Тень Ирода

Абдуллаев Чингиз

14

 

В эту ночь Дронго не стал возвращаться в квартиру, где его должен был ждать Зиновий Михайлович. Он трижды звонил Ковровой, пока наконец в двенадцатом часу вечера она не взяла трубку.

— Вы всегда так поздно приходите домой? — начал Дронго.

— а вы звоните ко всем знакомым так поздно? — спросила Коврова. — По-моему, уже двенадцать.

— Я звоню вам весь вечер. У меня срочное сообщение. На нашей квартире что-то произошло. Зиновий Михайлович не отвечает. Я звонил и по телефону, и вызывал по нашему передатчику. Кажется, там что-то случилось.

— С чего вы взяли?

— Во-первых, я так чувствую, согласитесь, это уже аргумент достаточно весомый.

— Из-за которого вы и звоните так поздно, — ядовито уточнила Коврова.

— Во-вторых, — проигнорировал ее выпад Дронго, они с первого дня явно невзлюбили друг друга, — я говорил с Зиновием Михайловичем, и связь неожиданно оборвалась. Но перед этим он успел мне сообщить, что кто-то пытался установить местонахождение его компьютера. И этот кто-то сумел пробиться сквозь его блокировку, введя свой персональный код. Вы меня понимаете?

Женщина наконец поняла.

— Ждите, — сказала она. — Позвоните мне через час. У вас есть где остановиться?

— А вы хотите пригласить меня к себе? — пошутил Дронго.

Она просто положила трубку.

Он огляделся и зашагал по направлению к отелю. В отличие от прошлых лет, проблема гостиницы в Москве была уже не столь сложной. Через час он позвонил Ковровой, выйдя предварительно на улицу.

— Как у нас дела?

— Вы были правы, — сухо сказала женщина. — Наши люди проверили все в квартире и обнаружили, что там побывали чужие.

— Где Зиновий Михайлович?

— Его там нет.

Дронго помрачнел. Он не любил, когда убирали работавших с ним людей. Ему было жаль чудаковатого специалиста по компьютерам, случайно попавшего в Москву и так нелепо подставившегося в этой «мясорубке». Оставалась, правда, слабая надежда, что Зиновий Михайлович успел уйти. Но она была слишком призрачной.

— Он знал ваш телефон? — спросил Дронго.

— Знал, — безжалостно сказала Коврова.

— И не позвонил, — сам подвел итог Дронго. — Все ясно.

— Что вы хотите делать?

— Конкретно сейчас? Пойти спать.

— Что вы намерены делать завтра? — нервно переспросила женщина.

— Смотря по обстоятельствам. Но прежде всего встретиться с нашим другом. Вы понимаете, о ком я говорю?

— Понимаю. Вам нужна помощь?

— Пока нет. Только одна просьба. Узнайте, если возможно, что произошло с Зиновием Михайловичем.

— Вы могли бы этого и не говорить, — сухо отрезала женщина. — Это моя обязанность.

— И, конечно, выясните, кто сумел выйти на компьютерную сеть и обнаружить наше убежище. Хотя подозреваю, что это и так ясно.

— У вас все?

— Да. Спокойной ночи.

— Подождите, — раздраженно сказала женщина. — Когда вы встречаетесь с этим «другом»?

— Завтра, — он не стал уточнять, когда именно. Телефон Ковровой мог также прослушиваться.

— Потом позвоните мне, после встречи, — предложила она.

— Договорились. До свидания.

— До свидания.

В эту ночь он спал беспокойно, понимая, что его могут вычислить. И хотя он выбрал сравнительно тихую гостиницу на краю города, тем не менее рано утром он покинул ее, предпочитая позавтракать где-нибудь в центре города.

До вечера было много времени, а находиться в городе было небезопасно. Именно поэтому он поехал на Курский вокзал и, взяв билет, выехал в один из небольших подмосковных городков, где и провел весь день. И только к вечеру вернулся в город, для встречи с подполковником Славиным.

