Тень Ирода

Абдуллаев Чингиз

17

 

На бывшей даче преступника было красиво. Два огромных бассейна, ухоженные дорожки, широкий подъездной путь, трехэтажный дом со стоявшими отдельно сауной, гаражом и подсобными помещениями вызывали невольное уважение к возможностям хозяев, построивших такую виллу в этом тихом месте подмосковного дачного поселка. Причем с улицы ничего нельзя было разглядеть. Забор был высотой в три метра и практически скрывал все секреты огромного приусадебного участка.

Приехавшие со следователем и его сотрудниками офицеры ФСБ начали проверку прежде всего со служебных помещений. Как обычно бывает в таких случаях, вскоре во дворе было полно людей — появились участковый, председатель местного кооператива, двое понятых, подошли соседи, даже местный врач. И это не считая четверых сотрудников милиции и четверых офицеров ФСБ.

Обыск был начат в четыре часа дня. Разделившиеся на группы искали в разных помещениях. По предложению Славина, его группа искала именно в подсобных помещениях, проверяя два больших гаража, баню сауну, домик, где жила охрана. В гараже нашли два тайника, в каждом из которых было по сто тысяч долларов. И хотя подобная находка очень воодушевила следователя, сотрудников Славина она не радовала. Они искали совсем другое.

Но даже металлоискатель не помог. Включили освещение, и мощные люминесцентные лампы загорелись по всему периметру двора. Поиски продолжались. В самом доме обнаружили еще несколько тайников, но там лежало лишь оружие — пистолеты, автоматы, даже гранаты. И никаких документов.

В девятом часу вечера уставший следователь предложил заканчивать. Все собрались во дворе, у бассейна. Перед уходом оформляли основные бумаги, собирали подписи присутствующих. Зачастую подписи ставились на чистых бланках, чтобы потом, в спокойной тишине кабинетов, все заново переписать.

Подполковник был недоволен. Кажется, они осмотрели всю дачу, даже по территории прошлись. Он подозвал участкового. Спросил:

— Здесь всегда так красиво?

— Да — ответил участковый, — но я не думал, что здесь кто-то прячется. Эту дачу строил генерал-полковник Архаров. Потом он неожиданно умер, и она так и стояла неоконченной. А потом мне говорили, что оформили на какой-то банк. Я заходил сюда раза два, все было в порядке. И хозяйка была милая женщина, все время улыбалась.

— На какой банк? — устало уточнил Подполковник. — На «ОСТ-БАНК»?

— Кажется, да, — обрадовался участковый. — Здесь всегда красиво было. Лебеди плавали, утки.

— В бассейне? — удивился Виноградов. — Они не купались здесь, что ли?

— В этом бассейне не купались, — показал участковый. — Вон в том, рядом с домом, купались. Я видел дамочек разных один раз, а здесь в основном лебеди плавали. Видите, какое дно? Здесь реже воду меняют, чем в другом бассейне.

— А зачем тогда здесь эти вышки стоят для прыжков? — спросил Дима.

— Для понта, наверно, — покачал головой участковый. — Я даже не знаю.

Славин подошел к бассейну, сел рядом с ним.' Опустил руку в воду. Задумался. Потом решительно поднялся.

— Как отсюда воду выпустить?

— Сейчас? — спросил изумленный следователь. — Уже поздно, товарищ подполковник, давайте завтра. Это еще часа на два.

— Да нет, — возразил участковый. — Я видел однажды, как они воду спускали. Очень просто. Вот там нужно открыть.

— Давайте все-таки попробуем, — настаивал Славин, и следователь вынужден был согласиться.

Орловский открыл краны, и вода из бассейна начала медленно убывать. Славин следил, напряженно наклонившись. Затем подозвал к себе Виноградова.

— Не верю я, Дима, что этот рецидивист лебедей бил Не вяжется это как-то с его обликом. Скорее, наоборот, специально птичек разных здесь держал, чтобы никто не купался. Давай посмотрим там, внизу, когда вся вода выйдет. Виноградов кивнул.

— Пойду сапоги резиновые найду. Кажется, видел их в гараже.

Когда вся вода ушла, Виноградов, уже надевший сапоги, полез вниз. Было темновато, даже проведенное освещение не очень помогало старшему лейтенанту в его поисках. Следователь все время демонстративно смотрел на часы. Он уже не раз обругал себя за то, что согласился на этот дурацкий эксперимент и приехал на обыск в сопровождении офицеров контрразведки, которые, кажется, вообще не хотят отсюда уезжать.

