Тайна трех портретов

Келли Фиона

ГЛАВА VII

Неприятные сюрпризы

 

— Судя по твоему описанию, скорее всего это Саманта Тримейн, — сказала Трейси. — Правда, есть одно "но": Саманта Тримейн так себя не ведет.

Три подруги шли домой к Белинде. Она пригласила их, чтобы познакомить со своей лошадью. Холли уже успела рассказать им о странной стычке с разъяренной златокудрой старшеклассницей. Белинда сказала, что понятия не имеет, кто бы это мог быть. Но Трейси высказала догадку, что внешность ее соответствует девочке, с которой она поет в школьном хоре.

— Эта Саманта такая тихоня — сидит как мышка, ни с кем не разговаривает, — продолжала Трейси. — Всегда одна. Не могу даже представить, что ее могло так разозлить, чтобы она на тебя набросилась.

— Тем не менее набросилась, — пожала плечами Холли. — И я непременно собираюсь выяснить, почему. Должна же я, в конце концов, узнать, что я такого сделала? Я не люблю заводить себе врагов… за исключением Стефи Смит, — она состроила презрительную гримасу, — но тут совсем другое дело. Она сама напросилась.

Поднявшись на холм, девочки оказались в начале широкой улицы. По обе стороны ее высились внушительного вида особняки за высокими кирпичными заборами. Это был наиболее респектабельный район Виллоу-Дейла, где могли себе позволить купить жилье только самые богатые семейства городка.

Через боковой вход Белинда провела их в сад размером с небольшой парк. В нем располагался коттедж, стилизованный под швейцарский сельский домик, несколько приземистых строений в дальнем конце и открытая лужайка за ними.

— Ты не говорила, что у вас такой шикарный дом, — сказала Трейси.

Окинув Белинду критическим взглядом, она покачала головой:

— Глядя на тебя, не скажешь, что ты живешь в этом районе.

— В самом деле? Вот и хорошо, — улыбнулась Белинда. — Видите вон то окно? — указала она на дом. — Это моя комната. Я вас туда потом проведу. Если не считать конюшни, это единственное место, где я могу позволить себе быть самой собой.

Они прошли по ухоженному газону мимо деревьев и цветочных клумб.

В проеме над низкой створкой двери одного из кирпичных строений появилась узкая длинная морда чистопородного гнедого жеребца. Белинда прильнула к его лоснящейся шее.

— Мелтдаун, — с нежностью проворковала она, — познакомься, это мои друзья, Холли и Трейси.

Она с гордостью посмотрела на подруг:

— Великолепен, правда? Самое совершенное создание на земле!

Около часа девочки провели в конюшне, помогая Белинде наводить в ней порядок. И вышли оттуда, насквозь пропитавшись лошадиным запахом.

Потом Белинда повела их в дом. Они вошли через кухню с плитой в виде старинного очага и темными деревянными балками на потолке. Белинда достала из холодильника большую коробку с мороженым и наскребла им специальной ложкой аппетитных шариков. Они втроем сидели за столом и ели, когда вошла ее мама. На ней был элегантный дорогой костюм, волосы идеально уложены в красивую прическу — полная противоположность дочери.

Белинда представила ей своих подруг.

— Я рада, что Белинда наконец прислушалась к моим советам, — сказала миссис Хейес, — и начала заводить друзей.

— Мама, я хочу показать Холли и Трейси мою комнату, — сказала Белинда.

На лице миссис Хейес промелькнула гримаса ужаса.

— Но там такой беспорядок! — воскликнула она. — Что подумают твои подруги, когда увидят, в каком са. зала — сказала красивую прическу — полная ой аппетитных шариков. го жеребца. рыостоянии я позволяю тебе держать свою комнату?

— Они этого не заметят, — возразила Белинда.

— Нет уж, — твердо сказала ей мама. — Сначала ты все там приберешь, а потом уж будешь показывать комнату, кому захочешь.

Она улыбнулась Холли и Трейси.

— Может быть, вам удастся повлиять на Белинду. Я ничего не могу с ней поделать. У нее там полный шкаф всякой одежды, вполне приличной, чего только нет, а она в чем ходит? В затасканном свитере и джинсах, которые давным-давно пора выбросить.

— Ну да, неряха, и тем горжусь, — пробормотала Белинда.

— Ты что-то сказала, дорогая? Я не поняла, — переспросила ее мама.

— Нет, ничего, — ответила Белинда. — Раз уж ты не разрешаешь провести их наверх в мою комнату, мы выпьем лимонад в саду.

Они уселись на лужайке, с удовольствием попивая лимонад.

