Тень Ирода

Абдуллаев Чингиз

18

 

В этот день подполковник Славин, проснувшись, вспомнил, что до назначенного числа осталось всего четыре дня.

В этот день Дронго проснулся с неясным ощущением вины, словно он чувствовал себя ответственным за все происходящее с группой Владимира Славина.

В этот день майор Орловский проснулся раньше обычного и долго лежал, глядя в потолок.

В этот день… Словом, в этот день было прекрасное весеннее утро, солнце, наконец показавшееся из-за туч, гулявших над городом в последнюю неделю. В этот день все обещало быть прекрасным. Но для одного из проснувшихся этот день стал последним днем в его жизни.

В девять часов утра, несмотря на вчерашние ночные визиты, все члены группы Славина собрались вместе. Технический отдел уже отобрал скеллеры, якобы мешавшие сотрудникам в соседних кабинетах нормально функционировать. Но докладная записка Светловой от имени всей группы была готова. Она еще не знала о случившемся вчера, и, по единодушному мнению сотрудников, решено было пока не вписывать этих сообщений в докладную. Подполковник намеревался лично поговорить с полковником Мамонтовым.

Он записался на прием к заместителю директора ФСБ, курирующему их вопросы, и теперь терпеливо ждал, когда наконец его позовут. По его предложению Агаев поехал в милицию еще раз посмотреть все документы, связанные со смертью Игоря Лысого, и заодно проверить все обстоятельства смерти чеченского «авторитета», погибшего так вовремя и потому не сумевшего стать важным свидетелем. Орловскому было приказано найти Семена Исаева, который и должен был, по запискам Лысого, отличиться двадцать третьего числа.

В десять часов двадцать минут Славина наконец позвали к руководству. Он привычно послал к черту пожелавшего ему успехов Диму Виноградова и с докладной запиской, подготовленной Светловой, пошел.

Заместитель директора принял его в своем большом светлом кабинете. Он был традиционно одет в светлый костюм и улыбнулся, когда появился подполковник.

— Какие результаты, Владимир Сергеевич? Надеюсь, ваша группа продвинулась в расследовании гораздо дальше, чем следователи Воробьева?

— В некотором роде да, — осторожно сказал Славин, положив на стол папку с докладной.

— Рассказывайте, — потребовал заместитель директора ФСБ, откидываясь на спинку удобного итальянского кресла.

— Мы вели расследование параллельно с группой Воробьева, — начал доклад Славин, — стараясь не привлекать к себе особого внимания. Нашей целью было выяснение причин, сопутствующих этим террористическим актам и происходящих в процессе этих событий. С самого начала мы скептически относились к версии чеченского заговора, и дальнейшее расследование подтвердило нашу правоту. Все сотрудники группы исходили из невозможности совершения че-. ченцами столь варварской акции, вина за которую тут же ляжет на всех представителей чеченской диаспоры в Москве.

— Интересно, — чуть напряженно улыбнулся заместитель директора. — А вот Воробьев и его группа считают по-другому.

Славин не стал возражать и продолжал свой доклад:

— Мы были уверены, что можно, задействовав наши внутренние резервы, попытаться выйти на лидеров преступных чеченских группировок в Москве и про — вести ряд неформальных переговоров. Наша тактика имела определенный успех, нам удалось выйти на лидеров достаточно крупной группы, имеющих определенный вес в городе.

— Вы хотите сказать, что вступили в сделку с преступниками? — нахмурился заместитель директора.

— Можно сказать и так, — довольно дерзко согласился Славин. — И даже не мы вступили с ними в контакт, а они захотели встретиться с нашим представителем. В переговорах с нашей стороны участвовал я лично.

— Прямо как лидеры государств. Переговоры, рауты, коктейли, — съехидничал заместитель директора.

