Субъект власти

Абдуллаев Чингиз

РОССИЯ. МОСКВА. 21 НОЯБРЯ, ВОСКРЕСЕНЬЕ

 

Ему позвонили рано утром, подтвердив, что в двенадцать часов дня к его дому подъедет автомобиль. Дронго недовольно поморщился, глянув на часы. В половине десятого утра он обычно еще спал, но позвонившему ничего не сказал. Следовало подняться, принять душ, побриться и подумать о предстоящей встрече.

Стоя под струей горячей воды, Дронго вспоминал вчерашний разговор с Владимиром Владимировичем. Если все пойдет нормально, то сегодня они соберут настоящий штаб, первой задачей которого будет разработать и определить векторы опасности. Однако надо быть готовым и к тому, что будет принято другое решение. Например, изолировать его, Дронго, до окончательного решения вопроса с этой опасностью, угрожающей политическому лидеру. В таком случае все решения будут приниматься без него, другими людьми. И хорошо еще, если его только изолируют. Кто-нибудь в службе безопасности может решить, что столь умного эксперта вообще нецелесообразно оставлять в живых. Вот такой вполне возможный конец всей его деятельности.

Но это, конечно, самый пессимистический вариант. Скорее всего, его могут вежливо поблагодарить и попросить не вмешиваться в работу сотрудников ФСБ и Службы Безопасности. Это — оптимистический вариант. И наконец, есть третий — фантастический. Его услуги принимаются и они начинают совместный поиск противника. Третий вариант фантастический еще и потому, что Дронго не сотрудник российских спецслужб и никто не обязан ему доверять столь уникальную операцию. Рассчитывать же, что ему поможет пенсионер, бывший сотрудник бывшего Первого Главного Управления КГБ СССР, его старый знакомый Владимир Владимирович, по меньшей мере, наивно.

Вот так, стоя под горячим душем, Дронго размышлял о предстоящей встрече. Жизнь сделала его реалистом и прагматиком. Он не любил чудеса и не верил в них. Но в душе все-таки считал возможным и такое развитие событий, при котором для схватки с неизвестным противником будут учтены его опыт и способности.

Без пяти двенадцать ему сообщили, что за ним подъехала машина. Он был уже готов. Оглядел свою квартиру, словно прощаясь. В этой четырехкомнатной квартире Дронго жил все последние годы, когда находился в Москве. И пускал сюда только Джил и детей в те редкие дни, когда они приезжали к нему. Дронго старался, чтобы об этой квартире знало как можно меньше людей, и часто назначал встречи в московских отелях, где намеренно снимал номера.

В автомобиле находился только водитель. Это немного успокаивало. Хотя там тоже есть свои аналитики, которые знают психологию и умеют работать. Дронго сел в салон, вежливо поздоровался. Спрашивать, куда они едут, не стал. Просто откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. В конце концов какая разница, где состоится их встреча? Важно, как она пройдет и не попросят ли его задержаться на достаточно долгое время.

Они ехали недолго, минут двадцать, и подъехали к зданию. Это было здание ФСБ в центре города. Не на Лубянке, но недалеко от нее. У Дронго проверили документы. И подтянутый молодой человек провел его в просторную комнату на третьем этаже, где уже собралось человек десять незнакомых Дронго людей. Среди собравшихся были две женщины. Войдя в комнату, Дронго поздоровался и увидел Владимира Владимировича, сидящего в углу с отрешенным видом, словно он случайно зашел сюда по дороге.

— Садитесь, — пригласил Дронго пожилой мужчина лет шестидесяти с зачесанными назад седыми волосами. У него были крупные черты лица, густые брови.

Дронго подумал, что никогда не видел этого человека, и прошел к столу. Ему отвели место напротив этого седовласого мужчины, очевидно, председательствующего на данном собрании. Так как все остальные сидели поближе к неизвестному, получалось, что все присутствующие были на одной стороне, а Дронго — на другой. Стол был длинный, рассчитанный человек на двадцать—двадцать пять. «Представляю, как они меня ненавидят за то, что из-за меня пришлось вытащить их сюда в воскресный день», — подумал Дронго.

Со своего места он не мог разглядеть всех находившихся в комнате. Однако заметил, что при его появлении все повернулись в его сторону.

— Как к вам обращаться? — спросил председательствующий.

— Меня обычно называют Дронго, — ответил он.

— Мы знаем. Если вам так нравится…

— Да, — невежливо перебил Дронго, — именно так мне нравится более всего. Если возможно.

— Господин Дронго, вы знаете, зачем мы тут собрались. Но сейчас должен подойти руководитель нашей группы.

— Понимаю…

— Вы передали материалы, с которыми мы внимательно ознакомились. Они представляются нам заслуживающими серьезного внимания. Очень серьезного. Мы хотим поблагодарить вас за эти материалы.

— В первую очередь следует благодарить «товарища Хеккета», — не удержался Дронго от соблазна зло пошутить. Ему не понравилось обращение «господин». Он знал, что среди сотрудников спецслужб и в армейской среде России это обращение не прижилось и здесь по-прежнему называли друг друга по-старорежимному «товарищ». Говоривший, очевидно, понял его намек и поэтому улыбнулся.