— Вот такая у меня мамочка, — вздохнула Белинда. — Поменяться никто не хочет? Правда, отец не такой зануда. Хотя бы оставляет меня в покое, не пристает без конца с поучениями. То есть когда он здесь. Но это бывает не часто — ему приходится много времени проводить за границей по делам фирмы.

— Ой, я забыла вам рассказать, — вспомнила Холли. — Я сегодня встретила Дэвида. Мне кое-что показалось странным.

И она рассказала сначала о разговоре, услышанном ею у старой церкви, потом о встрече с Дэвидом в компании человека по имени Хэрри Оуэн.

— Дэвид из кожи вон лез, старался показать, что все у него в порядке, — сказала она. — Но у меня было впечатление, что он здорово поцапался с этим Хэрри Оуэном. Очень неприятный тип и крайне подозрительный. Не знаю, чем он зарабатывает себе на жизнь, но наверняка какими-то темными делишками.

Трейси помрачнела.

— Надеюсь, Дэвид тут ни в чем не замешан, — сказала она. — Ты слышала, о чем они говорили?

— Почти ничего, — покачала головой Холли. — Толстяк, кажется, злился и орал, что это больше не его проблема, но я не разобрала, о чем шла речь.

Какое-то время они еще ломали голову, пытаясь разгадать, что могла означать эта сцена. Всем трем было очень неприятно и тревожно от мысли, что Дэвид связан с таким сомнительным типом, как Хэрри Оуэн.

— Ладно, хватит об этом, — наконец сказала Белинда, — его дела совершенно нас не касаются. Дэвид не маленький, может сам постоять за себя.

— Он еще спросил, не передумали ли мы приехать в Эбби в субботу, чтобы покататься на воздушном шаре, — вспомнила Холли.

— Конечно, не передумали, ведь так? — испытующе посмотрела на подруг Трейси.

— Если вам так хочется, я поеду с вами, — нехотя согласилась Белинда. — Но учтите, в корзину я не полезу ни за что на свете, так и знайте. И вообще, что мы все о Дэвиде? Мы, кажется, собирались поговорить о "Белой Леди", — она с наслаждением откинулась на траву. — Это гораздо интереснее, чем рассуждать, чего можно ждать от Дэвида Тейлора. Удивительно, наш Детективный клуб существует всего несколько дней, а мы уже расследуем настоящую тайну.

— Пытаемся расследовать настоящую тайну, — поправила ее Трейси.

Остаток дня они провели в разговорах о загадочной картине, выдвигали самые невероятные предположения, разглядывали фотографии, сделанные Куртом, строили догадки относительно рисунка на "причуде".

— Я считаю, нам нужно еще раз как следует рассмотреть картину, — сказала Белинда. — Эти фотографии все-таки слишком маленькие. Давайте завтра первым делом займемся этим, договорились?

— Вторым делом, — поправила Холли. — А первым делом я постараюсь разыскать Саманту Тримейн и выяснить, почему она на меня так разозлилась.

На следующее утро поиски Саманты Тримейн не заняли у Холли много времени.

— Сидит, наверное, где-нибудь одна, уткнув нос в книжку, — подсказала ей Трейси.

И действительно, Холли обнаружила Саманту за теннисным кортом. Она сидела на траве, на ее коленях лежала большая открытая книга. Склонив голову, Саманта читала. Длинные волосы спадали ей на лицо.

— Привет! — окликнула ее Холли.

Девочка подняла на нее глаза.

— А, это ты. Что тебе нужно?

— Послушай, — сказала Холли, — не знаю, чем я перед тобой провинилась, и что так тебя расстроило, но я бы хотела это исправить, если возможно.

— С этим ты уже опоздала, — тихо проговорила Саманта. — Что сделано, то сделано.

Холли закусила губу.

— Извини, — пробормотала она, — хотя я правда не понимаю, в чем дело.

Саманта больше не смотрела на нее. Холли постояла еще несколько секунд, потом, видя, что ее попытки бесполезны, повернулась, чтобы уйти.

— Тебе, конечно, не приходило в голову, что могут быть люди, которые не хотят, чтобы им обо всем этом вновь напоминали, — с горечью произнесла Саманта.

— Обо всем этом? О чем? — не поняла Холли.

— О Бэстеблах, — сказала девочка, — об этой истории с Родериком Бэстеблом.

— Но это же когда было — сто лет назад! — удивилась Холли. — Кому сейчас до этого дело?

— Представь себе — его правнукам.

Холли в изумлении опустилась на траву.

— Ты хочешь сказать, здесь еще живет кто-то из Бэстеблов? Я не знала. Но даже если и так, почему это должно задевать их?

