. За столом, в кресле хозяина, сидел заместитель директора Федеральной службы безопасности. Он был в ярости и не скрывал своего настроения. За столом, напротив него, сидели двое. Полковник Мамонтов, потерявший обычное хладнокровие, сильно покрасневший, с налившимися кровью рыбьими глазами. И другой офицер, менее взволнованный. Это был полковник Панков, руководитель аналитической программы «Возвращение Голиафа», подготовленной еще полгода назад.

Собственно, все началось после декабрьских выборов. Тогда победила оппозиция, и стало ясно, что остановить их на президентских выборах будет крайне трудно, если не невозможно. С каждым днем ситуация становилась все более определенной. Нынешний президент не мог победить ни при каком случае, даже учитывая обычные массовые подтасовки итогов выборов. Но приход к власти другого президента означал крах. Полное крушение многочисленных «прилипал», сумевших за эти годы присосаться к жирному пирогу, некогда называемому «общественным имуществом», и сказочно разбогатевших за это время.

Многие из этих «прилипал» сознавали, сколь непрочно их положение и как быстро все может измениться в худшую сторону. Многие понимали и другое — новый президент начнет прежде всего с чистки правоохранительных органов, погрязших в коррупции, прославившихся на весь мир своей воинствующей некомпетентностью, наделавших массу преступлений в Чечне, ставших синонимом непрофессионализма в решении любых вопросов и имевших лишь один положительный показатель — полную лояльность власти, позволившей им так долго, нагло и безнаказание занимать высокие должности и наживаться, создавая невероятные состояния.

Именно тогда была подготовлена абсолютно секретная программа аналитического управления, называемая «Возвращение Голиафа». Оппозиция упорно продвигалась к власти, и ее победное шествие по всей стране остановить демократическим путем было невозможно. Оставалось одно — пользуясь войной в Чечне и общей обстановкой в стране, перенести выборы отменить их или вообще приостановить действие конституционных норм.

За программу отвечал лично полковник Панков. Ее претворение в жизнь началось тогда, когда даже американские независимые наблюдатели передали, что по мнению аналитических служб ЦРУ, у нынешней власти не осталось никаких шансов и лимит доверия населения полностью использован.

Исполнение программы было возложено на полковника Мамонтова. Поначалу все шло прекрасно. В Москве были проведены две террористические акции, наделавшие много шума. Газеты и телевидение дружно набросились на чеченцев. Специальная группа следователей во главе с Воробьевым обнаружила так называемый чеченский след и чешскую взрывчатку нового образца, якобы купленную чеченцами. И, наконец, в обоих случаях были задействованы преступники из группировки бывшего информатора и агента КГБ Игоря Лысого, которые после совершения террористических актов быстро убирались. Все шло нормально, по плану.

Третий взрыв должен был состояться двадцать третьего числа, все было подготовлено к этому событию. Однако еще до второго взрыва, понимая, что поднявшаяся волна общего негодования может больно ударить по престижу ФСБ, заместитель директора, которому была поручена подобная операция, решил подстраховаться и приказал молодым сотрудникам группы Славина вести параллельное расследование. Он даже не представлял, во что это выльется.

Группа Славина оказалась достаточно целеустремленной и профессиональной, сумев раскрыть некоторые обстоятельства обоих взрывов в Москве. Но все это еще можно было нейтрализовать, если бы не неожиданно появившийся друг, который помог подполковнику и его людям более ясно увидеть верный путь. Здесь, совсем некстати, сказалась жадность бандитов, решивших убрать свои деньги из хранилища банка и невольно показавших свою осведомленность о первом взрыве. Пришлось убрать самого Лысого, а заодно и чеченцев, на которых пытались свалить всю вину за случившееся.

Но это уже не могло остановить людей Славина. И когда Рогожин честно признался, что рассказал подполковнику о встрече Мамонтова с рецидивистом за несколько дней до начала проведения террористических актов, стало ясно — Славин и его сотрудники стали просто нежелательными свидетелями. Майор Орловский даже нашел Исаева, который двадцать третьего должен был добавить в общий багаж иностранцев, отправляемый в багажное отделение, небольшой чемоданчик с адским механизмом. Пришлось принимать решение на месте и убирать обоих.

Узнав о смерти Орловского, заместитель директора приказал Мамонтову срочно найти Славина и переговорить с ним. И спешивший полковник, больше предпочитавший всегда работать кулаками и пистолетом, чем головой, положил папку с материалами «Возвращение Голиафа» к себе в ящик стола. Кто мог подумать, что у этого мальчишки Виноградова хватит наглости забраться в кабинет полковника и выкрасть документ?

Именно поэтому Мамонтов сидел теперь с красными от гнева глазами, а заместитель директора, задыхавшийся от бешенства, расстегнул пуговицы на рубашке, опуская вниз узел туго завязанного галстука.

— Там была моя виза, — говорил заместитель директора. — Как это могло случиться?

