Таежный гнус

Карасик Аркадий

25

 

Сыщику повезло — офицеры роты, во главе с лейтенантом Зиминым отправились на об»ект. Либо подходили к концу строительные работы, либо ожидался приезд страшного председателя комиссии. Скорей всего, второе. Как и в Медвежьей Пади, Виноградова не просто не любили — ненавидели и боялись. И не только «строевики» — начальники участков, прорабы, мастера. Всех он доставал, воспитывал.

Добято с интересом оглядел бывшее жилье староверов — уменьшенная копия Медвежьепадьевской, приспособленное для проживания лесника. Вздохнул — поселиться бы здесь, охотиться, собирать грибы и ягоды. Наверно, сказывается возраст, когда возникает тяга к природе.

Он не просто мечтал — старался отрешиться от «служебных» мыслей, дать отдых перегруженной голове. Через полчаса почувствовал — отдохнул, пора приступать к следующей фазе расследования. В памяти жирным вопросом нарисовано упоминание командира «столичной» роты о близких отношениях «голубого» капитана с Козелковым.

Нет, его он не подозревал — схватка на дороге, когда контрактник фактически обеззоружил коротконогого налетчика — убедительное доказательство его невиновности. И все же…

В каптерке — двое: «поверяющий» и старшина роты. На столе разложены журналы учета ротного имущества, какие-то ведомости, накладные. С видом знающего специалиста Добято листал страницы, перебирал бумажки, хмурился либо одобрительно кивал. Слава Богу, Виноградов во время знакомства в Хабаровске накачал профана кой-какими сведениями в области ведения войсковой документации.

Козелков дрожащими руками перекладывал с места на место кипы постельного белья, оглаживал висящие на вешалках гимнастерки и бушлаты. Любая проверка для материально ответственного человека небезопасна. Если даже он — крисстально честный, не замаранный жульническими махинациями. А где вы видели честного старшину? Разве только в послевоенных фильмах.

— Хорошо ротным старшинам, когда их подразделения «сидят» рядом со штабом отряда, — скулил Козелков, на подобии щенка, стащившего у хозяйки кусок мяса. — А здесь все на мне: кормежка личного состава, помывка, то да се… Не поверите — оттощал! Месяц тому назад рапорт написал капитану Королеву: пусть избавит меня хотя бы от столовой, выпросит в штабе штатную единицу…

— И что ответил ротный? — заинтересованно спросил Добято. Любая мелочь, касающаяся Убийцы, интересовала его. — Помог?

— Где там! — обескураженно отмахнулся сержант. — Вадим Константинович — понимающий мужик, добрый. Вроде, обратился к подполковнику. А тот, известное дело, выматерил ротного. Дескать, больно тот мягкотел, не умеет заставлять подчиненных работать с полной нагрузкой. И это при том, что капитан командует лучшей в отряде ротой! Наш подполковник родного отца может в землю вбить. Дескать, филон… Это я филоню, да?

Козелков изобразил на скуластом лице обиженное выражение, поднял к потолку каптерки мосластые руки с обгрызанными ногтями. Потом присел к столу и продолжил нытье. Дескать, его солдаты — самые упитанные, самые чистые, самые здоровые. За два последних месяца ни одного обращения в медпункт! А сам то и дело поглядывает на цифры, изучаемые проверяющим. Не нашел ли тот, не дай Бог, подчистки или другого криминала?

— Да уж, матерным языком подполковник владеет в совершенстве, — сочувственно покачал головой Тарасик. — Капитан Королев, небось, тоже… из»ясняется?

— Ни Боже мой! Наш ротный — интеллигент, даже дураком не обзовет, голоса не повысит. Солдаты любят его, офицеры уважают.

Наслушаешься подобных откликов — впору молиться на кровавого маньяка, как на икону.

Тарасик снова вспомнил изрешеченных пулями Николая и его жену, безжалостно убитых детей… Ну, нет, молиться на преступника он не станет, несмотря на все инструкции и предупреждения начальства, скорей всего пристрелит при «попытке бегства».

— А вы хорошо знаете Вадима Константиновича?