Вдруг стоявший внизу Виноградов громко сказал:

— Есть что-то.

Все оживились. Орловский тоже полез вниз.

Они с трудом сумели открыть одну из плиток, за которой простукивалась пустота, металлоискатель показывал наличие неизвестных металлов. И начали доставать банки с драгоценностями.

«Опять», — разочарованно подумал Славин, и в этот момент Орловский громко крикнул:

— Здесь еще какой-то «дипломат»!

— Давайте его сюда, — обрадовался подполковник. Появилась луна, и все казалось теперь каким-то нереальным, словно происходившим во сне. «Дипломат» подняли наверх, и Славин со следователем, уже не обращая внимания на банки с драгоценностями, поспешили в дом, чтобы открыть столь вожделенную находку.

«Дипломат» был заперт с помощью кода, и Славин предложил открыть его ножом. Следователь после недолгого колебания согласился. Выбив один замок и повредив второй, открыли наконец «дипломат». Там лежало несколько листков бумаги. Славин нетерпеливо схватил их.

— Здесь перечислены фамилии и проставлены конкретные суммы. Очевидно, это люди, с которыми у Лысого были дела, — понял Славин, передавая бумаги Виноградову. — Перепиши все фамилии.

Он поднял следующий лист. На нем было всего два имени. «Савелий Мещеряков», — прочел он. И сумма — двадцать тысяч долларов. Под деньгами был поставлен крест и надпись — «Возвращены». И какое-то непонятное число. Затем шло другое имя — Сергей Ха-лаев, и снова сумма и число. И та же надпись «Возвращены».

— Что бы это могло означать? — спросил следователь.

— Я думал, вы знаете, — пожал плечами подполковник. — Во всяком случае, нечто очень важное, если он спрятал эти листы бумаги так далеко. Дима, перепиши все в точности. Еще лучше, сфотографируй.

— Да, конечно, — отозвался Виноградов. На третьем листе была фамилия, которая заставила Славина на миг даже оглянуться. Он испугался, что, кроме него, эту фамилию узнает и следователь. На бумаге стояло: «Матвей Рогожин». Это был один из старших офицеров особой инспекции ФСБ. Они однажды встречались, и он помнил это имя. Рогожин обычно занимался работой с агентами. Он давно работал в контрразведке, еще с восемьдесят второго года. Кроме Славина, эту фамилию мог знать и Орловский. Подполковник, взглянув на лист, молча передал его Виноградову. Тот поднял голову.

— Переписать? — спросил ничего не подозревавший Дима.

— Да — Он все-таки надеялся, что Орловский не посмотрит. Но майор был настырный и упрямый. Он наклонился над бумагой, прочел имя и, подняв голову ошеломленно посмотрел на Славина. Видимо, что-то во взгляде подполковника сказало ему, что нужно молчать. И он не стал задавать никаких вопросов. А следователь громко прочел неизвестное для него имя.

— Рогожин. Матвей Рогожин. Наверно, тоже бандюга, какой-нибудь из его сообщников.

Рядом с фамилией Рогожина не было никаких цифр и слов. Просто одна его фамилия, и больше ничего.

И, наконец, на четвертом листке бумаги был еще целый ряд фамилий. Видимо, Лысый перед смертью хотел застраховаться и решил таким необычным образом иметь для себя нечто вроде страховочного полиса.

С дачи они уезжали в первом часу ночи. ;В машине Агаева сотрудники ФСБ сидели молча. Виноградов устроился рядом с Гамзой впереди, а Орловский и Славин на заднем сиденье.

— Вы вспомнили, кто это был? — тихо спросил Орловский у подполковника. — Не беспокойтесь. У меня в кармане скеллер. Я взял на всякий случай один с собой. Нас не подслушают.

— Конечно, вспомнил, — так же тихо ответил Славин. — Я давно его знаю. Он всегда занимается агентурными разработками подобных типов. Видимо, данные о том, что Лысый был информатором бывшего КГБ, соответствуют действительности. Меня больше интересуют другие две фамилии. Почему они тоже выделены на отдельном листке? И что это за цифры Двадцать тысяч долларов, я понял по значку на них И слово «возвращены» понятно. Но что означают эти цифры? Пять и восемь. Что они означают? На четвертом листке фамилии других людей и тоже цифры — двадцать три, двадцать семь. Или это тоже деньги?

— Может, числа? — спросил услышавший их слова Виноградов.

— Какие числа? — не понял сразу Славин.