— Я не думал, что он полезет ко мне в кабинет, — в который раз оправдывался Мамонтов. — Мы сразу приняли меры. Предупредили дежурных, обыскали кабинеты сотрудников группы Славина. Но этот Виноградов успел уйти раньше.

— Мальчишка провел вас всех! — стукнул кулаком по столу заместитель директора. — Где он теперь гуляет с этим документом? Представляешь, что будет, если он отнесет его в газету?

— Не отнесет, — убежденно сказал Мамонтов. — Он должен сначала встретиться со своим подполковником и получить его приказ. Без согласия Славина он ничего не сделает. А согласие… он может получиты только на том свете.

— Ты еще шутишь! — закричал заместитель директора. — Черт бы вас всех побрал! Где труп Славина?

— Привезли к нам, — угрюмо сообщил Мамонтов. — Мы следили за подполковником до самого памятника, где он встретился с неизвестным, и тогда решили убрать его, пока он не передал документ. Потом этот неизвестный куда-то исчез, мы не успели его остановить. А труп Славина обыскали. Документа у него с собой не было. Наверное, он передал его Виноградо-еу, приказав тому уходить. Теперь старший лейтенант будет искать контакты с членами своей группы.

— И что ты предлагаешь?

Мамонтов взглянул на заместителя директора. , ничего не ответив, отвел глаза. Заместитель директора посмотрел на Панкова. Тот кивнул головой:

— У нас нет другого выхода.

Панков был высоким красивым мужчиной с модно уложенной шевелюрой светлых волос. Впечатление портил крупный нос и слишком большие уши, прижатые к черепу. Заместитель директора помрачнел:

— Сколько у них осталось человек?

— Кроме Виноградова, еще двое: Инна Светлова и капитан Агаев, — коротко сообщил Мамонтов и добавил: — Они сейчас в милиции.

— Да, — словно соглашаясь, сказал заместитель директора, — похоже, у нас действительно нет другого выхода, придется убирать всех.

Раздался телефонный звонок, и заместитель директора вздрогнул. Он знал, что этот звонок будет, и заранее боялся его.

Но все равно нужно отвечать. Он поднял трубку.

— Что у тебя там происходит? — спросил строгий голос.

— Некоторая несостыковка, — постарался как можно более спокойным голосом сообщить он.

— Несостыковка? Поэтому уже два офицера погибли?

«Уже знает», — мелькнула мысль. Он обреченно вздохнул:

— Мы принимаем меры.

— Плохо работаете, — свирепо сказал начальственный голос. — Кажется, вы недооценили этого Славина. Как он мог так далеко зайти? Может, ему кто-то помогал?

— Мы сейчас проверяем.

— Сегодня двадцатое, — напомнил голос. — Ты знаешь, сколько дней осталось до выборов?

— Да.

— Вот об этом думай. И ни о чем другом. Не надо было вообще суетиться и давать этому подполковнику такое задание. Ты умнее всех хочешь быть, поэтому так все и происходит. Никаких неприятностей быть не должно. Лично отвечаешь.

Звонивший так быстро положил трубку, что заместитель директора не успел даже попрощаться. Он бережно положил трубку на рычаги и посмотрел на сидевших перед ним офицеров.

— Нужно придумать какой-то оригинальный ход, — сказал он обоим. — Что-нибудь неожиданное, чтобы закрыть всю проблему в комплексе. И постараться не допустить утечки информации.

— Мы уже пустили слух, что между Славиным и Виноградовым произошла ссора и старший лейтенант выстрелил в подполковника, — осторожно сообщил Панков, — а потом сбежал с документами.

— Кто-нибудь верит?

— Пока верят.

— Этого мало. Подключите всех своих людей. Придумайте что-нибудь, но вопрос должен быть окончательно закрыт. Вы меня понимаете?

— У нас есть некоторые задумки по этому поводу, — сказал Панков. — Я переговорю на эту тему с полковником Мамонтовым. Группа Славина развернулась в последние несколько дней довольно активно. У них были многочисленные контакты, они получали информацию от различных источников. И очень может быть, что эти источники снова захотят встретиться с кем-нибудь из сотрудников Славина. Об этом тоже нужно подумать. У них еще был в процессе расследования какой-то неизвестный друг, с которым встречался подполковник. Вы ведь помните, что мы вышли на компьютер, который вел переговоры с Виноградовым, включившись в нашу сеть через кодированные сигналы СВР? Мы должны помнить и об этом.

— Хорошо. С этим внезапно появившимся другом Славина тоже нужно разобраться, — напомнил заместитель директора. — Это тот самый Дронго, о котором мы знаем. Его фотографии у нас нет. И мы даже не знаем его настоящего имени.

— Узнаем, — уверенно ответил Мамонтов, — все узнаем. Они от нас не уйдут.

— Найди документы, — жестко сказал заместитель директора, — или нас всех сотрут в порошок. И тебя в первую очередь.