Тайна венской ночи

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 7

 

За восьмой столик гости начали возвращаться постепенно. Первым вернулся Фаркаш, который пребывал в мрачном настроении. Он уселся за стол, откинул голову назад и тяжело вздохнул. За ним появилась Амалия, раскрасневшаяся и потная. Она села на краешек стула и достала из сумочки носовой платок, чтобы осторожно вытереть лицо. За ними пришел еще более недовольный Баграмов. Он огляделся по сторонам и сел на свое место, явно показывая, что недоволен этим затянувшимся торжеством. Следом вернулись Иосиф Александрович и Давид, которые о чем-то увлеченно спорили; они сели на свои места, продолжая дискуссию.

Кроме этих двоих, все остальные возвращались поодиночке, словно потеряв своих напарников по танцам в толчее новогоднего бала. К столу подошла Айша Галимова. Она заняла свое место, не глядя по сторонам, словно ее не интересовал окружающий мир. Официант подскочил к ней, доливая шампанского, и она только кивнула в знак согласия.

Затем в зал ресторана вошла Инна Яцунская. Увидев своего мужа, беседующего с Давидом, и слушавшего их Фаркаша, она неодобрительно покачала головой. Было непонятно, к кому именно относится этот жест: к мужу, не желающему танцевать, к Давиду, который был так увлечен беседой, или к Дьюле Фаркашу, бросившему ее на танцевальной площадке.

Руслан прошел в зал как-то боком, словно стесняясь своего высокого роста. Он сел, и Амалия, посмотрев на него, как бы спросила: «Как дела?» В ответ он отрицательно покачал головой. Супруга посла вошла в зал ресторана, оглядываясь в поисках мужа и телохранителя. Увидев Рахилю, Баграмов сразу вскочил.

– Нужно найти моего мужа, – заявила Айша, – иначе будет скандал. Они поссорятся с послом.

Баграмов буквально выбежал из зала – и едва не столкнулся с Вероникой, которая входила в зал ресторана. Увидев Баграмова, она хищно улыбнулась. Вероника являла собой типичный образчик человека, который при желании умеет добиваться всего, чего он хочет. Громко стуча каблуками, она подошла к столу. Рахиля нахмурилась, Инна гневно фыркнула. Вероника уселась за стол и попросила официанта налить ей немного водки; тот понимающе кивнул. Посол вошел почти сразу, как только официант отошел от их стола. Он подошел к своему месту, стараясь не глядеть на супругу. Теперь почти все были в сборе. Не хватало исчезнувшего Галимова и выбежавшего искать его Баграмова. Но последний, увидев вернувшегося посла, тоже вернулся и сел за стол.

– Наверное, выпивает где-нибудь в укромном местечке, – предположила ядовитая «Главная дочь».

– Анвар почти не пьет, – возразила Айша, – он до сих пор держит себя в хорошей форме, бегает по утрам, занимается в гимнастическом зале. Старается быть «в тонусе», как он сам говорит.

– Ему нужно всегда быть «в тонусе», – согласилась Рахиля, – ему предлагали перейти на государственную службу, но он не согласился.

– Правильно сделал, – кивнул Давид, – здесь он сам себе хозяин, а там у него были бы десятки мелких и ничтожных начальников.

– Ему не предлагали работу клерка, – возразила Рахиля. – Не нужно так категорично говорить о том, о чем вы не знаете.

– Извините, – пробормотал Давид, – я просто имел в виду, что в компании он человек, который принимает решения самостоятельно.

– Он везде будет человеком, который принимает такие решения, – подчеркнула Рахиля. – Ему предлагали очень высокие должности, и я надеюсь, что рано или поздно он согласится.

– Конечно, согласится, – вмешалась Айша, – и мы тебе всегда очень благодарны, Рахиля, за твою помощь и понимание.

– Куда он подевался? – спросила «Главная дочь». – Все уже собрались за столом, а его нет…

Она демонстративно посмотрела в сторону Вероники Вурцель, но та, совершенно не смутившись, выдержала этот взгляд. Рахиля обратилась к Баграмову:

– Может, вы его поищете? Куда он мог пропасть?

