Тень Ирода

Абдуллаев Чингиз

13

 

На работу Славин вернулся в девять часов вечера. На этот раз в городе автомобилей было гораздо меньше, и он сумел заметить меняющиеся машины, следившие за ним, и подумать, что неизвестный, с которым он встречался, может оказаться прав. Но самое настоящее потрясение ждало его в отделе, куда он приехал. Было получено официальное сообщение из МВД, что в настоящее время установить место нахождения известного рецидивиста Игоря Лысого, или Игоря Адашева, не представляется возможным. По данным МВД, он освободился три года назад и с тех пор за совершение ряда преступлений находится в розыске.

Никто из сотрудников его группы не уехал домой. Только Светлова позвонила, предупредив старую мать о своем опоздании. Молодая женщина была разведена и не имела детей от неудачного брака. Агаев, сидевший на телефонах, почти не вставал с места. Получив по факсу сообщение из МВД, они напряженно ждали Ор-довского, уехавшего еще за час до отъезда Славина.

Подполковник, помнивший слова Дронго о том, что все кабинеты их группы могут прослушиваться, решил устроить своеобразный эксперимент. Он не стал рассказывать сотрудникам, что произошло во время встречи, ограничившись короткими словами, что обо всем можно будет поговорить завтра. Только Светловой, которая все-таки спросила, почему его вызывали второй день подряд, он пояснил, что всплыли дополнительные данные, но сначала чеченцы хотят все проверить.

— Поэтому они вас вызывали так срочно, используя компьютерное подключение? — спросила удивленная Светлова.

— Да, поэтому, — ответил Славин. От женщины не укрылась некоторая раздражительность в его голосе, и она прекратила всякие расспросы.

В техническом отделе ФСБ у капитана Агаева работал близкий друг Сергей Краюхин. Подполковник знал об этом. Именно поэтому, отозвав Агаева в коридор, он дошел до окна и, только остановившись там, спросил:

— Гамза, ты, кажется, дружишь с Краюхиным?

— Да, — подтвердил удивленный Агаев, не понимавший, почему об этом нужно узнавать в коридоре.

— Мне нужен завтра утром их «рейнджер», — тихо сказал Славин.

— Хорошо, — еще больше удивился Агаев. — Утром я оформлю заявку и получу прибор.

«Рейнджером» называли специальный прибор, позволявший обнаружить любые источники скрытого прослушивания. Новейшая радарно-ультразвуковая технология позволяла обнаружить любой «жучок» с абсолютной точностью. При этом проверялся весь возможный частотный диапазон работавших при любом режиме модуляций. Устройство было разработано в Англии и считалось суперсекретным до тех пор, пока его технологию не раскрыли советские специалисты в этой области техники.

— Нет, — возразил подполковник, — мне нужно, чтобы ты его попросил всего на один час. В порядке, так сказать, личной дружбы. И не нужно об этом никому рассказывать, даже нашим сотрудникам. Завтра утром встретимся прямо здесь, вот у этого окна, в половине десятого. Ты меня понял?

Агаев хотел что-то спросить, но, взглянув в глаза Славина, не стал ничего говорить, а только согласно кивнул головой.

Когда они вернулись в свои кабинеты, там уже был приехавший из МУРа Орловский. Увидев Славина, он поднялся и коротко доложил:

— Только что приехал, Владимир Сергеевич. Мне удалось…

— Вы уже ужинали? — перебил его подполковник. Он говорил с Орловским только на «вы». Майор был единственный из состава группы старше его по возрасту. На «вы» Славин обращался и к Инне Светловой.

— Нет, — покачал головой Орловский, — я домой заехать не успел, решил приехать прямо сюда. Знал, что вы меня ждете.

— Пойдем поужинаем, — предложил Славин, взяв за руку майора. — Кажется, наш буфет еще открыт.

— Но… — хотел возразить Орловский, однако сразу верно оценил ситуацию. Подполковник сжал его левую руку и буквально потащил за собой. Орловский понял, что в этом случае лучше молчать. И лишь когда они вышли в коридор, Светлова спросила у Виноградова:

— Дима, что происходит с нашим шефом? Он сегодня какой-то странный.

— Не знаю, — пожал плечами Виноградов, — наверно, эти непонятные встречи так на него действуют. Каждый день что-то происходит, и никаких результатов. Я на его месте вообще бы на людей бросался.

