Субъект власти

Абдуллаев Чингиз

РОССИЯ. МОСКВА. 20 НОЯБРЯ, СУББОТА

 

В Москву Дронго прилетел накануне днем. И сразу заперся в своей квартире, чтобы просмотреть все материалы и попытаться понять, насколько велика опасность, о которой его предупредил Хеккет. Он работал всю ночь напролет, стараясь ответить себе на несколько вопросов.

Первый был о самом Хеккете. Ведь вполне вероятно, что за этим крылась его попытка таким необычным способом отомстить его возможным конкурентам или врагам. Хеккет мог попытаться подставить своего конкурента под подозрение российских спецслужб. Такой вариант нельзя было исключать.

Однако Хеккет, на взгляд Дронго, был достаточно умным человеком, чтобы не понимать, что такую игру рано или поздно разоблачат.

Тогда неизбежно возникал второй вопрос: кто стоит за Дзевоньским, прибывшим в Лондон? Судя по сумме гонорара, который предлагали Хеккету, это очень серьезные люди с огромными возможностями для осуществления их плана.

К вечеру двадцать седьмого октября Дронго наконец принял решение и тут же позвонил своему старому знакомому — бывшему полковнику Первого Главного Управления, много лет проработавшему за рубежом в Канаде, США, Великобритании, а затем вышедшего на пенсию, но сохранившего прежние отношения с сотрудниками управления.

Владимиру Владимировичу, по странному совпадению полному тезке президента страны, пришедшего к власти пять лет назад, было уже за семьдесят. Теперь старый разведчик, с которым Дронго дружил уже более десяти лет, ходил с палочкой, у него часто болели ноги, однако он сохранял удивительную ясность ума и проницательность, основанную на большом практическом опыте. Старик часто выступал в роли своеобразного связного между спецслужбами и Дронго.

Как всегда, Владимир Владимирович, кажется, не удивился звонку Дронго, почувствовав, что произошло что-то чрезвычайно важное, и пригласил его к себе. Дронго приехал в половине десятого вечера, поднялся в знакомую квартиру. Владимир Владимирович жил один. Дронго всегда удивляло, что старик открывал ему дверь почти сразу, словно точно знал, в какой момент он за нею окажется. Будто ему кто-то сообщал о его передвижениях.

Они вошли в квартиру, прошли на кухню, где Владимир Владимирович пил кофе. Гостю он предложил чай, зная, что Дронго не пьет кофе, предпочитая элитные сорта чая. И специально держал для него такой чай.

— Что случилось? — осведомился старик, когда его гость уселся за столик. — Последний раз, помнится, мы виделись с тобой в Риме, куда мне пришлось вылететь, чтобы уговорить тебя вернуться в Москву. А теперь ты сам прибежал. Догадываюсь, случилось что-то серьезное, иначе я не увидел бы тебя так быстро. По-моему, у тебя на общение со мной своеобразная аллергия, которая возникает сразу после наших встреч. Будто ты устаешь от моего общества. Или вообще устаешь от своих дел, от окружающих тебя людей. Но раз ты оставил семью в Риме и прилетел в Москву, значит, у тебя сейчас период одиночества. Ну, начинай, рассказывай.

— Меня вызвал Хеккет, — произнес Дронго.

— Что? — не поверил своим ушам Владимир Владимирович. В этот момент он как раз доставал чашку для чая. — Сам Уорд Хеккет? Он тебе позвонил?

— Представьте себе. И не просто позвонил, а попросил срочно прилететь в Вену. И вы знаете, я решил ему поверить.

— Когда ты едешь? — тревожно спросил Владимир Владимирович. — Я думаю, это не совсем безопасно.

— Я уже там был, — ответил Дронго. — И прежде чем туда отправиться, оставил для вас дома письмо. Так что, если бы я не вернулся, вы узнали бы об этом первым.

— Напрасно ты так рисковал, — хозяин налил чай в большую чашку, которую держал для гостей, и кофе в небольшую чашечку — для себя. После чего уселся наконец напротив Дронго.

— Знаю. Но прежде чем уехать, я просмотрел все лондонские газеты за последний месяц. И выяснил, что кто-то пытался убить Хеккета. Взрыв уничтожил его офис, и там погибло большинство его сотрудников. А потом в газетах появилось сообщение, что сам Хеккет тяжело ранен и находится в реанимации. Согласитесь, после этого было интересно увидеть его живым и невредимым в венском отеле.

— Интересно, — неторопливо отозвался Владимир Владимирович, — это уже настоящая детективная интрига.

— Поэтому я и полетел. Интересно было, зачем я мог понадобиться этому типу. В общем, я согласился на встречу. И узнал много полезного. Хеккет передал мне важные сведения. Оказалось, к нему по просьбе его друзей из Эдинбурга обратился некий господин Дзевоньский. Этот человек готов был выплатить ему неслыханный гонорар за убийство. Можете себе представить сумму гонорара. Пятьдесят миллионов долларов! Но Хеккет отказался.

— Ты сам-то веришь в свои слова? Хеккет не мог отказаться от таких денег.