— Если бы ты с младенчества слышала рассказы о том, как твой прапрадедушка промотал все семейное состояние и продал дом, в котором ты могла бы сейчас по праву жить! — горячо заговорила Саманта. — Если бы ты выросла в такой тесной квартирке только из-за того, что все, принадлежавшее твоей семье, было пущено по ветру, ты бы тоже не захотела, чтобы кто-то писал об этом дурацкие статейки, находя это очень забавным.

Холли ошарашено моргала.

— Ты хочешь сказать, что ты из семьи Бэстеблов?

— Моя бабушка со стороны матери — дочь Родерика Бэстебла, — сказала Саманта. — Мама в то время еще не родилась, а бабушка рассказывала мне, как преследовали ее разные алчные люди, допытываясь, где подсказки, которые якобы зашифрованы на картине.

Саманта резко захлопнула книгу.

— Я не хочу, чтобы все это повторилось опять. Бабушка очень больна. Нельзя ей об этом напоминать. И потом, в любом случае, ты только напрасно теряешь время, — помолчав, добавила она. — Эту картину никогда не найдут. Где только ее не искали. И подсказки скорее всего один обман. Эти черточки, цифры, бессмысленный рисунок, брошка — все чепуха.

Саманта встала, прижимая книгу к груди.

— Я не хочу больше слышать об этом, понятно?

Холли с грустью смотрела вслед удаляющейся, вконец расстроенной Саманте. Однако что-то из сказанного девочкой застряло у нее в голову. Говоря о подсказках, что она назвала? Цифры, рисунок и… брошку! Вот, значит, в чем третья подсказка! Брошь в форме птицы с бело-черным оперением, приколотая к лифу платья Белой Леди.

Взволнованная разговором с Самантой, Холли отправилась искать Трейси и Белинду.

— Кому могла прийти в голову, что после стольких лет кто-то еще может по этому поводу так переживать, — развела руками Трейси. — Для меня это так же далеко, как история Древнего мира.

— Все равно, — сказала Холли. — Мне очень неловко, что мы причинили людям неприятности. Я думаю, впредь мы должны вести расследование без лишнего шума.

— Давайте сходим в кабинет рисования еще раз взглянуть на картину, — предложила Белинда. — До утренней переклички у нас есть пять минут.

Мистера Барнарда в кабинете не было.

Холли открыла шкаф. Верхняя полка оказалась пуста. И картина, и записи Белинды бесследно исчезли.

Пока девочки их искали, вошел мистер Кервуд, заместитель директора.

— Что это вы здесь делаете, девочки? — спросил он.

— Мы ищем одну вещь, которую мистер Барнард здесь для нас оставил, — объяснила Холли. — Мистер Кервуд, вы не знаете, где он сам?

— Сегодня его не будет, — сказал мистер Кервуд. — Вчера вечером по дороге домой на улице на него кто-то напал. Возможно, мистер Барнард не придет еще несколько дней.

— На него кто-то напал? — ахнула Трейси. — Он сильно пострадал?

— Подробностей я пока не знаю, — покачал головой мистер Кервуд. — А вам сейчас надо быть на перекличке, не так ли? Поторопитесь.

Встревоженные и подавленные, подруги вышли из кабинета рисования.

— Надеюсь, с ним не случилось ничего серьезного, — сказала Холли. — Давайте подумаем, как нам разузнать об этом поподробнее.

Разузнавать не пришлось — вся школа в тот день только о том и говорила. К перерыву стало известно, что накануне вечером мистер Барнард, выйдя из машины, направлялся к двери своего дома, когда кто-то набросился на него и ограбил. Он попытался сопротивляться, но грабитель, избив его и забрав бумажник, скрылся.

— Я, конечно, рискую показаться бесчувственной, — сказала Белинда во время перерыва, — но мне бы все-таки хотелось знать, куда он дел нашу картину.

— Подумаешь, какое дело, — пожала плечами Трейси. — У нас остались фотографии Курта.

— Но почему он ее убрал? — настаивала Белинда. — А вместе с ней еще и все мои записи. Вам не кажется, что все это довольно странно?

— Может, он взял картину и все остальное домой, чтобы самому спокойно ее разглядеть, — сказала Холли, — или, возможно, подумал, что шкаф — не очень надежное место, и переложил все куда-то еще.

— Какие-то вы черствые, ни капли сочувствия к человеку, думаете только о своей картине, — упрекнула их Трейси. — Я считаю, мы должны его как-то подбодрить, хотя бы послать открытку с пожеланием поскорее выздоравливать.

— Или навестить его, — поддержала ее Белинда. — Так мы смогли бы убить сразу двух зайцев: и подбодрить, и узнать, куда он переложил картину.

