Связной из Багдада

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 13

 

В прокуратуру Дронго приехал в пятом часу дня. Но не один и не в сопровождении своего неизменного спутника. Вместе с ним сюда прибыло сразу несколько сотрудников ФСБ, среди которых и следователь Коробов – старый знакомый Дронго. Расположившись в отведенном им кабинете, они вызвали к себе следователя Мурашкина, проводившего следствие по делу погибшего Сургутского. Мурашкину было чуть больше тридцати, он уже восемь лет трудился в прокуратуре и успел дослужиться до младшего советника юстиции, считаясь перспективным работником. Его умение дотошно и придирчиво проводить допросы, грамотно оформлять дела для направления в суд, использовать любые факты против подозреваемых приносило ему ощутимую пользу. Количество раскрытых им дел росло. Обвиняемые получали причитающиеся им сроки, и дела Мурашкина никогда не возвращались из суда на доследование.

Он был среднего роста, со светло-голубыми немигающими глазами, в целом приятной наружности, и лишь слегка оттопыренные уши немного портили это общее впечатление. Мурашкин знал Коробова и испытывал к нему искреннее уважение, какое обычно испытывает младший по опыту и званию профессионал к старшему. Правда, в душе Никита Мурашкин не сомневался, что со временем перерастет Коробова и в должностном, и в профессиональном плане. Но пока он подробно доложил о расследовании убийства, глядя немигающими глазами на полковника, сидящего перед ним.

Массивный, с большой лысой головой, Коробов был похож на уменьшенную копию Марлона Брандо в тот момент, когда тот появлялся из темноты. Коробов вообще не любил болтунов, ему нравились люди, излагающие дело коротко и ясно. Мурашкин принадлежал именно к таким. Он не говорил лишних слов, и это радовало следователя ФСБ.

Но Мурашкина немного смущал сидящий рядом с ним неизвестный мужчина лет сорока пяти. Он был такой же массивный, как и Коробов, так же внимательно слушал, задавал вполне профессиональные вопросы, однако Мурашкин подсознательно чувствовал, что это совсем другой, не принадлежащий к их ведомству человек. И к организации Коробова тоже не имеющий отношения – слишком уж велика была в нем степень внутренней свободы. Следователи, привыкшие к допросам подозреваемых и свидетелей, это чувствуют сразу. Словом, Мурашкина этот человек смущал, но его представили как эксперта, и поэтому он не задавал лишних вопросов.

Погибшего Аркадия Сургутского нашли два дня назад. Супруга вернулась на дачу поздно вечером и обнаружила калитку запертой. Собака подозрительно молчала. Женщина долго стучала, звонила, но ей никто не открыл. Тогда она попросила у соседей лестницу, решив, что муж заснул и не слышит ее звонков. Но даже когда сосед перелез через ограду и открыл ей входную калитку, собака не появилась во дворе, а муж не вышел из спальни. Встревоженная женщина вошла в дом и обнаружила мужа застреленным в просторной гостиной. Она в ужасе закричала, выбежала из дома, а сосед нашел убитую собаку. Сразу вызвали милицию и прокуратуру.

Было установлено, что погибший лишь недавно вернулся из командировки в Швецию и Германию. На работе его характеризовали как исключительно дружелюбного и корректного специалиста. Он был неплохим менеджером по продажам, знал иностранные языки, обладал хорошей коммуникабельностью.

Мурашкин излагал факты ровным, спокойным голосом. Убийство Аркадия Сургутского было лишь эпизодом в его работе. Никаких эмоций он не выражал, а когда закончил говорить, Коробов задал ему несколько уточняющих вопросов и, получив ответы, посмотрел на Дронго.

– Вы хотите что-то спросить?

– Да, если можно. – Дронго повернулся к Мурашкину. – Вы знаете, что несколько дней назад погибший имел очень неприятный разговор со своим отцом?

– Мне рассказала об этом сестра погибшего, – кивнул следователь. – И очень просила не сообщать их отцу о его смерти. Он лежит в ЦКБ, в палате реанимации. У него обширный инфаркт, я все проверил. Поэтому мы решили пока не тревожить старика.

