Таежный гнус

Карасик Аркадий

10

 

Начальник отдела кадров Окружного Строительного Управления — подполковник Лисица. Удивительное совпадение фамилии и наружности! Заостренная, хитрая мордочка с маленькими бегающими глазками, нос-хоботок будто обнюхивает собеседника. Добавить бы пышный хвост, заметающий следы, — полная аналогия!

— Полковник Виноградов разрешил мне ознакомиться с личными делами некоторых офицеров.

— Да, да, — засуетился подполковник и хоботок обещающе задвигался. — Он мне говорил. С кем конкретно вы желаете познакомиться?

Называть первой фамлию подозреваемого — привлечь излишнее внимание. Как правило, допрашиваемые свидетели и очевидцы концентрируют его именно на первой фразе полученной информации. Кому как не опытному сыщику знать эту избитую до синяков истину.

— Прежде всего, командира отряда… Кажется, подполковник Парамонов? Потом — его заместители и командиры рот.

Пожилой сотрудник, видимо, служащий отдела кадров, по манерам — отставник, повинуясь движению хоботка начальника, без излишней суеты отыскал в шкафу нужные папки, положил их перед московским представителем. Понимающе ухмыльнулся. Дескать, знакомые повадки поверяющих, закомятся с будущими жертвами. Заодно вгляделся в москвича, будто просветил его рентгеном.

Интересно, кто из них подкорректировал личной дело Королева: начальник или отставник? Если судить по внешности и по ухваткам — Лисица, если по плохо спрятанной понимающей улыбочкой и обшаривающим посетителя взглядам — отставник.

На этой стадии расследования Добято подозревал всех. С тем, чтобы постепенно изучать вычеркивать непричастных к преступлению. Будто пропускал их через частое сито.

Остаток дня сыщик потратил на тщательное изучение офицерских личных дел. С показным интересом познакомился с тернистым служебным путем командира отряда, перелистал личные дела первого зама и зама по снабжению, тощее дело помощника по воспитательной работе. И прочно завяз в ротных.

Особенно внимательно изучил дело капитана Королева. Незаметно для кадровиков сравнил тюремный отпечаток с с изображением в личном деле. Привезенная из Москвы фотокарточка — смазанная, нечеткая.

Черт бы их взял, тюремных фотографов, про себя ругнулся Тарасик, не могли снять более понятно. Впрочем, как известно, тюрьма не красит — острые, выпирающие скулы, запавшие глаза, землистый цвет лица. И все же, что-то общее просматривается. Даже больше, чем «что-то». Полное сходство.

Итак, сделан второй шажок. Командир роты, капитан Королев — вовсе не Королев и не капитан — Убийца! Дело за малым — выследить и повязать.

К сожалению, придется предварительно изучить грандовских «клопов». Ибо именно они — связники, глаза и уши Убийцы, через них он узнал о предстоящем появлении сыщика, только через них ему будет известен каждый шаг Добято.

Этого допускать нельзя!

Приветливо распростившись с кадровиками, Тарасик отметил пропуск и двинулся дальше по заранее намеченному маршруту. Предстояло навестить почти родную контору, краевой уголовный розыск.

Нет, Боже избавь, он не собирается распахивать душу перед местными сыскарями, просить помощи. Привык работать в одиночестве, не терпит помощников и попутчиков. Но доложиться, отметиться, выполнить долг командированного — непременное правило, если даже командировка подписана не милицейскими органами и сам он прибыл на Дальний Восток в облике некоего солдатского снабженца.

Начальник угрозыска — мордастый, приземистый мужик в дорогом твидовом костюме с аккуратно повязанном ярком галстуке, принял коллегу с радостной улыбкой. Будто тот прибыл не для выполнения таинственного особого задания — в помощь дальневосточным сыщикам. И все же проницательный Тарасик заметил беспокойство «родича». Еще бы, как там не говори, а приехал посетитель из столицы, где работает под крылышком Министерства. Мало ли что ему поручено? Вдруг — очередная занудливая проверка?

Везет же Добято на зверинные внешности! Только что распрощался с хитрой лисицей, и — на тебе! — типичный таежный медведь! Тарасик нисколько бы не удивился, если бы фамилия краевого сыщика была Медведев или Мишкин.