— Ну, числа месяца, — сказал Дима. И подполковник вдруг закричал:

— Стой, что ты сказал?

— Числа месяца, — повторил смущенно Виноградов.

— Дай мне копии этих листов, — попросил Славин и, вырвав их из рук старшего лейтенанта, возбужден" сказал: — Конечно, числа. Пятого числа произошел взрыв напротив «ОСТ-БАНКА». Восьмого взрыв бы, в метро. И оба раза деньги возвращены. Значит, эти парней уже нет в живых. А почему их нет в живых?

— Они участвовали в этих акциях, — предположи. Орловский. — И потом их убирали. Поэтому написано, что деньги «возвращены».

— Точно, — Славин посмотрел на другую копию. — Семен Исаев. Двадцать третье число. Значит, мы можем знать, кто положит следующее взрывное устройство и когда. Черт возьми. Неужели все это правда?

— Куда едем? — спросил Агаев.

— К Рогожину, — подал голос Орловский. — Прямо сейчас. У нас в запасе всего несколько дней.

— Верно, — согласился Славин. — Ты помнишь его домашний адрес?

— Нет, но можно узнать. Это не проблема. Он работал с нашим Мишей, с которым очень дружил. Остановите, я сейчас позвоню, — предложил Орловский. Он вернулся через пять минут.

— — Поехали на Авиамоторную, — сказал, усаживаясь в машину. — Я же знал, что Мишка вспомнигего адрес.

Славин молчал. После стольких дней безуспешных поисков им наконец повезло. Удалось выйти на конкретных людей. И теперь он молчал, боясь сглазить удачу.

Через полчаса они были на месте. Орловский решил идти сам, но Славин возразил. Он лучше знал Рогожина и решил переговорить с Матвеем лично. Правда, был уже второй час ночи, и для этого требовалось еще и фантастическое нахальство.

Он вышел из машины, и Орловский протянул ему что-то из окна. Славин взял и только тогда понял, что это был скеллер.

Поднявшись по лестнице на четвертый этаж, Славин позвонил. Никто не ответил. Он позвонил второй раз, и наконец за дверью послышалось недовольное ворчание: :

— Кто там? — Это был Рогожин.

— Матвей, это я, Славин. Владимир Славин, — . громко сказал подполковник, видя, что хозяин квартиры смотрит на него в глазок. — У меня к тебе важное дело.

Дверь открылась.

— С ума сошел? — спросил Рогожин. — Уже второй час ночи. Все давно спят.

— Извини, Матвей, — тихо сказал Славин, — но у меня очень важное дело.

— Ну, проходи, — посторонился Рогожин, — раз такое важное. Только иди на кухню.

Подполковник прошел на кухню. Сел на узкий стул. Следом вошел хозяин квартиры. Он был по-прежнему в трусах и майке.

— Ну, говори, что случилось, — сказал Матвей, усаживаясь напротив.

— Матвей, — серьезно начал Славин, — у меня к тебе очень важное дело. Исключительно важное, иначе я не стал бы тебя беспокоить так поздно ночью. Мне нужно задать тебе несколько вопросов.

— А без предисловий нельзя? — спросил Рогожин. — Спать ведь хочу.

— Ты знал Игоря Лысого?

— Почему знал? Его убили, что ли?

— Да, застрелили вместе с телохранителями.

— Доигрался, подлец, — присвистнул Рогожин. — Ну, туда ему и дорога. Я его много раз предупреждал.

— Когда ты с ним виделся в последний раз?

— Это так важно для тебя?

— Очень.

— Месяца два назад, — признался Рогожин.

— Он же был тогда в розыске, — не поверил услышанному Славин.

— Ну и что? Можно подумать, ты впервые об этом слышишь. У нас таких случаев сколько угодно. Милиция ищет по своим каналам, а мы работаем по своим.

— О чем вы с ним говорили?

— Этого я тебе не скажу. Извини, старик, сам должен понимать. Разговоры с агентом пересказу не подлежат!

— Говори! — закричал Славин.

— Чего ты орешь? — обиделся Рогожин. — Пришел ночью и еще орет. Не кричи, разбудишь детей.

— О чем вы с ним говорили? — снова спросил подполковник.

Рогожин посмотрел на него.

— Может, ты мне объяснишь, что произошло?

— У нас есть подозрение, что он принимал участие в очень грязной операции. Понимаешь, Матвей, в очень грязной.

— Может быть, — пожал плечами Рогожин. — Он такой был сукин сын.

— Так о чем вы с ним говорили?

— О его людях. Мне нужны были несколько человек, и он назвал мне фамилии.