Выйдя в коридор, Славин тихо шепнул Орловскому: «Молчите» — и прошел мимо двух сотрудников ФСБ, стоявших в коридоре и о чем-то тихо беседовавших. И лишь завернув за угол, быстро сказал:

— В кабинетах — ни слова. Ни одного слова о нашем деле. Какие у вас данные по этому преступнику? В МУРе что-нибудь знают?

— Конечно, знают. Его люди работают в основном с выходцами из так называемой солнцевской группировки. Он находится в розыске, но в милиции примерно знают, где его можно найти.

— Они могут его взять?

— Сложно. У него большая охрана, хорошие связи в самой милиции. И, самое главное, они подтвердили, что он проходил по нашему ведомству, был информатором КГБ в лагерях, где отбывал наказание. Его обычно сажали с «политическими». Сейчас он формально в розыске, но фактически часто появляется в ресторанах, в казино. Видимо, в милиции не очень торопятся его арестовать. Я, во всяком случае, это понял именно так.

— Кого они вообще торопятся арестовать, — пробормотал с досадой подполковник. — А какие-нибудь конкретные места его пребывания известны?

— Ресторан «Золотой дракон». Он часто ужинает именно там. Или в казино «Гавана-клуб». — Но не так часто.

— Понятно, — кивнул подполковник. — Они даже знают его места обитания, но не могут его арестовать. Трогательное единство.

Они дошли до следующего поворота.

— Завтра поедем в этот самый ресторан. И в казино тоже, — решительно сказал Славин. — Но еще раз предупреждаю, в наших кабинетах ни одного лишнего слова до утра. Утром мы все проверим.

После небольшого ужина они вернулись к себе, и Славин разрешил всем разъехаться по домам. Был уже одиннадцатый час вечера. Он поехал в свою комнату в ведомственной гостинице, скорее напоминавшей хорошо отремонтированное общежитие. Этой ночью он спал плохо, а утром, проснувшись раньше обычного, выехал на работу и по дороге сумел проверить и убедиться, что его действительно «ведут» довольно профессионально сразу несколько автомобилей.

В девять часов Орловский, Светлова и Виноградов уже были на работе. Агаев, обычно пунктуальный и дисциплинированный, еще не явился, но Славин пояснил, что разрешил ему утром несколько задержаться. Ровно через полчаса Агаев появился в коридоре с небольшим прибором в руках. Двухкилограммовый прибор внешне напоминал обычный радиоприемник или магнитофон.

Славин первым вошел в кабинеты, где сидели его сотрудники. Это были две большие комнаты, смежные, но со своими отдельными выходами. Он подозвал — Светлову и Виноградова и написал на листке бумаги:

«Ничему не удивляйтесь. Продолжайте спокойно разговаривать».

Светлова удивленно подняла бровь, но кивнула в знак согласия, а Виноградов попытался спросить, но, заметив строгий взгляд Орловского, улыбнулся и все-таки сказал:

— Мне, наверное, нужно больше работать на компьютерах.

Вошел Агаев с прибором в руках. Славин стал сзади него и громко начал говорить:

— Вчерашний доклад Орловского убедил меня, что преступник, которого мы разыскиваем, — чрезвычайно опасный рецидивист. Милиция давно ищет его. И сообщение из МВД верно отражает суть дела.

Агаев замер у стола. Прибор показал наличие подслушивающего устройства. Агаев жестом указал на стол и продолжал поиски. А Славин продолжал говорить:

— Нужно послать запрос с просьбой активизировать поиски этого преступника. И хотя чеченцы валят все на него, я не очень доверяю им.

Виноградов изумленно смотрел на подполковника, а Светлова чуть не рассмеялась. Славин явно не был оратором, и длинные речи давались ему с трудом.

Агаев обнаружил еще два подслушивающих устройства, в стене и у окна, рядом с батареей. Сомнений не оставалось. Вчерашний незнакомец говорил правду. Собственно, можно было дальше и не проверять, но добросовестный Агаев проверил обе комнаты и нашел еще два «жучка».

Славин явно иссяк, и тогда Светлова решила прийти ему на помощь.

— Есть новые сообщения от группы Воробьева. Эти взрывные устройства были изготовлены в Чехии в последние несколько лет. Может, нужно, чтобы кто-нибудь из нас поехал в Прагу?