— Чеченцы обещали поддержку, — продолжал подполковник. — На второй встрече, состоявшейся через несколько дней, они обратили наше внимание на очень важный факт. Группа преступника-рецидивиста Игоря Лысого знала о готовящихся взрывах. Их банк находится рядом с местом первого взрыва, и за день до взрыва оттуда были вывезены все деньги, якобы для проверки надежности хранилища банка. Причем договор был заключен также за день до этой операции. По свидетельству сотрудников банка, в течение одного дня были вывезены все деньги, а после взрыва возвращены обратно. Это дает нам основание утверждать, что преступники знали о готовящемся террористическом акте.

— Совпадения вы не допускаете?

— Практически нет. Все слишком сходится. Далее. После того как мы активизировали поиски этого рецидивиста, он был убит вместе со своими телохранителями. А указавший нам на него лидер чеченской группы Хаджи Абдулла также был застрелен через день, якобы в перестрелке.

— Ваше слово «якобы» говорит о том, что вы считаете все эти убийства спланированными и осуществленными одними и теми же людьми, — холодно заметил заместитель директора.

— Да. Но и это еще не все. В процессе расследования мы обнаружили слишком явное наблюдение за нашими сотрудниками. Прослушивались все наши телефоны, кабинеты в самом здании ФСБ. Мы поменяли кабинеты из-за специфики данной операции, тем не менее прослушивание продолжалось. Мы понимаем озабоченность особой инспекции подобными проявлениями террористов, но просили бы в дальнейшем избавить нас от столь плотной опеки. У меня все. Вот здесь написано то же самое, — Славин протянул папку с докладной.

Заместитель директора взял папку и, не раскрывая, положил на стол.

— Особая инспекция занимается своим делом, вы своим, — недовольным голосом заметил он. — Очевидно, ваши слишком тесные контакты с преступниками привлекли их внимание. Согласитесь, что для них это более чем веские основания.

— Согласен. Поэтому мы и решили прекратить всякие связи с лидерами преступных группировок и просим убрать прослушивание наших кабинетов со стороны особой инспекции.

— Я этого не знал. Очевидно, они взяли санкцию лично у директора, — сказал хозяин кабинета, глядя на лежавшую перед ним папку. — Я постараюсь разобраться, в чем дело. Так какие конкретные результаты мы имеем на сегодня?

Славин поколебался. Говорить про вчерашний разговор с Рогожиным и про записки, найденные в «дипломате», или не говорить? Все-таки ребята правы: нужно сначала все выяснить.

— У нас есть ряд наработок, и в ближайшие несколько дней будем иметь конкретные результаты, — твердо сказал он. — Уже не вызывает сомнения причастность группы Лысого к обоим террористическим актам.

— Ясно, — подвел итог заместитель директора. — Значит, у вас пока нет ничего конкретного. Только домыслы, слухи, основанные на непроверенной информации чеченцев, стремящихся любым путем отвести от себя подозрение. Плохо, подполковник. Очень плохо. Я думал, вы продвинулись гораздо дальше группы Воробьева, а вы топчетесь на месте.

Славин молчал. По его докладу можно было сделать и такой вывод. Возражать было нечего. Приходилось выслушивать упреки.

— У нас не так много времени, — напомнил заместитель директора. — Мы думали, что ваши люди быстрее и, главное, более профессионально подойдут к расследованию преступления. А вы вместо этого играете в детективов. Встречаетесь с преступниками, устраиваете какие-то переговоры. Все это очень несерьезно, товарищ подполковник. А потом еще и обижаетесь, что особая инспекция проявляет к вашим людям некоторый интерес. Конечно, будет проявлять, если вы по-прежнему будете встречаться с рецидивистами и преступниками… В общем, так, — подвел итоги заместитель директора, — результаты расследования по — . ка хуже некуда. А вы ходите ко мне со всякими записками. Прошу вас лично и сотрудников вашей группы активизировать свою деятельность. Больше думать о расследовании, а не о работе особой инспекции, якобы мешающей вам нормально работать.

— Я этого не говорил, — возразил Славин.

