Тайна венской ночи

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 10

 

– Да, – ответил Дронго, – я могу разговаривать. Можете меня с ним соединить.

– Добрый вечер. Хотя нет, уже доброе утро, – услышал он в трубке. – Неужели вы действительно тот самый Дронго, с которым мы виделись двадцать лет назад?

– Вы, кажется, работали в Интерполе, – напомнил Дронго, – у вас запоминающаяся фамилия. И еще вы говорили, что среди ваших родственников есть известный скрипач Морбитцер из Германии. Я запомнил эту фамилию, ведь он часто играет моего любимого Брамса.

– Все верно, – рассмеялся Морбитцер, – значит, вы тот самый Дронго, с которым мы вместе работали.

– Верно. А где вы сейчас работаете?

– Я генеральный комиссар полиции, – сообщил Морбитцер, – и мне как раз только сейчас доложили о печальном событии в отеле «Мариотт». Старший инспектор Квернер позвонил и проинформировал меня о случившемся. Хорошо, что я в Вене – правда, на другом конце города, отмечал Новый год вместе с детьми и внуками. Я приказал провести тщательное расследование. Квернер позвонил еще раз и попросил передать мне, что в отеле находится какой-то эксперт со странной кличкой, который просил сообщить эту кличку кому-либо из руководства, кто раньше работал в Интерполе. Квернер знал, что я работал в Интерполе больше двадцати лет, и поэтому передал мне сообщение Штреллера из городской прокуратуры о том, что в отеле находится эксперт Дронго. Вот так я и узнал о вашем появлении в нашем городе.

– Спасибо за звонок, герр Морбитцер, – сказал Дронго, – я очень рад, что именно вы возглавляете полицию этого прекрасного города.

– Уже шестой год, – сообщил довольный комиссар, – и собираюсь просидеть еще несколько лет. Вы понимаете, что мы – туристический город и для нас крайне важно наше реноме. Если во время новогоднего бала у нас будут убивать гостей, количество туристов, приезжающих в наш город, резко сократится.

– Уверен, что вы этого не допустите.

– Верно. Именно поэтому я приказал Квернеру принять любую помощь, которую вы можете оказать. Это будет честью для моих сотрудников – работать с таким профессионалом, как вы.

– Спасибо, – Дронго повернул голову и посмотрел на Джил. – Я всего лишь попытаюсь проконсультировать ваших сотрудников, не вмешиваясь в ход расследования, – сразу добавил он.

– Как вам будет удобно. Можете звонить мне в любое время. Запишите номер моего мобильного телефона. Я уже все равно сегодня не лягу спать, – Морбитцер продиктовал номер телефона, Дронго записал его и, поблагодарив, положил трубку.

– Это начальник полиции Вены, – сообщил он Джил, – он сам мне позвонил.

– Узнал случайно, что ты здесь? – улыбнулась она. – Не пытайся меня обмануть. Я ведь сразу поняла, что ты «рвешься в бой». Будешь вести свое расследование, без этого ты не можешь.

– Это всего лишь гимнастика для ума, – возразил Дронго.

– Интересная гимнастика, – заметила Джил. – Там на двух этажах ресторанов было не меньше тысячи человек. И еще столько же постояльцев в отеле. Как ты сумеешь вычислить убийцу? Это просто невозможно. Зачем ты согласился? Нужно иногда думать о своей знаменитой репутации.

– Теперь я слышу голос жены сыщика, – рассмеялся Дронго, – я меньше всего думаю в таких случаях о своем реноме. Мне важнее найти преступника. А насчет тысячи человек ты не совсем права. Конечно, исключить такой вариант невозможно, но мне кажется, что убийца сидел за тем же столом.

Джил вздрогнула.

– Там сидели друзья убитого, – медленно произнесла она, – все они так мило разговаривали.

– Помнишь французскую поговорку – «Предают только свои»? – мрачно спросил Дронго. – Это как раз тот самый случай.

– И ты уже знаешь, кто это мог быть?

– Конечно, нет. Иначе я бы сразу сообщил об этом следователю. Но можно переговорить с каждым и попытаться найти возможного убийцу. Тем более что у меня уже есть некоторые «зацепки».

– И ты всю новогоднюю ночь будешь искать этого преступника? – грустно уточнила она.

– Всю новогоднюю ночь я просидел вместе со своей семьей, – напомнил Дронго, – и вместе с вами встретил Новый год. А сейчас, когда все поднялись в номера, я могу попытаться помочь сотрудникам полиции.

– И ты этого сам хочешь, – добавила Джил.

– Да, – он взял ее руку, – ничем другим я заниматься не умею. А находить преступников – это как раз моя профессия. И ты это знаешь.