— Можно заглянуть к нему прямо сегодня после уроков, — предложила Холли. — И, если картина действительно у него, у нас будет возможность получше рассмотреть эту брошку. На фотографии ее не видно — слишком мелко.

— Да, это хорошая мысль, — подумав, окончательно одобрила она план. — Так и сделаем.

В тот же день, выйдя из школы, девочки с удивлением заметили припаркованную за углом серую развалюху Дэвида Тейлора. Сам он сидел за рулем, и вид у него был такой, будто он кого-то ждет.

Подойдя, Трейси похлопала ладонью по ветровому стеклу и помахала ему рукой.

— Привет, — сказал Дэвид, вылезая из машины. — А с тобой мы почему-то все время встречаемся, — улыбнулся он Холли. При этом он то и дело поглядывал куда-то поверх их голов. — Судьба, что ли, как ты думаешь?

— Да уж, от судьбы не уйдешь, — пробормотала Белинда.

Трейси ткнула ее локтем в бок.

Холли оглянулась через плечо. На противоположном углу стояла Саманта Тримейн. Заметив Холли и ее подруг, она повернулась и пошла прочь.

— Что ты здесь делаешь? — как всегда, без обиняков спросила Трейси.

— Да так, ничего особенного, — пожал плечами Дэвид.

Взгляд его по-прежнему был устремлен на что-то за их спинами.

— Машина отказала? — спросила Белинда.

— Ничего подобного, работает как зверь, — засмеялся он. — Я просто решил проехаться без всякой цели. Может, вас куда-нибудь подбросить?

— Мы собирались навестить нашего учителя, он нездоров, — сказала Трейси. — Но, наверное, это тебе не по пути.

— У меня масса времени, — заверил Дэвид. — По дороге сможете мне рассказать, как у вас продвигаются дела с подсказками. Давайте прыгайте в машину. Ты можешь сесть впереди, — обратился он к Трейси. — Извини, не знаю, как тебя зовут.

— Трейси.

Дэвид посмотрел на Белинду:

— А тебя?

— Винифред, — фыркнула та.

— Белинда ее зовут, — сказала Трейси, сверля подругу сердитым взглядом. — Это у нее юмор такой, своеобразный.

— Ну, тогда ладно, — засмеялся он. — Значит, Трейси впереди, рядом со мной, Холли и Винифред сзади. Надеюсь, вы сможете туда протиснуться.

— А вот в этом я как раз не очень уверена, — буркнула Белинда. — Пожалуй, мне лучше пройтись пешком.

— Да ладно тебе, не глупи, — потянула ее за руку Трейси. — Домчимся с ветерком, это же здорово!

Уже садясь в машину, Холли заметила Саманту Тримейн, которая наблюдала за ними с противоположной стороны улицы. Холли удивило странное выражение ее лица.

На заднем сиденье машины было действительно тесновато — некуда ноги деть, но Белинда и Холли все же с грехом пополам втиснулись.

С уже привычным скрежетом и рычанием после нескольких попыток машина сдвинулась с места и, громыхая, покатила по улице.

— Это, должно быть, самая древняя машина во всем Йоркшире, — заметила Трейси. — Вы только послушайте, какой грохот.

— Не говори о ней плохо, — предупредил Дэвид, — а то она услышит, и тогда… Она у меня очень темпераментная.

— А это еще что за звук — будто кто-то скребется? — насторожилась Трейси.

— Не знаю. Я его сегодня весь день слышу. Думаю, что-то болтается под капотом. Не волнуйся, — засмеялся он. — Я уверен, ничего не отвалится.

Машину подбросило на какой-то кочке на дороге, и всех четверых встряхнуло, словно игральные кости в стакане.

— Сжальтесь! — простонала Белинда. — Нельзя ли вернуться, подобрать мой желудок?

Они остановились у светофора. Белинда наклонилась к переднему сиденью, давая Дэвиду инструкции, как проехать к мистеру Барнарду.

Пока машина стояла, в относительной тишине они явственно услышали скребущие звуки, которые первой заметила Трейси.

— Похоже, это там, в бардачке, — сказала Трейси.

— Провода провисли и болтаются, — сказал Дэвид, со скрежетом переключая передачу и заставляя машину сдвинуться с места.

Наклонившись, Трейси приоткрыла крышку бардачка.

Что-то черное метнулось из него.

— Крыса! — взвизгнула Трейси и бешено заколотила ногами по полу машины. Потом в панике вцепилась обеими руками в Дэвида.

Дэвид отчаянно пытался выправить руль, но, несмотря на все его старания, машина, содрогнувшись от глухого удара, выехала на тротуар. Тормоза противно завизжали, и последнее, что успела увидеть Холли, прежде чем закрыла лицо руками, была надвигающаяся прямо на них стена.