— Но так получилось, — сказал заместитель директора. — Во всяком случае, именно такой вывод можно сделать из вашего доклада. Думаю, вы понимаете, что он меня более чем не устраивает. Я надеюсь на то, что вы сумеете придать нужный импульс работе ваших сотрудников и более профессионально подойти к расследованию. У вас нет больше ко мне вопросов?

— Нет, — ответил Славин.

— Тогда можете быть свободны, — разрешил заместитель директора.

Когда подполковник вышел, он взял папку и, положив перед собой, начал читать. Сзади скрипнула дверь, и из комнаты отдыха вышел высокий мужчина с застывшим лицом. Он подошел ближе.

— Вы все слышали, Мамонтов? — спросил заместитель директора, не оборачиваясь.

— Все, — угрюмо ответил полковник.

— Не умеете работать, — ровным голосом сказал заместитель директора. — Уберите ваши «игрушки» из их кабинетов. И снимите наружное наблюдение. Вы обратили внимание, что он не сказал ни слова о своей вчерашней находке на даче Лысого и поездке к Рогожину? Думаете, Рогожин говорит правду?

— Он мне все рассказал. Как я вам и докладывал. Их интересовало, с кем именно встречался Лысый в прошлом месяце.

— Он ему сказал?

— Говорит, что нет. Но я думаю — врет. Наверняка сказал. Они знают друг друга уже много лет.

— И подполковник ничего нам не рассказал, — задумчиво произнес заместитель директора. — Что думаете делать?

— Мне удалось узнать, какие именно документы они нашли вчера на даче. В бассейне был спрятан «дипломат» с записями Лысого. Там были фамилии его двоих убитых людей и суммы денег, заплаченные им за эти акции. В обоих случаях этот идиот написал, что деньги были возвращены. Я думаю, они уже догадались, что все это означает. И теперь будут искать Семена . Исаева. Того самого, третьего.

— Найдут?

— Мы его держим под контролем, — чуть усмехнулся Мамонтов. — Там есть наши люди. Можем устроить состязания.

— Вы не на олимпийских соревнованиях, Мамонтов, — неприязненно сказал заместитель директора. Ему был неприятен полковник даже внешне. Но приходилось иметь дело именно с таким мерзавцем. — Постарайтесь оказаться первыми. И замените его.

— Мы все сделаем, — кивнул Мамонтов.

— Этот Славин слишком много знает, — задумчиво сказал заместитель директора. — Они вообще залезли слишком глубоко. Вы так и не уточнили, кто именно выходил с ними на связь с того компьютера на явочной квартире СВР?

— Уже знаем. У нас есть свой осведомитель в СВР, — неприятно улыбнулся Мамонтов. — Там работал один придурковатый специалист по компьютерам. Сейчас он в больнице, его случайно сбила машина. Мы тут ни при чем. И еще один любитель. У него такое странное имя. Какая-то кличка.

— Какая кличка, — поморщился заместитель директора, — что вы несете? Как его имя, вы выяснили?

— Он даже не штатный сотрудник. Просто помогает им в работе, — отмахнулся Мамонтов. — Я вспомнил его кличку — Дронго.

— Что? — не поверил услышанному заместитель директора ФСБ. — Как вы сказали?

Мамонтов понял, что ошибся. Этот любитель с таким смешным именем был совсем не такой дилетант, каким они его посчитали.

— Дронго, — повторил он, все-таки недоумевая. Заместитель директора сжал кулаки.

— Господи! Только его нам не хватало! Он же погиб в прошлом году! Откуда он взялся на нашу голову?

— Мы ищем и его, — угрюмо сказал Мамонтов.

— Этот орешек вам не по зубам, — покачал головой заместитель директора. — Здесь нужен особый профессионал. Дронго лучший в мире аналитик. Суперпрофессионал.

— Я уберу его, — спокойно сказал Мамонтов.

— Теперь конечно. И не только его, — вдруг посмотрел на полковника хозяин кабинета. — У нас теперь просто нет другого выхода.