– Знаю, – сказала она. – Может, ты вернешься в ванную и более тщательно вытрешься?

Он улыбнулся и вернулся в ванную. Через минуту снова раздался телефонный звонок. Джил сняла трубку.

– Да, конечно, – ответила она. – Тебя снова к телефону!

Он вышел и взял трубку.

– Я вас слушаю.

– Как мне к вам обращаться? – услышал он незнакомый голос.

– Обычно меня называют Дронго.

– Мистер Дронго, с вами говорит старший инспектор Квернер. Вы не могли бы сейчас спуститься вниз, в кабинет менеджера отеля?

– Конечно, могу. Буду через пять минут.

Дронго положил трубку.

– Вот видишь, – сказал он, обращаясь к Джил, – опять позвонили.

– Я не лягу спать, пока ты не вернешься.

– Ни в коем случае. Ложись и ни о чем не думай. А я постараюсь управиться побыстрее.

Он оделся и, уже выходя из комнаты, повернулся к Джил и с улыбкой произнес:

– Ты самая понимающая супруга сыщика на свете.

– Не подлизывайся, – улыбнулась и она.

– Это серьезно. У сыщиков обычно не бывает жен, иначе развод просто неминуем. Шерлок Холмс был холост, Эркюль Пуаро тоже холост, а комиссар Мегрэ имел супругу, с которой ему комфортно было молчать. Патер Браун тоже не был женат. Я, кажется, единственный сыщик, который женат и имеет детей. Ты попадешь в историю, Джил.

– Только они выдуманные персонажи, а мы с тобой живые люди, – напомнила она.

– Разве? Уверяю тебя, что Шерлок Холмс более реален, чем многие живые люди. У него осталась квартира, где он жил на Бейкер-стрит. Там есть даже его музей. А комиссару Мегрэ поставили памятник. Они были настоящими, в отличие от миллионов обывателей.

– Будем считать, что ты меня убедил. До свидания.

Он поцеловал ее на прощание и вышел из номера, осторожно закрыв за собой дверь. Прошел по коридору, застегивая пиджак и, словно рыцарь, готовясь к своему поединку. В кабину лифта вместе с ним вбежало сразу несколько человек, торопившихся вниз. Все весело смеялись, размахивая шарами.

У кабинета менеджера в коридоре уже сидели и стояли почти все те, кто был вместе с Галимовым за восьмым столиком. Женщины сидели на стульях. Инна Яцунская, Вероника Вурцель и Амалия. Мужчины бесцельно ходили по коридору – Иосиф Александрович, Давид Модзманишвили, Дьюла Фаркаш и Руслан. Самого посла нигде не было видно. Очевидно, он находился в это время в кабинете менеджера. Увидев Дронго, Вероника приветливо кивнула ему, как знакомому. Он улыбнулся в ответ, входя в приемную. Там находились двое сотрудников полиции.

– Меня вызвал старший инспектор Квернер, – пояснил Дронго.

– Проходите, – показал на дверь кабинета менеджера один из полицейских.

Дронго вошел в кабинет. За столом сидел Штреллер, рядом стоял Квернер. Посол Марат Набатов сидел напротив них. Штреллер, увидев Дронго, усмехнулся.

– Входите, входите, – сказал он. – А вы, оказывается, у нас знаменитость. Теперь буду знать, кто самый известный эксперт в Европе. Именно так о вас сказал комиссар Морбитцер.

– Это преувеличение, – ответил Дронго, – но я работаю экспертом по расследованию тяжких преступлений уже много лет. И, значит, могу помочь вам в расследовании этого убийства.

– Простите, как вы сказали? – вмешался Набатов. Он знал английский и немецкий языки и понял, о чем полицейские говорят с вошедшим. – Как вас зовут?

– Меня обычно называют Дронго.

– Не может быть, – вскочил со своего места Набатов, – вы тот самый известный эксперт? – спросил он, уже обращаясь по-русски.

– Не знаю, насколько известный, но эксперт, – подтвердил Дронго.

– Прекрасно, прекрасно, – обрадовался посол. – Господа, это самый известный сыщик на всем постсоветском пространстве, – сообщил он, обращаясь к Штреллеру и Квернеру. – Вы можете быть уверены, что теперь легко найдете убийцу.

Штреллер пожал плечами. Было заметно, что он не очень доверяет «чудотворцам». Для этого он слишком много лет работал в прокуратуре. Квернер только усмехнулся. В конце концов, это прихоть самого комиссара Морбитцера. Вот пусть тот и отвечает за своего подопечного.