— Присаживайся, Тарас Викторович, — покосился «медведь» на исписанную страницу раскрытого блокнота. — Закуривай! Три дня тому назад позвонили, предупредили о твоем прибытии, Заодно попросили подпереть тебя мощным плечом… Не знают в Москве, наверное, что «плечо» наше уже не такое мощное, как в прежние времена. Потощало, ослабло… Но, скажу без хвастовства, кое на что мы ещё способны…

Затейливые хитросплетения фраз легко переводятся на общедоступный язык. Дескать, помощи от нас не ожидай, обходись собственными силенками, максимум, что можем сделать — наделить советами и рекомендациями. А Добято, между прочим, этими самыми советами набит по горло, под завязку!

— В помощи не нуждаюсь. Пришел представиться.

Глупейшая фразочка! Спрашивается, к чему терять бесценное время для бесцельного представления? Другое дело, если бы сыщик выложил какую-нибудь просьбу, пусть даже самую дурацкую.

Но краевого милицейского руководителя признание московского сыскаря явно обрадовало. Он ещё шире заулыбался. С притворным опасением поглядел на дверь, ведущую в пустую приемную и достал из сейфа бутылку коньяка.

— На Руси издревле встречали гостей не пустыми словами — хлебом-солью. Что касается закусона — жидковато, конечно, — споро нарезал он сморщенный тощий лимон. — Зато коньяк — отменный. Конфисковали у китайских контрабанлистов, — залихватски подмигнул он. — Будем!

Пришлось составить компанию — не обижать же гостеприимного мужика?

Вышел Добято из здания уголовного розыска в приподнятом настроении. Его истоки, конечно, не в одной жалкой рюмки огненного напитка — Тарасик славился в своем «монастыре» удивительной антиалкогольной устойчивостью. Однажды, под хорошую закуску и в приятной компании, он принял на грудь почти поллитра и даже не захмелел. Наоборот, развез по домам одуревших от водки друзей.

Причина хорошего настроения — первая удача: под личиной капитана Королева скрывается Убийца. Тот самый, который повинен в страшной смерти девочки-ребенка, двух женщин, постового милиционера, и — главное — в гибели Николая, Галины и двух их малолетних сыновей. Мерзкий маньяк, которого он обязательно поймает и — придушит!

Николай… Галка…

Следущее учреждение, которое следует посетить — местное управление госбезопасности. Это уже не визит вежливости — чисто деловое общение. Ибо не мешает выяснить, из какого источника фээсбэшники узнали об исчезновении «командира роты», какой петушок прокукарекал им эту потрясающую новость?

Добято отлично понимал: ничего он не выяснит. Не та фирма, не те задачи и привычки. Каждая силовая структура скрывает и оберегает завербованных информаторов. Ибо именно в них — залог всех успехов. ФСБ бережет сексотов вдвойне, втройне.

Но все же в глубине души таилась надежда расколоть местную госбезопасность, выйти на их агента, который обязательно выведет сыщика на верную дорожку, ведущую к Убийце.

Приняли его приторно вежливо. Расшаркались, осведомились о состоянии здоровья и ближайших планах.

Упоминать о предстояшей поездке в тайгу для проверки снабжения военно-строительного отряда — невероятная глупость. Прежде всего, потому, что не поверят. Контразведчики живут и действуют в другом измерении, нежели сыскари, им подавай голую правду, ложь распознают практически мгновенно.

Пришлось приоткрыться. Естественно, не до конца — с самого краю.

— Кто нас проинформировал, сказать, сам понимаешь, не могу, — скучно проговорил принявший московского визитера начальник. — А вот за информацию о Гранде — великое спасибо. Честно говоря, даже не предполагали, что под личиной капитана скрывается преступник. Скорей думали, что Королев стал жертвой какой-нибудь банды.

— Я ещё не совсем уверен, — попытался вывернуться Добято. — Предстоит разобраться…

— Ради Бога, разбирайся, — «разрешил» собеседник. — Мы сделаем то же самое — разберемся…

Потом — добрых полчаса обычной говорильни. Будто помешивание ложечкой в пустой чашке. Обычный треп.

Правда, из этого трепа кое-что удалось отфильтровать. В отряде сейчас находится представитель Особого отдела. Парень хваткий, при случае и поможет, и прикроет. Вдруг этот самый «парень» выведет сыщика на информатора, сообщившего об исчезновении ротного? Конечно, надежд на такой поворот событий маловато, можно даже сказать — их нет. Но чем черт не шутит, когда сатана спит!…

Все, запланированные дела завершены.

Идти в гостиницу не хотелось — уже отдохнул и отоспался, а балдеть в гостиничном холле перед телевизором — зряшная потеря времени. Добято решил прогуляться, познакомиться с городом, о котором много слышал хорошего. Побывавший в Хабаровске Андрюха Свиридов взахлеб рассказывал в курилке о красоте улиц, памятников, многочисленных скверов и парков.