— Отказался. Они просили его спланировать и осуществить убийство политика. Однако Хеккет решил, что риск слишком велик. И отказался.

Владимир Владимирович поставил свою чашечку на столик. Посмотрел на своего гостя.

— Ты знаешь, о каком политике идет речь?

— Знаю.

— И можешь мне об этом сообщить?

— Вы уже знаете, о ком я говорю…

— Если это тот, о ком я думаю, тебе грозит серьезная опасность.

— Пока нет. Никто не знает, что я встречался с Хеккетом. А для всех остальных он пока лежит в больнице без сознания. Хеккет тоже хочет остаться в живых. Если получится…

— Почему они так подставились? В таких случаях не допускают ошибок. Или это не профессионалы? Но судя по сумме гонорара, такие деньги не платят дилетантам. Тогда почему?

— Торопятся, — пояснил Дронго. — Я тоже об этом думал. Есть конкретные заказчики, которые готовы заплатить деньги. И они торопятся. Им нужно не просто покушение. Не обычный снайпер, который может промахнуться. Им необходимо гарантированное уничтожение политического противника. Вот поэтому они и обратились к такому специалисту, как Хеккет. Они понимают, что в связи с чеченской войной субъекта высшей власти охраняют так, как никого другого в Европе. Именно поэтому они хотят гарантировать свое «вложение денег». Уорд Хеккет — один из немногих в мире специалистов, который может спланировать и осуществить такой акт. Просчитали его возможности, учли его опыт, его неразборчивость в выполнении любых грязных дел, его страсть к деньгам… Единственный момент, который они не приняли во внимание, — это трусость Хеккета в сочетании с его умом. Он умеет рассчитывать варианты. Он негодяй, но — не самоубийца. И поэтому он отказался. А они, естественно, решили, что простить такой просчет нельзя. Взорвали его офис. Хеккет не погиб только чудом — в тот момент его там не было.

— И к какому выводу ты пришел?

— Они не остановятся. Не те люди. Им нужно отработать огромный гонорар и на этот раз не ошибиться. Поэтому я уверен: они найдут другого аналитика. Такого же высокого класса, как Хеккет. Найдут и выплатят ему этот гонорар. Тому, кто не откажется. Вы понимаете, что это означает? В ближайшие месяцы может произойти непоправимое. Это вам не «Шакал», который был всего лишь обычным левым радикалом и которого можно было легко вычислить. Уже тогда все спецслужбы знали его настоящее имя — Рамирес Ильич — и готовы были его взять. Если бы ему не помогли в странах Восточной Европы, где он отсиживался, «Шакал» никогда не смог бы стать такой легендой. Но на этот раз все будет иначе. Огромные деньги политических конкурентов и конкретный аналитик высшего класса, который спланирует и осуществит террористический акт. Сейчас киллерам за стрельбу в подъезде платят только бандиты и коммерсанты, сводящие друг с другом счеты. А когда такие деньги и такие планы — это совсем другой уровень. Здесь платят за ум, за неожиданный удар, за разработку настоящего плана. Хотите, я выскажу вам одну мою версию?

Дронго перевел дыхание. Владимир Владимирович молча ждал.

— Неужели вы верите, что вылезшие из пещер и палаток арабские террористы могли сами спланировать и осуществить террористический акт одиннадцатого сентября? — спросил Дронго. — Нужно ничего не понимать в специфике работы профессионалов, чтобы так думать. Разработать такой террористический акт под силу только группе талантливых аналитиков. Ведь надо было подготовить столько людей, скоординировать их действия, просчитать силу ударов самолетов по башням Торгового Центра, уточнив, в какой именно этаж нужно бить, чтобы наверняка разрушить обе башни… Произошедшая трагедия — это результат расчетов целого штаба, а не нескольких террористов, собравшихся вокруг Усамы бен Ладена. И вообще, сегодня самое опасное сочетание — это огромные деньги и мозги, которые можно на них купить. Деньги дают сами американцы и европейцы — они основные потребители дешевой арабской нефти. Для американских спецслужб этот удар оказался абсолютной неожиданностью, настолько мощным и продуманным он был. Как и удар одиннадцатого марта в Испании.

— Не нужно ломиться в открытые ворота, — вздохнул Владимир Владимирович. — Я думаю, многие аналитики в мире с тобой согласятся.

— Скажу вам больше, — не мог остановиться Дронго, — я абсолютно уверен, что сейчас где-то в мире планируется следующий террористический акт, еще более страшный, настоящий мегаакт. С применением ядерного или биологического оружия. Вы помните «связного из Багдада», когда мы чудом успели обезвредить атомную бомбу в Риме? Я думаю, повторение такого вполне возможно. В Нью-Йорке, Лондоне, Париже, далее везде… Нужно срочно создавать мощный мировой антитеррористический центр, куда должна стекаться вся информация о любых фактах пропажи ядерного топлива и другого оружия массового поражения. Чтобы аналитики могли разрабатывать контрдействия. Но ничего подобного пока нет.

— Ты хочешь сказать, что у нас похожий случай?