– Что-нибудь нашли на месте преступления? – спросил Дронго. Он говорил с обоими немцами по-английски. Штреллер отвечал с очень сильным акцентом, тогда как Квернер говорил гораздо лучше.

– Ему перерезали горло, – пояснил Квернер, – кто-то подошел к нему сзади и перерезал горло. Не понимаю, как убийца мог подойти так близко.

– Почему?

– Погибший стоял у зеркала, – пояснил Штреллер, – и должен был увидеть своего убийцу, который подходил сзади. Если это был незнакомый человек, то Галимов мог обернуться. Но он не обернулся. Получается, что это был знакомый.

– Вы разве всегда оборачиваетесь на незнакомого человека? – возразил Дронго.

– Когда у него в руках нож, я хотя бы попытаюсь защититься, – ответил Штреллер, – а судя по всему, погибший мог защититься. Говорят, что он был неплохим спортсменом.

– Правильно, – вмешался Набатов, – он занимался борьбой. У него были очень сильные руки. Я думаю, что убийца подкрался незаметно, иначе он бы не сумел ударить Анвара. Тот был сильным человеком.

– Он его ударил, – возразил Штреллер, – и ваш друг ничего не сумел сделать. Убийца нанес удар прямо в горло, шансов выжить не было.

– Я могу потом спуститься и посмотреть? – спросил Дронго.

– Там работает наша бригада экспертов, – сообщил Квернер, взглянув на Штреллера, – но вы можете спуститься, если хотите.

– Орудие убийства нашли? – уточнил Дронго.

– Нет, пока не нашли, – ответил Квернер.

– Как вы думаете, кто это мог сделать? – снова вмешался Набатов. – Наверное, какой-нибудь маньяк?

– Пока не знаю, – ответил Дронго, – но я мало верю в такое невероятное совпадение. На втором этаже, где вы встречали Новый год, есть несколько туалетов. На первом их тоже несколько. Кроме того, Галимов мог подняться к себе в номер. А он прошел в самый дальний туалет, находившийся у косметических салонов, где его и убили. Получается, что маньяк ждал его именно в этом дальнем туалете. Не очень логично. И трудно поверить в подобные совпадения. Затем – дальше. Вы говорите, что Галимов был очень сильный человек, мастер спорта по борьбе. Значит, он не стал бы подпускать к себе так близко незнакомого человека и попытался хотя бы оказать ему сопротивление, оттолкнуть его. Но он этого не сделал. Отсюда выводы – убийца был знакомым Галимова, и, возможно, это сделал кто-то из тех, что сидели за вашим столиком.

– Что вы такое говорите, – всплеснул руками посол, – вы отдаете себе отчет в своих словах? У нас за столом были все, кого мы знаем уже очень давно. Может, вы и меня подозреваете в совершении этого убийства?

– А разве у вас не могло быть мотивов? – Разговор шел по-русски и оба австрийских чиновника пока не вмешивались в их диалог.

– Какие мотивы? – дернулся Набатов. – Мы даже были родственниками. Женатыми на троюродных сестрах. Даже смешно такое предположить. Он был президентом компании, а я послом, дипломатом. Не было ничего, что могло бы поссорить нас. Никаких пересекающихся личных интересов.

– Насколько я мог слышать, ваша супруга владела двадцатью пятью процентами акций его компании.

– Это ее дело, – мрачно ответил посол. – Тем более не было резона убивать его, если эта «курица» несет «золотые яйца» для моей супруги. Извините, но убийцу нужно искать в другом месте. Я знаю практически всех, кто был за нашим столом. И знаю достаточно давно, чтобы не сомневаться в них.

– Будем искать, – согласился Дронго. – А давно вы решили приехать именно сюда?

– Нет. Где-то в середине декабря. Галимов позвонил и предложил собраться здесь. Мы с женой решили приехать из Берлина, а они прилетели все вместе. Хотя нет, не все. Кажется, разными рейсами, но я точно не спрашивал.

– А Баграмов давно у вас работает?

– Семь или восемь месяцев. До него был другой сотрудник, которого потом отозвали.

– Почему?

– Я бы не хотел отвечать на этот вопрос.

– Не забывайте, что здесь произошло убийство.

– А вы не забывайте, что я посол и имею право вообще не отвечать на ваши вопросы.

– Что сразу вызовет ненужные подозрения, – заметил Дронго.

– Хорошо. Если вы настаиваете. Прежнего советника отозвали по предложению моей супруги. У нее требовательный характер, и не все сотрудники выдерживают ее строгие правила.

– Прежнего отозвали по настоянию вашей жены, – подытожил Дронго, – а Баграмова прислали вместо него. Это вы выбирали, кого к вам пришлют? Или ваша супруга?