— Еще бы не знать! Вот уже полгода в одном котле варимся. Стоящий мужик, настоящий. Не сомневайтесь… Что с ним могло приключиться — ума не приложу…

— Может быть, несчастье во время охоты?

— Да он никогда не охотится. Говорит, зряшное дело, кровавое. Вот грибами увлекается — в свободное время целыми днями бродит с лукошком…

Значит, ещё и грибник? Сидит сейчас в какой-нибудь таежной избушке в обнимку с мухомором и поджидает московского сыскаря. Может быть, не один — вместе с пораненным Федькой и коротконогим его дружком. А еду и свежие новости доставляет им Евдокия…

Прошел час. Обстановка в каптерке не изменилась: Добято настырно копается в документации, Козелков нависает над ним, заглядывая под руку.

Господи, как же освободиться от этого «надзирателя», раздраженно думал сыщик. Хотя бы пожар приключился или крыша рухнула. До смерти надоело нытье старшины, от напряженных его взглядов чешется лицо, сводит пальцы рук. Задуманное изучение дружка лжеКоролева можно считать завершенным. Пока завершенным.

— Если мешаю, могу перебраться в канцелярию, — предложил Тарасик. — Возьму журнал учета… Кстати, позвоню в штаб. Хочется узнать планы председателя комиссии.

На самом деле, планы Виноградова интересуют Добято не больше погоды в Антарктиде. Ему необходим не зануда-полковник и не сопровождающие его майоры — один только Парамонов. Да и то при непременном условии отсутствия рядом настырного старшины.

— Что вы, Тарас Викторович, — возмущеннно воскликнул Козелков. — Вы мне не мешаете. Работайте на здоровье… Через полтора часа придется вас покинуть — повезу на стройку термоса с обедом. Вот тогда и посидите в канцелярии. Извините, но каптерку я всегда держу под замком. Материальные ценности.

Целых полтора часа Добято мучился. Бродил по казарме, считая тумбочки и кровати, ощупывал тощие матрасы, вчитывался в распорядок дня на доске возле поста дневального. И снова забирался в душную каптерку, с умным видом изучал осточертевшие ведомости и накладные.

Наконец, сержант, переминаясь с ноги на ногу, об»явил: уезжает. Предложил перебраться в канцелярию роты.

— Ради Бога, — предельно унылым тоном согласился обрадованный Тарасик. — И мне удобней, и вам… спокойней, — подковырнул он старшину.

Тот сделал вид — не заметил. А может быть, действительно, не заметил?

Удобно устроившись за рабочим столом Зимина, сыщик сразу не снял телефонную трубку — подошел к окну, отодвинул марлевую занавеску, выглянул на нечто вроде строевого плаца.

Козелков стоял рядом с машиной, внимательно следил за погрузкой термосов с обедом. К нему подошла стройная женщина… Александра?… Спрятавшись за марлевой занавеской, сыщик жадно смотрел на знахарку, пытался по губам определить, о чем она говорит с Козелковым.

Ага, улыбнулась… Похоже, назначает свидание… Контрактник соглашается, благодарит… Поглядеть со стороны — беседуют влюбленные, обмениваются понимающими взглядами… Странная беседа!

Александра попрощалась, и пошла в сторону заимки.

Еще одна загадка на многострадальную голову сыскаря? И все же Добято облегченно вздохнул. Возможно, потому, что уверен: любовные отношения между ротным старшиной и знахаркой отпадают, слишком разные они люди.

Козелков, убедившись в том, что поклажа надежно закреплена и на тряской лесной дороге ничего страшного с борщом и кашей не произойдет, важно уселся рядом с водителем. «Газон» пофыркал, поворчал и тронулся с места.

Проводив его взглядом, Тарасик снял трубку. Зимин добирался до Тигра минимум полчаса, охрип бедняга, потом изошел, а сейчас телефонистка медвежьепадьевского комутатора ответила практическии мгновенно. Дай Бог, чтобы эта незначительная удача привела за собой другие, более весомые и полезные для поиска Убийцы.