– Похвальное решение, – не удержался Дронго, – но вы знали об этом скандале?

– Конечно. Я же говорю, что нам рассказала о нем сестра погибшего.

– Она не говорила, о чем они спорили?

– Какое это имеет значение? – удивился Мурашкин. – Обычные семейные неурядицы. Я все проверил. Профессор характеризуется с самой лучшей стороны. У него много учеников по всему бывшему Советскому Союзу. Его уважают за рубежом, он достаточно состоятельный человек. Он действительно получил инфаркт сразу после разговора с сыном и попал в больницу. – Мурашкин облизнул тонкие губы и, не удержавшись, добавил: – Я проверил, не мог ли старший Сургутский выйти из больницы, если вы имеете в виду это обстоятельство. В моей практике бывало, когда семейные споры заканчивались трагедией. Но он никак не мог приехать на дачу к сыну. У него абсолютное алиби. Жена и сестра погибшего тоже вне подозрений. Сейчас мы изучаем его связи…

– Подождите, подождите, – перебил его Дронго, – я не это имел в виду. Я встречался с профессором в больнице и могу подтвердить, что он не только не мог поехать на дачу, но и самостоятельно выйти из больницы. Я говорю не об этом. Дело в том, что сразу после разговора с сыном отец получает обширный инфаркт и попадает в больницу, а через два дня его сына находят убитым на даче. Вы не видите здесь связи?

– Не совсем, – пожал плечами Мурашкин. – Или вы думаете, что отец нанял киллера?

– Нет, – разочарованно отозвался Дронго. У этого следователя к тридцати годам уже было зашоренное сознание. Он слишком много работал с обычными преступниками, совершившими убийства на бытовой почве, из ревности, из корысти. На все остальные фантазии у него просто не было времени.

– Я расскажу вам, как все было, – сказал Дронго, – но в этом нет вашей вины. Вы просто не знаете обстоятельств, предшествующих этому убийству. Дело в том, что несколько месяцев назад Аркадий попросил отца найти в Новосибирске его бывшего ученика Роберта Адабашева и в свою очередь попросить того оказать услугу иностранным студентам, нуждающимся в помещении для проведения каких-то опытов. Отец выполнил просьбу сына, нашел своего бывшего ученика и попросил его об этой услуге.

Ни профессор Сургутский, ни его ученик не знали, какие именно опыты собираются делать эти «студенты» и для чего им понадобилась заброшенная лаборатория. Однако Адабашев заподозрил, что это не обычные «студенты», когда ему за два дня аренды заплатили целых двести долларов. Роберт Адабашев отправился в эту лабораторию и получил там сильную дозу радиационного облучения. Тогда он решил приехать в Москву, чтобы выяснить у своего учителя, откуда взялись эти «студенты» и чем они занимались в лаборатории.

Роберт Надирович приехал в столицу уже в очень плохом состоянии. Но встретился и поговорил с учителем, а затем попал в больницу на Каширке. От него профессор Сургутский впервые узнал, что в новосибирской лаборатории проводили какие-то недозволенные опыты. Он дождался возвращения сына из командировки и потребовал объяснений. Между ними произошел бурный разговор, в результате которого отец получил обширный инфаркт, а сын уехал на дачу. Вот с этого момента что-то и начало происходить. И через два дня Аркадия Сургутского нашли убитым.

Когда Дронго закончил говорить, Мурашкин снова облизнул губы.

– Интересная версия, – сказал он, – но это пока лишь версия. Мы отрабатываем все возможные варианты. Знаете, сколько людей арендовали через Сургутского пустующие помещения? Это ведь огромные деньги. Сейчас мы проверяем его коммерческие связи…

– Правильно делаете, но я говорю о другом. Сразу после скандала Аркадий уехал к себе. Мне нужны все распечатки его телефонных разговоров в тот день. И в последующие два дня тоже. Кто ему звонил, и кому звонил он.