– Он не просто дипломат…

– Я знаю, – кивнул Дронго, – он майор вашей службы безопасности. Услышал, когда сидел за соседним столом.

– Тогда тем более. Вы должны понять, что не мы выбираем.

– Ваша жена не просто супруга посла, но и дочь президента. Она могла выбирать.

– Она не возражала, – тактично ответил дипломат.

– Вы ему доверяете?

– У вас есть какие-то подозрения?

– Нет, мне интересно ваше мнение.

– Я привык доверять людям из его организации.

– Как долго вы знаете семейную чету Яцунских?

– Несколько лет. С тех пор, как познакомился ближе со своей нынешней женой. Иосиф Александрович всегда был правой рукой погибшего. Очень толковый и умный человек. Его супруга излишне впечатлительна, но они очень порядочные люди и верные друзья.

– А Дьюла Фаркаш? Как давно вы его знаете?

– Меньше остальных. Он какой-то компаньон компании. Я видел его несколько раз, и он производил впечатление солидного бизнесмена.

– Давид? Как вы можете его охарактеризовать?

– Экспансивый, вспыльчивый, излишне эмоциональный. Но, в общем-то, дружелюбный и контактный человек.

– Фройляйн Вероника Вурцель? – задал следующий вопрос Дронго, увидев, как усмехнулся Набатов.

– Я знаю ее уже два года, – сообщил посол, – очень способная дамочка с массой скрытых внутренних достоинств. Абсолютно без комплексов. Типичная немка.

– Что значит «типичная немка»?

– Культура поведения, манера себя держать, общение с мужчинами…

– Я не совсем понимаю, что значит слово «типичная»? – настаивал Дронго.

– Пожалуйста, – пожал плечами Набатов. – Когда они приехали к нам в Берлин, мы заказали им номера в «Бристоле». Всем троим. Галимову, Давиду и фройляйн Вурцель. Можете себе представить, – когда мужчины отправились в сауну, их заставили раздеться перед входом в парилку, как и положено в Германии. И через некоторое время туда вошла абсолютно обнаженная фройляйн Вурцель. Можете себе представить?

– По-моему, это нормально для Германии. Они все так делают.

– Но не совсем нормально для наших. Галимов рассказывал мне об этом со смехом. Я же сказал, что она «типичная немка».

– Давайте вспомним Амалию.

– Хороший секретарь. Галимов был доволен ее работой.

– Она часто выезжала с ним?

– Достаточно часто. У него два секретаря в приемной. Одна ездит с ним, другая сидит на месте.

– А Руслан?

– Он был помощником и, по-моему, телохранителем. Тоже бывший спортсмен.

– Остаются две женщины: ваша супруга и Айша, жена погибшего Галимова.

– Она святая, – сразу ответил Набатов, – честное слово, святая. Спокойная, выдержанная, никогда не позволяющая себе выдать свое настроение, как-то показать свое отношение. Галимов был человеком необузданных страстей и эмоций, что ему часто вредило. А она делала вид, что не замечает его эмоциональных «срывов».

– «Срывы» были частыми?

– Случались. Он был человеком ярким, интересным и богатым. Привлекал женщин. Вы знаете, иногда женщинам нужна груда мускулов вместо интеллекта, – добавил Набатов.

– Галимов часто изменял своей супруге?

– Я не буду отвечать на этот неприличный вопрос. Но он не был ангелом, это точно.

– Не забывайте, что я задаю вопросы не из собственного любопытства. Вы знали, что он изменяет своей жене?

– Это было не мое дело, – повысил голос посол, – этим должна была озаботиться его супруга. Если ей было все равно, то предъявляйте сейчас претензии именно ей. Возможно, кто-то в порыве ревности ударил Анвара. Меня это не касается. – Набатов слишком нервничал, невольно выдавая себя.

– Ясно. Вы не ответили на вопрос о вашей супруге. Как она относилась к погибшему?

– Ровно. Спокойно. Как к мужу своей родственницы. У вас больше нет вопросов?

– Есть. Мне показалось, что она слишком эмоционально реагировала на длительное отсутствие Галимова за новогодним столом. И в первом, и во втором случае.

– Мне так не показалось. Нормальная реакция. Она переживала за свою сестру.

– Тогда все, – кивнул Дронго, – только последний вопрос. Когда вы собирались вернуться в Берлин?

– Сегодня, – сразу ответил Набатов. – Надеюсь, что это всё?

Дронго взглянул на Квернера.

– Я закончил свою беседу. Можно мне спуститься вниз?

– Идемте, – сказал Квернер, – я вас туда провожу.