В этот день Орловский и Агаев совместно с сотрудниками МУРа проверяли все рестораны «Золотой дракон», пытаясь найти сообщников или друзей Игоря Адашева. Но тщательная проверка ничего не принесла. Впрочем, рассчитывать на подобное везение было нереально. Можно было заранее просчитать, что в первый день им не повезет. Для обнаружения преступника нужно было устраивать засады и дежурить во всех местах его возможного появления.

В шестом часу вечера, когда уставшие и голодные работники ФСБ вернулись к себе, пришло срочное сообщение о случившейся утром у магазина «Восход» перестрелке. Группа МУРа, выехавшая на место, нашла на Большой Серпуховской улице стоявший автомобиль «БМВ» с расстрелянными в нем людьми. Предварительный анализ показал, что в перестрелке у магазина были убиты сам Игорь Лысый и двое его телохранителей. По свидетельству очевидцев, нападавшие были в темных плащах и имели явно кавказскую внешность.

Сообщение о смерти преступника поступило в МУР уже после отъезда Орловского и Агаева в ФСБ, и работники уголовного розыска, знавшие об особом интересе сотрудников Федеральной службы безопасности к этому преступнику, позвонили Орловскому, сообщили о случившемся.

Снова приехавшие Орловский и Агаев убедились, что идентификация была уже проведена и отпечатки пальцев преступника неопровержимо свидетельствуют, что на этот раз был убит сам Игорь Адашев, трижды судимый рецидивист, находящийся в розыске с девяносто третьего года.

С этими ошеломляющими известиями оба офицера вернулись к подполковнику. В самом убийстве Игоря Лысого не было ничего необычного. Подобные разборки в Москве случались практически каждый день. Но настораживало само совпадение подобного убийства с активным розыском Лысого ФСБ. И самым неприятным в случившемся было то обстоятельство, что убийцы внешне напоминали выходцев с юга, а значит, вполне могли быть чеченцами, решившими таким образом подставить преступника Адашева под прицел ФСБ, отводя подозрение от самих себя.

Именно с такими неутешительными выводами Славин и поехал вечером домой. Поставил свой автомобиль на стоянку и, возвращаясь пешком к зданию ведомственной гостиницы, взглянул на часы. Было без пяти девять.

Подполковник поздоровался с дежурным, показал свое удостоверение и вошел внутрь. Затем, будто вспомнив о чем-то, повернулся и вышел из здания, словно решил немного прогуляться перед сном. В кармане у него уже лежало заранее приготовленное сообщение с просьбой еще раз связаться с ним. И записка с именем террориста, уже убитого неизвестными.

Ему было неприятно, что этот незнакомец оказался прав и их встреча состоялась слишком поздно. С другой стороны, убийство преступника еще не доказывало ни его вины, ни его непричастности к обоим взрывам. Но случившееся подтверждало мысль незнакомца о невозможности промедления в столь сложном и опасном расследовании.

Выйдя из здания и пройдя несколько шагов, подполковник достал из кармана пачку сигарет и в этот момент увидел шагнувшего ему навстречу рослого незнакомца. Он вытащил одну сигарету и, пошарив по карманам, словно вспомнил, что у него нет спичек, обратился к незнакомцу, который в этот момент «случайно» оказался рядом:

— Простите, у вас нет спичек?

— Да, конечно, — ответил Дронго, доставая и протягивая заранее приготовленные спички.

Подполковник взял, прикурил. Огонек пламени осветил его лицо. Он был спокоен, но несколько напряжен. Потом он скомкал уже заготовленную бумажку и протянул ее Дронго вместе с коробком. Для любого наблюдателя со стороны все должно было казаться естественным: человек попросил у случайного прохожего спички, закурил и, не сказав ни слова, вернул их обратно, поблагодарив обладателя коробка. Славин вернулся в здание, а Дронго, спокойно положив бумагу и спички в карман, зашагал дальше. Лишь пройдя метров двести и свернув за угол, он убедился, что за ним никто не наблюдает, вошел в подъезд дома и развернул бумажку.