— Я в этом убежден. Ведь вполне возможно, что где-то в мире уже работает аналитик, которому поручено спланировать и осуществить это убийство. И действовать будет не обычный террорист-одиночка, который случайно окажется на складе, как Ли Харви Освальд. В такие случайности сейчас уже никто не верит. Да и служба охраны ныне работает по-иному. Это будет не обычное покушение. Не обычный террористический акт. Тут должны столкнуться интеллект против интеллекта. Аналитик против аналитика. Нам необходимо вычислить аналитика, к которому могли обратиться заказчики. Кстати, это не так трудно. Таких людей в мире всего человек двадцать. Или двадцать пять. И все они на виду.

— Хорошо, предположим, что мы сумеем его вычислить, — кивнул Владимир Владимирович. — А кто будет ему противостоять? Кто захочет «сыграть с ним эту партию»? У тебя есть конкретная кандидатура?

— Я, — ответил Дронго, — если мне позволят. Полагаю, Хеккет не просто так позвонил именно мне. Очевидно, тоже просчитал варианты и нашел во мне лучшего противника тому неизвестному аналитику. Нам необходимо его вычислить, предугадать его действия. И суметь его опередить.

— Это почти невозможная задача. А если не справишься? Ты понимаешь, что ставкой в этой игре будет и твоя собственная жизнь? Противная сторона довольно быстро узнает, кто из аналитиков решил сыграть с ней эту партию. Может, оставить все другим? Может, тебе лучше отойти в сторону?

— Сколько лет мы знакомы? — неожиданно спросил Дронго. — По-моему, уже больше десяти. И за столько лет вы еще не поняли мой характер? Или нарочно отговариваете, чтобы меня проверить?

— Просто я хорошо к тебе отношусь, — пробормотал Владимир Владимирович. — Но ты прав. Это особый случай. Я должен позвонить прямо сейчас. У тебя с собой документы, которые передал тебе Хеккет?

— Конечно. Я дополнил их своими сведениями.

— Тогда не будем терять время. Иду звонить. Нужно будет подключить аналитиков ФСБ и СВР. Пусть поищут нужного нам человека. И конечно, необходимо сообщить обо всем в Службу Безопасности. Им придется перестраивать свою работу с учетом наших рекомендаций. — Владимир Владимирович поднялся и пошел в другую комнату.

Дронго остался один. Перед ним стояла недопитая чашка чая, который уже совсем остыл. Дронго закрыл глаза, откинул голову назад. Повторение пройденного? Того, что было почти семнадцать лет назад? Или нет? Тогда он был еще совсем молодым человеком, когда состоялась историческая встреча Горбачева с новым президентом США, которым стал Джордж Буш-старший. Встреча президентов проходила на острове. В те дни Дронго и его напарники искренне верили, что спасают мир. Он сам верил в свою миссию.

Ему казалось, что Горбачев олицетворяет собой новое мышление, новый стиль руководства, в котором так нуждалась его страна. Чем это закончилось, Дронго тоже помнил. Горбачев оказался слабым и нерешительным политиком. Шарахался из стороны в сторону, отрекался от прежних взглядов, идеалов, предавал своих друзей, сдавал союзников… Кровавые драмы вспыхивали по всей огромной стране, которая разваливалась на куски. В этих условиях Горбачев все больше и больше терял власть и уважение сограждан. Уже много лет спустя он будет говорить о своем понимании свободы для миллионов сограждан. И забудет про миллионы людей, потерявших из-за его нерешительности свою родину, забудет о сотнях тысяч погибших, о страданиях и несчастьях людей, обреченных на нищую, несчастную жизнь. Но это будет потом, много лет спустя. А в девяносто первом просто сложит с себя полномочия. Президент страны, поклявшийся защищать ее целостность и независимость, спокойно объявил, что страны больше не существует и он уходит в отставку.

Дронго почувствовал боль в спине. Именно тогда он был впервые ранен. Луиза Шернер стреляла ему в спину, и он чудом выжил. Потом были долгие месяцы в больнице, трудное возвращение к жизни, которая стала так стремительно меняться буквально на глазах. За эти годы он много раз спрашивал себя: правильно ли они тогда поступили? Нужны ли были их жертвы, его тяжелое ранение, их самоотверженная верность тому государству и лидеру, которые не смогли защитить самих себя, уйдя в политическое небытие? И каждый раз не находил ответа на эти вопросы.

Так что же? Спустя семнадцать лет история повторяется? Или тогда была трагедия, а теперь будет фарс? Зачем он вообще ввязывается в эту историю? Теперь он никому и ничем не обязан. Или ему так важно реабилитировать себя за поражение семнадцатилетней давности? Но той огромной страны уже давно не существует. Пространство, на котором он привык существовать, распалось на пятнадцать независимых частей, часто враждебно настроенных друг к другу. Во многих независимых государствах существовали внутренние конфликты, приведшие к тяжелым и кровавым войнам.

В комнату вернулся Владимир Владимирович. Дронго открыл глаза и посмотрел на него.

— Нас ждут завтра утром, — сообщил Владимир Владимирович. — И учти, что они собираются ради тебя в воскресенье.

— Спасибо, — отозвался Дронго. — А я думал, что они соберутся уже сегодня ночью.