Полюбовавшись «кубовой» архитектурой бывшего крайкома партии, Тарасик зашел в центральный гастроном, оглядел прилавки. Ничего особенного, все то же, что и в Москве — завал товаров и кусучие до крови цены. После гастронома решил осмотреть Комсомольскую площадь с её прекрасным памятником, посвящанным дальневосточным партизанам в годы гражданской войны. Потом — в городской парк. Спуститься к берегу Амура, посидеть, поразмыслить. По убеждению сыщика размышления на «природе» намного плодотворней кабинетных.

Задуманное он почти выполнил: побродил по площади, постоял напротив памятника, погулял по вечернему парку. А вот посидеть у кромки говорливой речной воды, расслабиться не получилось. Помешали…

Сразу по выхоже из краевого отдела ФСБ Добято почувствовал слежку. На первый взгляд, ничего особенного — поддатый бомж плетется следом, разглядывая москвича абсолютно трезвыми глазами. В дверях гастронома вдруг пошатнулся, на мгновении прислонился к Добято. Будто ощупал его в поисках наплечной кобуры…

Надо бы, конечно, пойти в гостиницу и залечь в номере, на подобии медведя в берлоге, но азартный характер Тарасика не мог смириться с настырной слежкой. Кроме того, не мешает выяснить причину особого внимания к своей персоне. За один день пребывания на дальневосточной земле московский сышик не успел никому насолить — ни собратьям по профессии, ни местному криминальному миру.

Мелькнула мысль о Гранде, но прошла рикошетом, не затронув особого внимания. Гранд по оперативным данным — не вор в законе, не авторитет, которого подпирают шестерки и пехотинцы. Обычный кровавый маньяк. Поэтому выявленная Тарасиком слежка, наверняка, не имеет ни малейшего отношения к его служебному заданию.

В парке сыщик безмятежно разгуливал по темным, безлюдным аллеям, скамейку на амурском берегу выбрал уединенную. Подальше от сверкающей разноцветными огнями танцплощадки.

Будто подсказывал: нападайте, я — беззащитен и безоружен!

И пастухи решились! Начали базар по лучшим канонам бандитской классики.

— Мужик, закурить не найдется?

По внешнему виду — обычный гуляющий, не особенно плечистый, можно даже сказать, узкоплечий. Рубашка распахнута на волосатой груди, азиатские раскосые глаза прямо-таки сверлят «фрайера». А вот в стороне, в тени раскилистой липы стоит мужик посерьезней — типа начальника местного угрозыска, такой же приземистый, с выпуклой грудью.

— Не курящий, — подыграл Добято. В меру дрожащим испуганным голосом. — А вот деньги имеются, могу ссудить на пачку «примы», — предложил он, в душе посмеиваясь над наивными парнями. Наверно, впервые вышли на дело, трусят, а отказаться от задания босса тоже побаиваются. — Или куришь «мальбору»?

— Курю, — признался слабак, опасливо оглядывая пустынный пляж.

— Тогда — на, возьми, — Тарасик протянул «полтинник», будто закинул удочку с жирным червем. — Кури на здоровье!

— Ах, ты, падло вонючее! — сам себя накачивая, зашипел бандит. — Сраным полтиником решил отделаться? Гони капусту, фрайер!

Добято обескураженно развел руками. Дескать, нет у меня баксов, не обзавелся. Бери деревянные, не то вообще ничего не получишь!

— Еще и издеваешься, сявка?

Во время обязательных занятий в спортзале тренер, развеселый руководитель по самбо с улыбкой, будто намертво впечатанной в лицо, часто говорил: «Ну, ты и хват, Тарасик! Силенок — с комаринный писк, а ловкости — на троих, и ещё останется».

Увидев выпрягнувшее из руки налетчика лезвие ножа, Добято неожиданно подпрыгнул, ухватился руками за ветку и обоими ногами ударил: одной — в небритое лицо, второй — в грудь, ближе к шее. Нож выпал из руки бандита, он ухватился за переломанный нос, жадно глотнул поврежденной гортанью воздух и опрокинулся навзничь.

Амбал бросился вперед, тычком послал кулак, и попал… в воздух, над головой пригнувшегося Тарасика. На свет Божий появилась «пушка». Не дожидаясь выстрела, сыщик прыгнул в сторону, выхватил «макаров». Выстрелил. Пуля вошла точно в намеченное место: между глаз амбала.