— Включи, девонька, штаб Парамонова, — сухо потребовал сыщик. — Мне — срочно.

— Всем срочно, — апатично отреагировала зловредная девчонка. — А коммутатор, между прочим, один. К тому же, старенький.

— Но мне действительно очень нужно, понимаешь — очень!

Особой срочности не существовало, просто сыщик, наконец, осознал — переоценил свои силы и способности. Зря он все же отказался от помощи, которую ему предлагали в Хабаровском уголовном розыске. Насколько было бы легче сейчас, имей он под рукой парочку оперативников, ещё лучше — местного сыщика.

Вот и приходится, плюнув на нежелание, снова искать помощи у командира отряда. В которой тот упрямо отказывает. Да ещё — по телефону, когда у любопытных телефонисток уши, небось, выросли до размеров круглых космических антенн.

В трубке пошелестело, поскрипело. Будто давно не смазывали контакты, не меняли изношенные мембраны, либо насыпали туда по пригоршне мелкого песка. Девочка не обманула — телефонное хозяйство дышит на ладан!

— Дежурный по штабу сержант Егоров, — наконец, бодро отрапортовал звонкий голос.

— Подполковник — на месте?

— Как прикажете доложить?

Пришлось представиться. Кратко и маловразумительно: Добято. Жаль, нельзя привосокупить к фамилии «генерал» или хотя бы «полковник», это придало бы дежурному явно недостающую резвость.

Но и одной фамилии оказалось достаточной.

— Слушаю вас, Тарас Викторович.

Голос усталый, без малейшего оттенка радости либо негодования. Видимо, достал Виноградов командира отряда до самых печенок, вытравил «кислотой» живые эмоции.

— Здравия желаю, — по военному отчеканил «московский инспектор».

— Здравствуйте, — хмуро ответил Сергей Дмитриевич «штатской» фразой. — Что нужно?

Спросил до того неприветливо — уши заложило. Захотелось бросить трубку, предварительно обложив хама толстыми лепехами мата. Но сыщик привык иметь дело с разыми людьми: и с хамами, и с добренькими, с работягами и интеллигентами. Поэтому не выругался и обидчиво не завздыхал.

— Прежде всего, хочу поблагодарить вас за заботу и внимание. Зимин поведал мне о вашем приказании устроить нас с прапорщиком поудобней, организовать приличное питание…

Несколько минут трубка молчала. Наверняка, Парамонов лихорадочно вспоминает когда, при каких обстоятельствах он проявил эту самую, черт бы её подрал, заботу? Делать ему нечего, что ли?

Добято терпеливо ожидал, заранее зная ответ. Врать подполковник не станет — невелика проблема, чтобы для её разрешения употреблять ложь.

Невольно вспомнилась характеристика, которой в поезде наградил командира отряда Виноградов. Недалекий человек, звезд с неба не хватает, но честный до глупости — фальши ни на грамм. Явно не вписывается в современное общество. И военное, и гражданское.

— Спасибо, Тарас Викторович, за доброе мнение… Вот только я общался с ротным три дня тому назад. Когда ничего не знал о приезде комиссии… Что-нибудь не так?

— Что вы, что вы, — возмутился сыщик. — Все превосходно — нас устроили, обогрели, питаемся у квартирной хозяйки — на высшем уровне!… Как поживает полковник Виноградов? Когда собирается уезжать?

Резкое изменение темы разговора всегда заставляет собеседника перестроиться, следовательно, начисто вымарать из памяти предыдущую часть беседы. Действительно, услышав фамилию председателя комиссии, Парамонов глубоко вздохнул. Будто выматерился. Если бы мембрана была способна воспринимать скопившиеся в его душе далеко не литературные выражения, мигом бы оглохла.

— Сказал — завтра… Так что поторопитесь…

— Я уже говорил Леониду Валентиновичу: остаюсь. Решил поохотиться, отдохнуть. Доберусь своим ходом, скорей всего, через недельку… Надеюсь, понимаете?

— Понимаю, — с ходу врубился подполковник. Оживился. Для него даже непривычное выслеживание преступника — живое дело, не унизительное общение с Виноградовым. — Помощь нужна?

