Свободный полет

Если вы умудрились попасть в другой мир (в другой, а не в иной), проверьте свой организм на наличие изменений! При чем тут организм? На этот вопрос вам может ответить мой друг Семен. Я-то ничего, а вот у него отросли остроконечные уши, так свойственные эльфам. Впрочем, я тоже хорош! Умудрился влюбиться. Нет, само по себе это явление свойственно молодому человеку. Но вся беда в том, что девушка не желает со мной знакомиться поближе. Ведь дело в том, что у меня… Впрочем, обо всем по порядку: отправились мы как-то в Карпаты…

Глава 1

Я сидел перед экраном монитора и уныло пялился в него. Мой непосредственный начальник, Скичко Иван Леонтьевич, восседая в дальнем углу офиса, свирепо сопел и косил на меня зверским взглядом опытного садиста и хладнокровного палача. Ему была известна моя страсть побродить по просторам Интернета, а также моя удивительная способность быстро и незаметно выскакивать из Сети при приближении начальника отдела. Специфика моей работы не позволяла начальству избавить Интернет от меня, а меня от Интернета. Иван Леонтьевич не терял надежды застукать меня за недозволенным занятием, а я, что вполне естественно, не терял бдительности. В отделе даже существовал тотализатор на предмет – «когда же его застукают?». По слухам, начальник отдела тоже в нем участвует, только через подставных лиц. Но до сих пор сторонники Скичко неизменно терпят поражение.

Вообще-то уныние мое было вызвано не тем фактом, что строгий взор начальника не давал мне возможности безоглядно окунуться в безмерные просторы Интернета, а тем, что я никак не мог решить, что же мне ответить на предложение Семы.

Этот тип заявился ко мне вчера в восемь вечера. Семен, он же Сема, он же Семка, он же Семен Семеныч, уже около восьми лет увлекается спелеологией. Спелеология – это такая наука, когда нормальные живые люди сами лезут под землю. Что там можно изучать, для меня покрыто мраком тайны, причем буквально. Темно там, как у… ну, продолжить может каждый в меру своего воображения. Не нравится мне это занятие. Наверное, у меня – как это называется? – клаустрофобия.

Однажды я вместе с Семой побывал на одной шахте. Ему надо было сделать какие-то замеры, а мне как раз делать было нечего. Убивал время на каникулах. Я тогда учился в институте, или, как сейчас принято эти заведения в угоду моде называть, в университете. Ну и поехал я с ним за компанию. А что? Сема, если не считать его бзика со спелеологией, парень – неплохой, веселый и компанейский. Опять же за девочками приударить не дурак. Да и деньги у него всегда водятся. Короче, он меня уговорил…

Да. О чем это я? Ах да! О клаустрофобии. Мы тогда спустились в шахту, и я сразу почувствовал себя не очень хорошо. Все время казалось, что мне не хватает воздуха и что эта масса земли над головой сейчас на меня рухнет, и я буду ею придавлен. Через три дня она таки рухнула и таки кого-то задавила, но, к счастью, я тогда уже был вне этого подземелья.

Глава 2

Халупка была надежно закрыта на… колышек. Это меня умилило. Рациональное решение проблемы открытых дверей: скоба в двери, скоба в наличнике, деревянная палочка – и за наши вещи можно быть спокойным.

– Нам что, каждый раз, когда мы будем надолго выходить, придется таскать свое барахло на себе? – раздраженно поинтересовался я у Семы.

Вместо ответа Сема засунул руку в карман и вытащил висячий замок с вставленным в него ключом. Буркнув еще что-то о том, что при таких окнах и стенах этот замок поможет, как мертвому припарка, я протопал внутрь помещения.

Беглый осмотр интерьера вызвал у меня огромное желание развернуться и в том же порядке спешно это помещение покинуть. Толстый слой пыли лежал на полу и на всей мебели. Мебель – это два деревянных топчана, стол и три табурета. В углу на большом металлическом листе примостилась «буржуйка» с выведенной в окно выхлопной трубой. Сразу было видно, что этим помещением никто давно не пользовался.

Первым делом Семен организовал генеральную уборку. На мое заявление о том, что я нахожусь в отпуске и поэтому должен отдыхать, он невозмутимо ответил, что отдых должен быть активным. Самым активным на данный момент Сема считал отпуск с влажной тряпкой в руках. Руки, которые должны были эту тряпку держать, почему-то оказались моими. Не находящийся в отпуске Семен ограничился тем, что таскал в ведре воду из протекавшего невдалеке ручья. К счастью, поленница у входа и несколько чурок у «буржуйки» давали надежду, что осваивать еще и профессию дровокола мне не придется.