Баграмов кивнул, снова поднимаясь со своего места. Всем своим видом он показывал, что не очень охотно выходит из зала.

– Он его найдет, – кивнула Рахиля, – наш помощник по совместительству служит и в другом ведомстве, майором которого является. Так что искать и находить – это непосредственно его функции. А уже потом охранять или помогать.

– Не нужно об этом говорить, – попытался вмешаться посол.

– Все сидящие здесь прекрасно об этом знают, – возразила Рахиля, – все понимают, что твой помощник не просто помощник, а наш телохранитель, приставленный к нам от министерства безопасности.

Муж обреченно вздохнул, но больше не стал возражать.

– Все так и должно быть, – вмешался Яцунский, – вы слишком известные люди, чтобы оставить вас без охраны. Особенно вы, уважаемая Рахиля. Все знают, что вы дочь президента. В журналах и газетах часто появляются ваши фотографии.

– Лучше бы их было поменьше, – с улыбкой заметила Рахиля, – так бы я спокойно ходила по магазинам без ненужной охраны и советчиков. А теперь постоянно приходится терпеть присутствие таких Баграмовых. Хотя нас с детства окружали офицеры охраны. Ведь отец в советское время был первым секретарем обкома партии. Это уже потом, после развала Союза, он стал президентом нашей страны, лидером демократической партии и убежденным антикоммунистом. – Она первой рассмеялась своим словам.

Некоторые из присутствующих заулыбались.

– Заслуги вашего отца знают не только в нашей стране, но и во всем мире, – сказал Яцунский.

– Не нужно. Стандартная формулировка: он самый известный в мире политик, а наша страна – пуп земли, – отмахнулась Рахиля. – Все далеко не так, и вы все это прекрасно знаете. Конечно, я сознаю, что мой отец – выдающийся политик, возможно, даже слишком крупный для такой небольшой страны, как наша. Но нас не так хорошо знают в мире, и уж тем более в Европе. Часто даже переспрашивают, кто мы. Мне приходится прилагать много сил, чтобы нас по-настоящему узнали в Европе, нашу культуру и литературу. Я все время пытаюсь вытащить сюда наших музыкантов или художников, чтобы про нас знали как можно больше в Европе.

– И это правильно, – сказала Айша. – Ты молодец, Рахиля, и все знают о твоей роли в пропаганде нашей культуры за рубежом.

– Спасибо, – улыбнулась Рахиля, – я делаю все, что в моих силах. Ты не знаешь, куда делся твой непутевый муж? Кажется, мы ему просто надоели, и он решил от нас сбежать. Может, позвонить ему на мобильный?

Айша кивнула, доставая свой аппарат, набрала номер. Долго прислушивалась, но никто не отвечал.

– Странно, – сказала она, – он обычно сразу же отвечает на мои звонки. Наверное, не слышит. Там такой шум внизу…

– Может, он не внизу, – требовательно продолжала Рахиля, – какой у вас номер? Давай позвоним в ваш номер. Может, он поднялся к себе переодеться или просто умыться.

– Зачем ему переодеваться? – удивилась Айша. – Я сейчас позвоню в наш номер. Достану карточку, где указан номер телефона отеля. – Она достала карточку, набрала через международный код телефон отеля и попросила соединить с ее номером. Долго ждала, но и там не услышала ответа.

– Не понимаю, – сказала она, – наверно, все-таки не слышит.

– Или опять чем-то занят, – Рахиля сделала ударение на слове «опять», взглянув на Веронику, но наткнулась на улыбку, сжала губы и отвернулась. Вероника не просто улыбалась – она делала это понимающе. Так улыбаются женщины, познавшие вкус греховной страсти, когда одна прекрасно понимает тревогу другой. Вероника как бы давала понять, что действительно была вместе с Галимовым, но отдает себе отчет, почему троюродная сестра его жены так ревниво и беспокойно ведет себя. Рахиля, с трудом сдерживаясь, не стала ничего комментировать.