Сразу появилась милиция… Странно, обычно до неё не дозвонишься или не дождешься, а сейчас — тут как тут. Будто прятались под деревьями, ожидая завершения разборки. Трое с пистолетами, один с короткоствольным автоматом.

На руках Добято и лежавшего навзничь его противника защелкнулись наручники. Автоматчик, придерживая носовым платком за рукоятку, оглядел отобранный у «преступника» пистолет, аккуратно упаковал его в целофановый пакет. Туда же отправил «пушку» убитого.

— Этот готов, — освидетельствовал мертвого амбала сержант. — Прямо в лоб всадил — умелец! А этого оглушил… Действительно, умелец! — ещё раз повторил он, с уваюжением поглядывая на задержанного.

Пред»являть документы, доказывать свою невинновность — бесполезно. Милиционеры возбуждены, злость так и плещет из прищуренных глаз, не говорят — бросаются матерными выражениями.

— Еще одна разборка, хрен им в зубы!

— Господи, хотя бы скорей перестреляли друг друга! Возись с вонючим дерьмом, мать бы их вдоль и поперек!

— Зачем возиться? — резонно спросил автоматчик. — Сейчас резану обоих очередью — все дела… При попытке нападения на патруль… Пусть разбирается с ними на том свете апостол Петр!

Лейтенант нехотя прикрикнул. Видимо, ему тоже не хотелось тащить преступников в отделение, писать рапорт, возиться, но победило внедренное многими инструктажами чувство законности. По его приказанию два патрульных подхватили под руки пришедшего в себя налетчика. Лейтенант выразительно повел пистолетом и Тарасик покорно пошел по аллее к выходу из парка.

— Кто такой? — на ходу спросил старший патруля, пересиливая желание врезать рукояткой пистолета по лысой башке. — Только — без брехни, все равно расколем, никуда не денешься. У нас имеются такие специалисты — маму с папой вспомнишья.

— Сотрудник Московского уголовного розыска, Добято Тарас Викторович, — четко, будто отвечал на вопрос высокого начальника, продекламировал Тарасик. — Если не верите — в правом внутреннем кармане пиджака лежат документы.

Лейтенант, естественно, не поверил. При уровне современной техники, разных ксероксов, компьютеров, принтеров, подделать любое удостоверение — раз плюнуть. Но его насторожило явно не показное спокойствие «бандита», его уверенность. Обычно задержанные либо пускают слюнки, плачутся по поводу больной мамаши или беременной жены, либо зыркают по сторонам глазами, выискивая удобную лазейку в кустарнике.

А этот — ни то, ни другое. Идет медленно, не горбится, помалкивает. Вдруг, действительно, московский сыскарь прибыл проверять несение службы хабаровскими правоохранительными органами? Только и нехватает нарваться на незапланированную неприятность.

— Ксивам не верю, — более или менее доброжелательно пробурчал лейтенант. — Кто может подтвердить?

— Начальник вашего уголовного розыска. Недавно я с ним беседовал.

В отделении милиции, после краткого телефонного разговора с медвежьеподобным главой местных сыскарей, с Добято сняли браслеты и отпустили. Извиняться посчитали излишним трудом, пусть москвич скажет спасибо за целые ребра. Один только лейтенант подвигал густыми бровями и пробурчал нечто вроде дружеского совета. Высокому гостю не рекомендуется вечерами разгуливать по городу, вполне может нарваться на нож или пулю.

По дороге в гостиницу Добято ломал голову в поисках приемлемой версии нападения. Кто-то нацелил на москвича местных киллеров, нарисовал его «фотокарточку»? Кто? Уголовка и госбезопасность сразу отпадают — нет повода. Полковник Виноградов и его ближайшее окружение? Опять же — где причина? Нет, это настолько глупо, что ни в какие ворота не лезет.

Скорей всего, нападение не связано с предстоящим расследованием — захотели ломорощенные налетчики пощупать карманы немолодого, похоже, наивного фрайера…

И вдруг в памяти возникли подполковник Лисица и его помощник-отставник. Причина — на лицо: прибывший из Москвы мужик ковырялся в личных делах офицеров парамоновского отряда. Особое внимание уделил командирам рот, долго рассматривал их фотокарточки.

А что — в качестве одной из версий вполне годится!

Жаль милиция слишком быстро появилась, не довелось Добято поговорить с оглушенным налетчиком. Разве попросить об этом местных сыскарей? Нет, пока не стоит, после ареста Гранда можно будет и попросить…