Подполковник, ошеломленный находками в их кабинетах, обреченно кивнул головой в знак благодарности и нехотя сказал:

— Да, конечно. Наверное, это было бы правильно. Агаев закончил проверку и испытующе смотрел на Славина. Тот махнул рукой, разрешая выйти и вернуть «рейнджер» в технический отдел. Потом, ни слова не говоря, вышел из кабинета в коридор. Орловский поспешил за ним. Виноградов и Светлова переглянулись. Виноградов нахмурился и пошел к своим компьютерам, а Светлова вернулась к документам на столе. Вышедший в коридор Орловский увидел стоявшего у окна подполковника и подошел к нему. Молча стал рядом.

— Что будем делать? — тихо спросил он.

— Я запишусь на прием к руководству, — глядя перед собой, медленно сказал Славин. — Это просто позор. Если они нам не доверяют, могли бы просто не поручать подобные задания. А раз поручили…

— Вы хотите пойти к директору ФСБ? — понял Орловский.

— Или к его первому заместителю, — кивнул Славин. — Я хочу знать, кто дал согласие на подобное безобразие. Без их личного вмешательства это дело не будет раскрыто.

— А если они знали об этом? — спросил Орловский.

— Вы так полагаете? — повернулся к нему подполковник.

— Думаю, да. Без согласия высшего руководства такие вещи просто немыслимы. Мы ведь поменяли наши кабинеты совсем недавно, после вашего первого свидания с чеченцами. Значит, уже тогда было принято решение о прослушивании. Думаю, что руководство было полностью в курсе всего происходившего. Они могут объяснить это проблемами безопасности.

— Какая, к черту, безопасность! — хмуро заметил подполковник. — Я и так докладываю почти ежедневно о нашем неудачном расследовании. И о чеченцах я генералу тоже рассказал.

— В Москве не каждый день случаются такие взрывы, — заметил опытный Орловский. — Очень может быть, что их интересуют и побочные результаты нашего расследования. Возможно, они просто боятся утечки информации.

— И поэтому нас так плотно опекают?

— Я просто высказываю свои предположения. Вы вчера виделись с этим неизвестным. Что он вам сказал?

— Он и сообщил мне обо всем. Попросил информацию чеченцев, но я ему не дал, решив все проверить. По-моему, этот парень из СВР, Дима, говорил, что подключение в нашу сеть возможно через Службу внешней разведки или МВД.

— Вы ему что-нибудь рассказали? — спросил Ор-довский.

— Нет, конечно. Попросил сутки на размышление.

— Хотите с ним встретиться? — понял майор.

— Теперь хочу. И задать ему несколько вопросов. А потом уж я решу — идти с этими данными к руководству или действовать по обстановке. Давайте вернемся, а то мы, кажется, слишком здесь задержались.

Они вернулись в кабинет, куда уже подошел Агаев. Все смотрели на Славина. Тот заставил себя улыбнуться.

— Кажется, вы решили, что можно немного расслабиться. Давайте снова пройдемся по всему делу. Посмотрим, где у нас есть возможность получить чуть больше информации, чем у группы Воробьева. Ордов-ский, где мы можем найти этого рецидивиста?

Майор взглянул на него.

— Он бывает в ресторанах или в казино, — ответил неуверенно.

— Нужно послать непосредственный запрос в МУР, — предложила Светлова.

«Я проверял, — написал на листке бумаги Орловский. — В Москве три ресторана „Золотой дракон“. Все в центре. На Каланчевской, на Ордынке и на Плющихе».

— Поедут в МУР, — громко сказал Славин, — Орловский и Агаев. Поговорите с инспекторами уголовного розыска. У них многочисленная агентура, которая знает гораздо больше, чем все руководство аппарата МВД. Может, они нам чем-нибудь помогут.

«Проверьте все три ресторана», — написал он, протягивая блокнот с записью Орловскому. Тот, прочитав, кивнул головой.

— Дима, — обратился к старшему лейтенанту Славин, — постарайся задействовать свою любознательность и получи все, что есть в МВД по этому рецидивисту. Сообщения о том, что его ищут, нам мало. Пусть передадут его подробную биографию. А вы, Инна, будьте любезны, узнайте в нашем архиве, есть ли упоминания об этом преступнике в наших архивных материалах.

— Да, конечно, — громко ответила Светлова.

— Они начали что-то подозревать, — сказал один из «наблюдателей», сидевших за столом и внимательно слушавших все разговоры.

— Да, — согласился другой, — подполковник стал слишком часто выходить в коридор. И, по-моему, они что-то пишут друг другу. Слышен скрип ручки и шелест бумаги. Нужно доложить о наших подозрениях.