– Может, я тоже пойду его искать? – предложил Руслан, поднимаясь со своего места.

– Идите, – кивнул Иосиф Александрович, – я бы на вашем месте все-таки поднялся наверх. Может, он действительно в своем номере и не слышит телефонных звонков – войдя в ванную, например. У них большой сьют, и он мог не услышать звонков.

– Там есть телефон и в ванной комнате, – возразила Рахиля, – но проверить все-таки стоит.

– Я постараюсь его найти, – сказал Руслан. – Может, он просто встретился внизу с кем-то из старых знакомых?

– Это самая реальная причина, из-за которой он мог задержаться, – вставила Рахиля, взглянув на Веронику. – Возможно, что прежние отлучки были столь незначительными, что сейчас он решил задержаться для более важного разговора. – Она сама была в восторге от своей фразы. Фаркаш нахмурился, взглянув на Веронику, но та выдержала и этот удар, продолжая усмехаться.

Руслан поспешил к выходу.

– Так мы постепенно отправим всех на поиски Галимова, – улыбнулась Инна. Она видела взгляды, которыми обменивались Рахиля и Вероника, и это доставляло ей самое большое удовольствие. В отличие от всех остальных, Вероника была гражданкой другого государства и могла позволить себе так откровенно противостоять «Главной дочери». Инна не любила обеих, и поэтому ей особенно нравилось это затянувшееся противостояние.

– Надеюсь, он вернется раньше, чем все мы отправимся на его поиски, – рассудительно сказал посол. – Давайте выпьем еще раз за Новый год. Чтобы он был более интересным, чем предыдущий.

– Интересный не значит счастливый, – заметил Фаркаш. – Пусть он будет не таким интересным, но спокойным и счастливым.

– Это год тигра, – напомнила Вероника, – он спокойным быть не может. То черная полоса, то желтая. Тигр вообще полосатое животное.

– Нам это известно, – решила вмешаться Рахиля. – Интересным – значит насыщенным и познавательным, вот о чем хотел сказать господин посол. Каждый понимает всё в силу своего интеллекта… – Она не стала говорить «в силу своей испорченности», чтобы окончательно не вызвать разлад за новогодним столом.

– Может, нам лучше потанцевать, – предложил Давид, – пока подойдет Анвар Кадырович?

– Мы уже натанцевались, – перебила его Рахиля.

– Я думаю, лучше дождаться Анвара, – согласилась с ней Айша.

– Давайте наконец соберемся вместе и выпьем за Новый год, – поддержала их Инна.

– А я готова с вами танцевать, – поднялась Вероника. – Идемте, Давид. Новый год нужно начинать празднично, тогда все будет хорошо.

– Тогда я наберусь смелости и приглашу фройляйн Амалию, – предложил Фаркаш.

Амалия взглянула на остальных женщин, посмотрела на Веронику, почему-то покраснела и согласно кивнула головой. Они вышли первыми. А Вероника, взяв за руку Давида и громко смеясь, вышла следом.

– Экстравагантная особа, – громко произнесла Инна.

– Невоспитанная, – поправила ее Рахиля. – Она могла бы вести себя гораздо скромнее. Я думаю, Айша, тебе нужно поговорить с мужем, чтобы он не держал ее в своей компании. Она его явно компрометирует.

– Ты так считаешь? – удивилась супруга Галимова. Как и все хорошие жены, она не догадывалась об истинных отношениях своего мужа и этой сотрудницы.

– Я убеждена, что ему нужно с ней расстаться. И вообще, надо избавляться ото всей этой своры подозрительных лиц. Этот спекулянт Фаркаш, у которого такой нехороший имидж. Или господин Модзманишвили, который всегда мне не нравился. А как вы считаете, уважаемый Иосиф Александрович?