– Завтра мы вам привезем, – согласился Мурашкин.

– Сейчас, – возразил Дронго, – немедленно. У меня каждая минуту на счету.

Коробов покосился на него и кивнул головой.

– Он прав.

– Мы пока только проверяем, – попытался объяснить Мурашкин.

– Дело не в убийстве Аркадия Сургутского, – добавил Коробов, – у нас гораздо более масштабная задача. Поэтому нужны номера телефонов прямо сейчас.

– Я могу позвонить, чтобы их вам приготовили к завтрашнему дню, – пообещал Мурашкин.

– Немедленно, – повторил Дронго.

Следователь посмотрел на него и, поднявшись, вышел из кабинета. Коробов ничего не сказал. Достав сигареты, он закурил. Двое других офицеров ФСБ также достали сигареты, и Дронго с неудовольствием понял, что ему придется дышать табачным дымом. Он поднялся и вышел в коридор. Следом за ним, как бесплотная тень, вышел и вездесущий Пьеро. Дронго обернулся к нему.

– Вы не курите? – спросил он своего странного напарника.

– Бросил, – серьезно ответил тот. – Это вредно для здоровья.

– Правильно сделали. А вот я никогда не курил. За всю жизнь не выкурил ни одной сигареты. Наверное, это неправильно, как вы считаете?

Пьеро не любил категорических утверждений. И вообще не любил высказываться по какому-либо поводу. Он только пожал плечами. Это было не его дело.

– Меня волнует один момент, который я хочу у вас уточнить, – сменил тему Дронго. – Вас не беспокоит то обстоятельство, что вы себя так явно демонстрируете? Специалисты вашей профессии не должны столь часто появляться на людях. Или я не прав?

– Не правы, – ответил Пьеро. – Помните Эдгара По? Где лучше спрятать лист? В лесу. Если меня никто не будет видеть, я сразу вызову подозрение, как только появлюсь рядом с вами. А так все привыкли…

– Убедили, – мрачно ухмыльнулся Дронго. – Вам действительно необходимо постоянно быть рядом со мной.

Они вернулись в комнату. Вскоре появился и Мурашкин с сотрудником прокуратуры. Они принесли распечатки всех телефонных разговоров погибшего за несколько дней.

Началось внимательное их изучение. Дронго особенно интересовали номера телефонов, по которым Аркадий звонил в первые минуты после скандала с отцом. Среди них он обратил внимание на номер какой-то Лолы, которой младший Сургутский звонил в тот день три раза и разговаривал с ней пять, шесть, двенадцать минут. В записной книжке убитого она значилась как Лола, но следователь успел выяснить, что это Елена Кочурина – молодая женщина без определенных занятий. Вернее, установить тип ее занятий оказалось очень несложно.

Но у Сургутского после скандала с отцом состоялось несколько разговоров и еще с одним человеком – сотрудником британского посольства Десмондом Абрахамсом, с ним Аркадий беседовал трижды. Первый разговор длился несколько секунд, второй – более пяти минут, третий – больше десяти.

– Дипломат… – задумчиво произнес Коробов. – Вы думаете, что мы его нашли?

– Не знаю, – признался Дронго. – Слишком невероятная цепочка. Но, полагаю, откладывать встречу с ним нельзя. Надо прямо сейчас ехать в британское посольство и постараться с этим человеком поговорить. А заодно нанести визит и этой Лоле, чтобы выяснить, почему сразу после скандала с отцом Аркадий звонил ей трижды. Или так нуждался в ее помощи в тот момент?

– Я вызвал ее повесткой на завтра, – сообщил Мурашкин.

– Нужно поговорить с обоими немедленно, – заявил Дронго. – Почему именно им Аркадий так настойчиво звонил после разговора с отцом? Что он услышал от него такого, что его, судя по всему, взволновало?

– Вы представляете, какой будет международный скандал, если выяснится, что объединенную группу террористов поддерживает британский дипломат? – задал вопрос Коробов.

– Каких террористов? – не понял Мурашкин.