— Пока обойдусь, — передумав, неожидано отказался сыщик. Мало ли куда дотянулись хваткие щупальцы преступника, вдруг телефонистка «Тигра» — тоже из числа его осведомителей. — Понадобится транспорт для перевозки охотничьих трофеев — попрошу… Впрочем, есть одна, не просьба — просьбишка. Скажите, как поживает ваш Тетькин?

— Тетькин? — угрюмо удивился подполковник. — С чего вы интересуетесь хилым дневальным? Кто он вам: брат, сват, родственник? У меня таких, черт бы их драл в преисподней, «родственников» — четыреста голов.

— Нет, не родственник, просто запал в память болезненный мальчишка… И ещё — помните наш разговор в день приезда? Когда мы гуляли по плацу… Только вслух не вспоминайте, избави Боже, просто ответьте: помните или забыли?

— Ах вот вы о чем… Конечно, помню. Неужто этот дохляк, мать бы его в негашенку, причастен?… Вы не ошибаетесь?

— Думаю, не ошибаюсь, — неуверенно пробормотал сыщик. — Кажется, причастен…

— Ну, раз так… Тетькина ночью отвезли в районную больницу. Врачи говорят — какое-то отравление. Да я местным эскулапам, вдоль их и поперек, через фундамент в крышу, не особо верю. Так залечат здорового — мигом откинет копыта. А уж такого дохляка, как Тетькин — тем более.

Похоже, убрали «арбалетчика», отработал он задание Гранда. Еще один труп. Сколько их настрогал кровавый маньяк? Пора положить конец убийствам, отправить его на тот свет. Без пересадки в следственном изоляторе.

— Жив?

— В реанимации… Никого не… повязали? — с неожиданным любопытством спросил Парамонов. Скорей всего, надеялся на скорое освобождение от подметных писем.

— Сергей Дмитриевич!

— Ладно, простите. Это я — к слову, — неуклюже извинился подполковник. — Сейчас мне не до вашего Тетькина… Тело младшего лейтенанта нашли… Смотреть страшно…

Еще один труп!

И все они — на совести слишком медлительного московского сыскаря! Добято до боли в десках сжал зубы.

— Понятно… Записки получали?

— Да… Сразу — две. Все — того же содержания… Больше нет просьб?

— Еще одна. Такая же крохотная… Сейчас в штабе нет случайно Михаила Серафимовича?

— Подождите. Пошлю искать.

Михаил ответил практически мгновенно. Будто сидел в приемной, ожидая звонка.

Вот жизнь у фээсбэшников, позавидуешь! Болтается в штабе, дерьмовый контрразведчик, щупает девочек, попивает самогончик. А людей отщелкивают, как фазанов. В лет.

— Слушаю тебя, Тарасик? Как делишки? — радостно воскликнул особист и перед мысленным взором сыщика возник грустно опущенный носяра в сочетании с острым пронизывающим взглядом.

— Разговор — не телефонный. Нужно встретиться, — неприязненно попросил он. — Подскочить можешь?

— Сергей Дмитриевич, думаю, проинформировал — запарка у меня страшенная… Что-нибудь срочное?

— Даже сверхсрочное!

— Ну, тогда сделаю. Жди.

Кажется, в заварившейся каше, которая вот-вот может пригореть, без второго «кашевара» не обойтись. От Парамонова ожидать поддержки не приходится, дай Бог, выделит пару сержантов во главе со взводным. А вот для оперативной разработки накопившихся версий участие Михаила — единственно приемлемый вариант… Тем более, что носатый фээсбэшник обладает, не в пример сыщику, солидными возможностями. Один агент, внедренный, по его словам, в «голубую» роту, чего стоит!

Впрочем, кой-какие меры можно предпринять и без помощи особиста.

Добято принялся выбивать на рычагах телефонного аппарата нечто среднее между походным маршем и современной трескотней, почему-то именуемой «мелодией».

Наконец, телефонистка не выдержала — ответила.

— Аппарат разобьешь, торопыга! Что нужно?

