Таежный гнус

Карасик Аркадий

8

 

Доложив генералу о приобретении билета на самолет, Добято немного погрешил против истины. Билет он, действительно, купил, но не на следующий день, а на середину предстоящей недели. Ибо считал, что соедствие придется начинать из Москвы. Вдруг переклеивание фотокарточки организовано не на Дальнем Востоке — в Управлении кадров строительно-квартирных органов.

Нет, нет, сыщик не настолько глуп, чтобы заподозрить какого-нибудь московского чиновника в отзыве личного дела офицера, внесение в него нужного изменения и вторичной отправке на Дальний Восток. Длительная и опасная процедура, опытные преступники на неё не пойдут.

Предстоит изобрести причину обращения в Главк. Найти там человека, который введет его, не к начальнику управления кадров, конечно, к всезнающему исполнителю.

Покопавшись в емкой своей памяти, Тарасик все же отыскал в ней фамилию, имя, и даже отчество подобного «проводника». Следователь военной прокуратуры, с которым Добято познакомился во время совместного расследования дела одного дезертира, замешанного в грабеже. Умный и разворотливый мужик, конечно, знает подходы и отходы в строительно-квартирных органах.

Так и получилось.

— Здорово, Юрка, — весело провозгласил сыщик в телефонную трубку. Будто об»являя о победе «Спартака» над «Динамо». — Как живешь, как можешь?

Ответ — такой же стереотипный и избитый, как и вопрос.

— Живу нормально, а вот могу не всегда. Бытовуха заела, начальство каждый Божий день разбирается в кишках. На предмет вырезания лишних… Не придуряйся, Тарасик, знаю ведь — так просто не позвонишь! Что нужно?

— Экстрасенс! Шаман! Провидец! — притворно восхитился Добято. — Кадровиков у заместителя министра по строительству всех знаешь?

— Через одного, — осторожно признался следователь. — К начальнику соваться не советую — кроме грохота и дыма, ничего не получишь… Говори без маневров, кем интересуешься?

— Нужно, понимаешь, очень нужно заглянуть в личное дело одного офицера-строителя. Но сделать это таким образом, чтобы никто об этом не знал. Естественно, кроме кадровика.

Несколько минут молчания. Тарасик, будто воочью, видел, как его собеседник нерешительно морщится, задумчиво выбивает по столу нечто среднее между маршем и плясовой.

— Кто он, твой офицер? Инженерный состав или командный? Какой должностной уровень?

В»едливые вопросы следователя начали раздражать. В конце концов, что от него требуется — свести со знающим кадровиком. А он развел тягомотину, допрашивает, словно перед ним подследственный.

— Командир роты.

— Ладно, так и быть, проконсультируюсь. Перезвони минут через двадцать.

Ровно даавдцать минут, не больше и не меньше, Добято задумчиво расхаживал по утлому своему кабинету. «Маршрут» давным давно изучен и опробован: ровно пять шагов из угла в угол.

Теперь задуманная проверка казалось сверхглупостью. Предположим он увидит в кармашке офицерского личного дела фотографию Убийцы. Ну, и что из этого?

Единственное — кто-то в Управлении кадров «работает» на преступника. Но это уже выходит за рамки полученного задания, неизвестным покровителем Убийцы займутся другие люди. Тот же Юрка.

Если в кармашке — фотография не Гранда, минует необходимость командировки на Дальний Восток. Соответственно, снова выпрыгнет семейная проблема: что делать с супругой, разводиться или мириться. Конечно, на определенных условиях.

Нет, уж, лучше — командировка!

Окончтельно запутавшись, Добято поднял трубку и набрал только-что сброшенный номер.

— Двадцать минут прошло…

— Спасибо за точность. Так вот, дорогой Мегре, личные дела командиров рот в Москве не хранятся. Обратись в Округ… Звони, не забывай… Будь здрав!

Вот тебе и решение всех проблем, с облегчением подумал Тарасик, машинально постукивая трубкой по ладони левой руки. Вернее, почти всех, суеверно поправился он. Ибо на фотокарточке в личном деле, без сомнения, вместо погибшего Королева «нарисован» Убийца.

Впервые за последние суматошные дни сыщик пожалел о том, что взял билет на будущую неделю. Остается навестить Главное военно-строительное управление, выписать командировчное предписание… А дальше чем заняться? Так и сидеть в своей берлоге? Нет только не это! Засекут дремлющего сыщика — мигом подхватят, закружат, навешают десятки поручений, которые и за месяц не разгрести. А у него, между прочим, до вылета остается четыре с половиной дня.