– Полагаю, что вы правы, – ответил осторожный Яцунский, – я много раз говорил об этом Анвару Кадыровичу. Конечно, фройляйн Вурцель не тот человек, который должен представлять нас в Европе. Она слишком вульгарна и не очень компетентна.

– Наконец я услышала мнение компетентного человека, – кивнула Рахиля, – спасибо. Я так и думала.

– Мне кажется, что я смогу убедить его в необходимости реорганизации нашей компании, – добавил Иосиф Александрович. – Разумеется, вы правы, когда говорите, что нужно постараться избежать сомнительных сделок и непонятных людей, которых так много вокруг нас.

– И не забывайте, что я тоже один из основных акционеров вашей компании и мне принадлежат двадцать пять процентов акций, – напомнила Рахиля.

– Мы это знаем, – кивнул Яцунский, – и вашу помощь в создании компании всегда очень ценили. Анвар Кадырович всегда говорит об этом в самых восторженных тонах.

– Пусть лучше подумает о престиже компании и не держит в ней таких «дешевок», – криво улыбнулась Рахиля, – и тогда у него все будет в порядке. Куда все же пропал Галимов?

– Мы уже остались за столом впятером, – напомнил ее муж, – давай немного успокоимся и подождем. Они все сейчас вернутся.

– Мне неприятно сидеть одной за новогодним столом без мужчин, – сказала Рахиля, даже не подозревая, что именно сказала. Ведь за столом оставался ее муж и Иосиф Александрович Яцунский, но их она, очевидно, полноценными мужчинами не считала. Инна поняла первой двусмысленную фразу «Главной дочери» и усмехнулась. Айша ничего не поняла: она решила, что ее родственница волнуется из-за отсутствия ее супруга.

Дронго допил свой чай и решил, что ему пора уходить. «Этот новогодний спор обязательно получит свое продолжение, – подумал он. – Фаркашу откажут, Давида уволят, с Вероникой не станут продлевать контракт. Судя по всему, в этой компании назревают крупные перемены. И такая истерика Рахили по поводу отсутствия Галимова тоже не к добру. Все это не может закончиться обычным выяснением отношений».

Музыка умолкла, обе пары вернулись в зал. Фаркаш галантно подвинул кресло Амалии и лишь затем сел сам. Давид помог устроиться Веронике и прошел на свое место. Он уже было собирался присесть, когда в зал вошел Баграмов. У него был растерянный, встревоженный вид. Он быстро прошел к послу и что-то сказал ему на ухо. Набатов вздрогнул и явно испугался. Снял очки, протер стекла и что-то переспросил. Баграмов кивнул головой и что-то негромко сказал.

– Что происходит, – громко спросила Рахиля, – что за глупые тайны? Может, вы скажете мне, в чем дело?

– Мы должны уехать, – сказал посол, поднимаясь со своего места.

– Ты с ума сошел, – она даже не пошевелилась, – сейчас только первый час ночи, и мы приехали в Вену на новогодний бал. Может, у тебя какие-то проблемы, но у меня их нет, и я собираюсь остаться.

– Мы должны вернуться в «Империал», – твердо сказал муж, взглянув на нее.

Очевидно, что-то в его голосе насторожило Рахилю. Он никогда с ней так не разговаривал. Она взглянула на мужа и тихо спросила:

– Что случилось?

– Неприятности, – так же тихо сказал Марат Набатов, – нам нужно срочно отсюда уйти.

– Какие неприятности? – все присутствующие смотрели на них и прислушивались к их словам.

Марат вздохнул, оглядел гостей.

– Кажется, мы должны вас покинуть, – сказал он немного дрожащим голосом. – Я уверен, что через некоторое время вы поймете причины нашего внезапного отъезда.

– Может, умер ее отец? – спросила Инна у своего мужа. Тот дернул ее за рукав, призывая молчать.

Снизу раздался крик, затем еще один. Затем послышался какой-то нарастающий шум. Посол снял очки, еще раз протер стекла и обреченно уселся на свое место.

– Вот и все, – сказал он, ни на кого не глядя, – теперь можно не спешить. Теперь уже все равно.