— Тигр? Отлично! Пожалуйста, соедини меня с медвежьепадьевской почтой.

— Линия занята, — сухо ответила девица, до того сухо, что Добято налил из графина отдающей хлоркой воды и залпом выпил. Полегчало. — Позвоните позже.

— Не могу позже! — взмолился сыщик. — Освободите, ради Христа, свою линию! Девушка, — перешел он на заискивающий шепоток, — неужели такая красавица, как ты, откажет несчастному человеку? Понимаешь, жена рожает, теща лежит при смерти, у тестя — инфаркт, друг летит в космос — просит проводить…

«Тигрица» — оттаяла, рассмеялась.

— Так и быть, соединяю.

Двоюродная сестра Евдокии ответила усталым, невыразительным голосом, совсем не похожим на недавнюю смешливость и задор. То ли утром поцапалась с мужем, то ли приключилось несварение желудка.

— Слушаю вас.

— Светочка, говорит человек, с которым вы недавно так мило беседовали. Помните? Я ещё добивался срочной отправки телеграммы. По бездействующему телетайпу. А вы отсоветовали. Ну, напрягите извилины! Такой симпатичный мужчина, лысый, зато с густыми усами, которые так нравятся женщинам…

— Вспомнила, — наконец, рассмеялась почтарка. — Так и не отправили телеграмму? Хотите продиктовать по телефону?

— Нет, необходимость телеграфировать отпала… Я — по другому вопросу.

— Решили признаться мне в любви? Лично я не возражаю — надоел до смерти занудливый муженек, но не советую: он у меня злой до невозможности и ревнючий. — Опять не отгадали, — на этот раз рассмеялся Тарасик. Сделал это неохотно, насилуя себя, после известия о трупе и полутрупе не до дамской болтовни и до салонных шуточек. — Есть маленькая просьба. Дело в том, что мы с Серафимом решили перебазироваться в другой район, Светозарский. Наверно, надолго. Оттуда вылечу в Хабаровск и — в Москву. Естественно, с трофеями, типа соболиных и беличьих шкурок… Но дело не в трофеях. Евдокия будет волноваться из-за долгого отсутствия драгоценного муженька, вот я и решил предупредить её.

Вообще-то, разумней и, главное, правдоподобней был бы в данной ситуации сам прапорщик, но сыщик решил не впутывать жирного «помощника» в задуманную игру. Как там не говори, Евдокия спит с Толкуновым, заботится о нем — кто знает, какие чувства бурлят в сопостельнике, как он посмотрит на просьбу Добято обмануть близкую ему женщину?

— Куда вы пропали? — забила тревогу Светлана. — Алло! Тигр! Тигр! Абонента украли!

— Я здесь, Светочка! Выполните мою просьбу — успокойте сестру.

— Спасибо за заботу. Конечно, передам, успокою. Сегодня же. Евдоха обязательно заглянет на почту, молочком побалует, вот и порадую сеструху приветиком от любимого мужичка… Как там чувствует себя мой жирный родственник? — снова рассмеялась Светлана. — Не похудел? Поцелуйте его от имени двух сестер в макушку… Охотничьих вам успехов!

— Вам — тоже. Почтарских.

Если Евдокия — тот самый «клоп», которого сыщик пока-что не нашел, она поспешит к своему хозяину, понесет ему радостную информацию: сыскарь прекратил опасную «охоту». Можно успокоиться и возвратиться в «родную» роту.

Надежд на подобный исход затеянной игры маловато, каких-нибудь полпроцента, но вдруг Гранд успокоится, соответственно, выползет из своей норы. Под прицел Добятовского пистолета.

Мысли о возможной, дай-то Бог, удаче покружились в голове Тарасика и исчезли, сменившись другими, более приземленными и поэтому — реальными.

Значит, Зимин соврал? В принципе, ничего подозрительного, захотелось похвастаться близостью с командиром отряда, порисоватся перед московским представителем. И все же не мешает взять на заметку. От маленькой лжи до большой — один шаг. Тем более, когда это касается офицера, близкого к исчезнувшему Убийце…