— Какие люди? — спросил Славин.

— Слушай, хватит! Это просто нечестно, — разозлился наконец и Рогожин. — Ты ведь прекрасно знаешь, что я не имею права тебе все рассказывать. Завтра обратишься по форме в наш отдел, и тебе выдадут информацию, которую можно читать. Спокойной ночи!

Он хотел подняться, но Славин его удержал.

— Подожди. Завтра будет поздно. Я тебе назову несколько фамилий сам. И ты только кивни. Они или нет. Халаев, Мещеряков, Исаев. Они? Я тебя спрашиваю — они?

— Господи, — покачал головой Рогожин, — ну и настырный ты, Славин. Черт с тобой. Они. Они.

— О чем вы говорили, Матвей? — печальным голосом спросил подполковник. — Один раз в жизни поверь мне, что это очень серьезно. Речь идет о гораздо более важных вещах, чем наша с тобой дурацкая секретность.

— Мы почти не говорили, — выдавил после долгого молчания Рогожин. — Просто он назвал мне несколько фамилий. А я сказал ему, где он встретится с нашим представителем. Вот и все. Тебя устраивает такой ответ?

— И эти фамилии ты потом передал нашему представителю, — понял Славин, — который и встретился с рецидивистом Лысым. Кто это был?

— Ну, знаешь, — поднялся Рогожин, — я и так рассказал тебе больше, чем нужно. Все. Спокойной ночи.

Славин поднялся следом и, глядя в глаза офицеру, сказал:

— Неужели ты ничего не понимаешь? От тебя сейчас, может, зависят десятки или сотни жизней людей. Мне нужно знать, с кем он должен был встретиться?

— Я не могу, — прошептал Рогожин, — — ну пойми ты, черт упрямый, я не имею права.

— Одевайся, — вдруг сказал Славин.

— С ума сошел! Я иду спать.

— Одевайся! — громче сказал подполковник. — Я тебя арестовываю. Прямо сейчас, здесь. За должностное преступление.

— Совсем одурел, — покачал головой Рогожин. — Иди проспись.

— Без тебя я никуда не уйду, — твердо сказал Сла-, вин. — Или ты мне скажешь, с кем должен был встретиться Игорь Лысый. У меня внизу — в машине — вся моя группа. Можешь посмотреть с балкона. Мы штурмом возьмем твою квартиру и разбудим всех соседей. Весь дом, весь квартал.

— Что с тобой случилось? — испугался Рогожин. — Может, ты пьяный?

— Мне нужно имя этого человека, — упрямо бубнил Славин, — и я не уйду, пока ты мне его не назовешь. Обещаю, никто, кроме меня и моих ребят, не будет знать об этом.

— — Может, мне вообще наняться к вам информатора? — зло спросил Рогожин. — Из-за тебя сегодня спать уже не смогу.

— Матвей, что там происходит? — послышался женский голос из спальни.

— Ничего, ничего, все в порядке. Это ко мне, — крикнул Рогожин. — Доорался, — упрекнул он незваного гостя, — уже всех разбудил.

— Имя, — как заклинание, повторял Славин, — мне нужно имя.

Рогожин потер лицо. Потом посмотрел в глаза подполковнику.

— Ты можешь дать слово офицера, что это действительно необходимо?

— Это очень важно, Матвей, — сурово сказал Славин. — Даю слово офицера. Клянусь тебе своей честью. Своей совестью. Чем хочешь, наконец.

Рогожин молчал. Потом наконец решился.

— Он встречался с Мамонтовым, — сказал Матвей. Славин закрыл глаза, словно его оглушили дубиной. Егор Мамонтов был руководителем специальной группы особой инспекции Федеральной службы безопасности России. Теперь все вставало на свои места. И эта слежка, и эти «жучки», и эти машины, следившие за ним. И даже смерть самого Игоря Лысого. И чеченца Хаджи Абдуллы.

— Что с тобой? — услышал он взволнованный голос Рогожина. — Тебе плохо?

— Спасибо, — сказал Славин, выходя из квартиры. Внизу ждали его товарищи. Он сел в машину, проверил включение скеллера и негромко сказал:

— Игорь Лысый встречался месяц назад с Рогожиным. И назвал ему эти фамилии. Для Мамонтова. С которым тоже встречался.

В глаза своим сотрудникам он не смотрел. Просто не хотел выдавать своего волнения. Был третий час ночи. В пятистах метрах от них стояла черная «Волга», в которой сидело еще трое неизвестных.