«Позвоните в десять ноль-ноль», — прочел он первую фразу и номер телефона, по которому должен был позвонить. Следующие три фразы его неприятно поразили. «Вы были правы. Мне рассказали об участии в преступлениях рецидивиста Игоря Лысого. Сегодня его убили».

Дронго нервно покрутил головой. Опять опоздали, как все это глупо. Он снова посмотрел на бумагу, запоминая номер, и лишь затем зажег спичку, поджигая листок. После того как он превратился в пепел, растер его руками и вышел из подъезда.

Подполковник все рассчитал правильно. Его телефон в гостинице мог и наверняка прослушивался. А в номере напротив вот уже две недели никто не жил. Майор Воронов был в командировке, а Славин знал его номер телефона. Считать, что в ведомственной гостинице ФСБ могут прослушиваться все телефоны, было нереально. Этого просто не разрешили бы сделать другим, из-за опасения утечки информации. А собственная служба безопасности наверняка следила только за тем, чтобы по телефону не говорили лишнего. Именно на подобном противоречии и решил сыграть подполковник. Он попросил у дежурного ключи, якобы забрать оставленные у Воронова шахматы. А затем, ровно без одной минуты десять, вошел в номер майора.

Ровно в десять часов зазвонил телефон. Это был Дронго, уже понявший, что подполковник придумал какой-то трюк, с помощью которого они могут поговорить относительно спокойно.

— Это я, — сказал Дронго. — Я все понял. Мы опоздали.

— Да, — согласился Славин. — Я не думал, что все так серьезно. Его застрелили сегодня утром.

— Кто это сделал?

— Пока неизвестно. Но есть подозрение, что это гости с юга.

— Уточните, — сказал Дронго. — Это может быть не совсем верная информация.

— Завтра будем уточнять. Вы были правы. Ваша информация оказалась правильной.

— Да, — горько сказал Дронго, — спасибо.

— Вы можете завтра позвонить мне по другому телефону, — предложил подполковник. — Ровно в два часа дня.

Славин продиктовал телефон. Это был номер тетки его жены, к которой он давно обещал зайти.

— Хорошо, — согласился Дронго и, не удержавшись, добавил: — Будьте осторожны. До свидания.

Он положил трубку и, выйдя из автомата, огляделся. Все было спокойно. Видимо, подполковник действительно придумал ка*кой-то вариант, при котором можно было говорить относительно спокойно. Дронго вспомнил об убитом рецидивисте. «Как мы опоздали, — подумал он с сожалением. — С другой стороны, даже если вчера Славин назвал бы мне имя погибшего, все равно мы бы не успели. Преступника застрелили сегодня утром. Значит, его участь была решена вчера».

Дронго четко знал, как прокручивается механизм таких заказных убийств. Стрелявшие в рецидивиста люди наверняка знали, куда и с кем он приедет. Знали,

кого убивать. Приказ они могли получить только вчера. А это значило, что он шел по цепочке. На это нужно еще, как минимум, день. Как раз тот самый день, когда он упустил Славина у Киевского вокзала. Тогда он поступил неправильно, не разрешив сотрудникам СВР следовать за подполковником. Очевидно, другой стороне это удалось гораздо лучше, и они сумели услышать имя, которое ему вчера не сообщил подполковник. И тогда все сходилось. Приказ об устранении был отдан в тот же день. Вчера его получили непосредственные исполнители. А сегодня утром приговор был приведен в исполнение.

Он вспомнил, что нужно позвонить Ковровой, и спустился на станцию метро, где стояли телефоны-автоматы. Набрал номер.

— Добрый вечер, — сказал он. — У меня плохие новости.

— У меня тоже, — ответила она. — Мы нашли Зиновия Михайловича.