Лучше пойти домой и отоспаться. За все недоспанные ночи и сумасшедшие дни.

В дверь вежливо постучали.

— Входите, открыто!

Так и есть — дежурный по Управлению. Ну, Тарасик, держись!

— Зайди к начальнику отдела. Срочно.

Впечатление — откючена внутренняя связь: порвались провода, совершен теракт, вышла из строя клавиатура коммутатора. Вот и пришлось начальнику гонять дежурного!

Добято, стараясь не горбиться, с максимально деловым видом вышагивал по коридору. На самом деле, сомнения грызли его. Неужели отменили поездку? Такое тоже может быть — очередное убийство политического деятеля или видного бизнесмена, уголовка поставлена на уши, сыщиков катастрофически не хватает — о какой охоте на лжекоролева может идти речь?

К счастью, ничего подобного не произошло.

— Собрался? — ехидно спросил подполковник. — Плавки и пляжную панамку не забыл? Вдруг на Амуре погода не в пример нашей курортная? Отдохнешь, подзагоришь, с тамошними телками пообщаешься.

Издевается? Ну и пусть позабавится, миролюбиво подумал Тарасик. Знает ведь, сыщика ожидает не купание и не флирт — опасное и серьезное следствие. Убийца не тот фрайер, который позволит безнаказанно выследить себя и повязать.

— Я всегда — в готовности, — изобразил он скупую улыбку. — Вызвали для напутствия?

— Какое там напутствие, — отмахнулся начальник отдела. — Тебя в Министерстве так поднакачали — дальше некуда. Просто я подумал: ни к чему тебе соваться к строителям, выписывать командировку. Мало ли что, вдруг в ГВСУ тоже запущен грандовский «клоп» — подглядит да и стукнет хозяину: какой-то Добято летит по твою душу, берегись… Вот и послал вместо тебя Фиксина. Парнище ловкий, все сделал, как надо. Никто не подумает, что с этим документом едет полномочный сыскарь… Вот — держи!

Командировочное предписание оформлено по полной форме — с печатью и залихватской подписью, штамп пристукнут с датой и номером… Молодчина, Фиксин!

— Знаешь, — продолжал резвиться соскучившийся в одиночестве подполковник, — девица, регистрируя твое предписание, удивилась. Дескать, кто такой этот Добято? Ни разу не довелось встречаться с подобной удивительной фамилией. Проинструктированный Фиксиным сотрудник, давясь от смеха отбарабанил: недавно оформлен на работу, мало кто его знает, повезло мужику, не успел занять место за столом — дальневосточная командировка… Вот так, «специалист по солдатским подштаникам»!… Когда летишь?

— Завтра, — безмятежно соврал Тарасик, аккуратно складывая командировочное предписание и пряча его в бумажник. — Завтра утром.

Ему показалось, что подполковник услышав слово «завтра» помрачнел. Видимо, намеревался использовать Добято на полную катушку, освободив его только возле самолетного трапа. Не получилось!

Оставшиеся до вылета четыре с половиной дня сыщик проспал. Проснется, выберется на кухню, глотнет стакан крепко заваренного чая, пожует парочку бутербродов и снова — на боковую. Хозяйка ходила на цыпочках, удивлялась подобной способности своего постояльца, иногда даже беспокоилась — жив ли он. Но могучий храп наглядно свидетельствовал — жив и здоров.

Сборы заняли всего несколько минут. Упаковав в видавший виды старомодный портфель пару белья, туалетные принадлежности, бритву, Добято достал из кармана самое дорогое: изображение Убийцы. Бережно протер, снова завернул в чистый лист бумаги…

В среду, заняв обозначенное билетом место в салоне самолета, он удовлетворенно пожевал тонкими, нервными губами, вздохнул и… снова захрапел. Будто не было четырехсуточного почти беспрерывного сна.

Сыщик помыслить не мог, что его подозрения в части запущенного в Главк «клопа» верны. Визит осторожного и ловкого Фиксина не остался незамеченным. Точно так же, как и выписанное неизвестно какому Добято командировочное предписание. В тот же день на Дальний Восток полетела внешне безобидная телеграмма: встречайте представителя фирмы для осмотра партии товара.

В переводе: вылетел сыскарь, тревога…