– Расскажем потом, – отмахнулся Коробов, – я позвоню Юрию Васильевичу, чтобы он помог нам выйти на посла Великобритании, а мы пока поедем к этой Лоле. Нужно срочно с ней поговорить.

– Она живет в новом доме на Ленинском, – сообщил следователь.

– Не сомневаюсь, – отозвался Коробов, – сейчас в новых домах могут позволить себе покупать квартиры либо воры, либо проститутки. А я с семьей моей дочери вот уже сколько лет живу в двухкомнатной квартире. Поехали быстрее!

– Я не понимаю, – тихо произнес Мурашкин. – Что происходит? Почему такая спешка?

– Позвоните ей и скажите, что мы сейчас приедем, – попросил Коробов. – Пусть ждет нас дома и никуда не уходит. У них вечерами самый разгар работы.

– Сейчас позвоню. – Мурашкин достал документы, проверил номер телефона и набрал номер. – Алло, Елена Евгеньевна? Добрый вечер. Вас беспокоит следователь Мурашкин.

– Здравствуйте. – Любой человек чувствует себя не очень уютно, когда вечером ему звонит следователь прокуратуры.

– Вы извините, что мы вас беспокоим, – сладко пропел Мурашкин, – но мы хотели бы встретиться с вами…

– Я знаю. Мне принесли вашу повестку, и я завтра буду у вас в прокуратуре…

– Нет, нет. Мы не хотели бы вас беспокоить. Если разрешите, мы прямо сегодня встретимся с вами. Я могу приехать к вам домой, чтобы вас не утруждать.

– Сегодня? – удивилась молодая женщина. – Почему такая спешка? И что вообще случилось?

Она, очевидно, еще не знала о смерти Аркадия Сургутского.

– Ничего, – ответил Мурашкин, – мы хотели бы с вами встретиться.

– Ну не знаю… Почему сегодня?.. У меня куча дел… А у вас долгий разговор?

– На пятнадцать минут. Мне нужно уточнить некоторые обстоятельства, не связанные с вами. Это касается ваших знакомых…

– Каких знакомых? – сразу насторожилась Кочурина. – Кого именно?

– Наших общих знакомых, – нашелся Мурашкин. – Мы расскажем вам обо всем, когда приедем.

– Что-нибудь случилось с… – Она не договорила. – А у вас есть документы? Учтите, у нас в доме охрана, вас будут проверять…

– Конечно, есть, – улыбнулся Мурашкин, – я действительно следователь прокуратуры и могу оставить вам свой номер телефона. И это моя подпись стоит на вашей повестке.

– Хорошо, – наконец согласилась его собеседница, – только приезжайте побыстрее. Мне правда некогда.

Мурашкин положил трубку и сообщил:

– Она нас ждет.

– Поехали! – решил Коробов, поднимаясь со стула. – Поедем втроем.

– Боюсь, что вчетвером, – напомнил Дронго. – Мой напарник не отпустит меня одного, в этом я уверен.

Пьеро смущенно улыбнулся, как будто его попросили сыграть концерт Прокофьева.

– Тогда вчетвером, – решил Коробов, – и давайте побыстрее. А я позвоню Решетилову.

В тот момент он и предположить не мог, какие последствия вызовет его звонок. Узнав о британском дипломате, генерал Решетилов тут же сообщит об этом директору ФСБ. Через несколько минут эту новость узнает секретарь Совета безопасности. Еще через пять минут – руководитель Администрации Президента. А еще через пятнадцать минут доложат и самому Президенту о том, что среди тех, кто помогал группе международных террористов, готовящих невиданный по размаху террористический акт, оказался британский дипломат. И так скандал, набирая обороты, будет нарастать с каждой минутой. Президент решил позвонить британскому премьеру, но только после того, как генерал Решетилов и сопровождающие его люди поговорят с послом Ее Величества и самим дипломатом, которому звонил Аркадий Сургутский.

И еще до того, как группа Коробова отправилась к Лоле, генерал Решетилов получил разрешение на встречу с британским послом.