— А я Алексей Николаевич Полухин, — представился он, — мне поручено возглавить группу, которая проведет анализ предоставленной вами информации.

Дронго кивнул в знак приветствия. «Интересно, откуда этот тип, — подумал он. — Для Службы Безопасности слишком интеллигентен, для ФСБ — не столь прямолинеен. Неужели из разведки? Или я ошибаюсь?»

— Здесь собрались представители различных ведомств, — пояснил Полухин, — каждый из них представляет конкретное ведомство. Нам поручено составить именно межведомственную комиссию с тем, чтобы реально оценить степень угрозы и вывести конкретные предложения.

— Когда хотят уйти от ответственности, обычно создают комиссию, — пробормотал Дронго и заметил, как сидящий в углу Владимир Владимирович неодобрительно покачал головой.

— Да, — согласился Алексей Николаевич. Он даже не обиделся, — наверно, вы правы. Но сегодня не тот случай. Насколько можно понять из предоставленных вами материалов, к… мистеру Хеккету обратился неизвестный с предложением о проведении террористического акта против конкретного политического лидера страны. Я верно излагаю суть дела?

— Пока да.

— Спасибо. Хеккет оказался невообразимо честным и благородным человеком, решив отказаться от неслыханного гонорара. В ответ ему прислали бомбу, которая только чудом его не убила. И тогда он решил найти вас, чтобы рассказать вам о сделанном ему предложении, желая как бы наказать своих обидчиков. Правильно?

Дронго кивнул.

— Вы понимаете, что эта история больше похожа на шпионский детектив, чем на реальность? Обращаться с таким запросом к незнакомому человеку верх глупости. Почему мы должны верить известному авантюристу и провокатору Уорду Хеккету? А если он придумал всю эту историю, чтобы привлечь к себе внимание и таким необычным образом подогреть к себе интерес? Ради больших денег он мог устроить взрыв в своем офисе. Вам не кажется возможным такой вариант?

Дронго почувствовал на себе изучающие взгляды присутствующих. Из двух сидящих за столом женщин одной с сухим морщинистым лицом, одетой в синее платье, было лет пятьдесят пять. Она внимательно слушала Дронго, делая какие-то записи в блокноте, лежащем перед ней. Вторая была моложе — лет сорока или чуть больше. Светлые, тщательно уложенные волосы. Элегантный темный бордовый жакет, светлая блузка. И легкая улыбка на губах. Дронго всегда нравились люди, умеющие улыбаться.

— Ради денег и рекламы Хеккет пойдет на все что угодно, — согласился он. — И в данном случае, мне кажется, неизвестные нам заказчики хотели воспользоваться именно этим. Ничего удивительного не вижу и в вашем предположении, господин Полухин, насчет взрыва в офисе этого циника. Такое, увы, случается. Насколько мне известно, перед недавними выборами в Государственную Думу один из депутатов устроил взрыв в своем кабинете, решив инсценировать покушение на свою персону…

Полухин нахмурился. Сидящий рядом с ним мужчина что-то отметил в блокноте. Некоторые недовольно заворчали. Обе женщины с интересом уставились на Дронго. А Владимир Владимирович опять покачал головой. Дронго явно многим не нравился.

— Однако в вас говорят стереотипы мышления, — продолжил Дронго, — даже намек на подобные действия внутри страны вызывает у вас недовольство. Я абсолютно с вами согласен — Хеккет подлец, но он не дурак. И не самоубийца. При взрыве погибли его сотрудники, с которыми он проработал многие годы. Поэтому, думаю, версию провокации с его стороны мы должны рассматривать в самую последнюю очередь. Боюсь, репутация Хеккета гораздо хуже его самого. Поэтому-то заказчики и обратились к нему. Он известен в мире как мастер политических провокаций. На его счету немало убийств, осуществленных в интересах его клиентов. Одно такое преступление я лично расследовал примерно семь лет назад. Тогда Хеккет пытался скомпрометировать одного известного российского бизнесмена, осуществив реальное убийство его девушки, которую, кстати, сам ему и подослал…

— Мы это знаем, — перебил его Полухин, — этот человек способен на любое преступление. По нашим сведениям, за ним тянется целый шлейф преступлений. И вы хотите, чтобы мы поверили такому господину?

— Не хочу. Он не станет делать ничего, что не принесет ему конкретной выгоды. И, обратившись ко мне, поступил точно так же. Уверен, Хеккет передал мне эти сведения только с одной целью — чтобы хоть как-то обезопасить себя в дальнейшем от повышенного интереса этих людей. Других мотивов я не вижу.

— А если это часть крупной провокации, рассчитанной на дестабилизацию в нашей стране? — спросил Полухин. — Ведь после получения такого сообщения мы должны закрыть границы, проверять всех иностранцев, ввести ограничение на въезд в нашу страну, удвоить или утроить охрану всех наших лидеров, начать массовые проверки всех уже прибывших, что немедленно даст нашим оппонентам на Западе повод обвинить нас в нагнетании страстей и введении чрезвычайного положения. Накануне вступления нашей страны в ВТО подобные ограничения выглядят самоубийственным шагом.

— Я вас понимаю, — согласился Дронго, — но убежден: Хеккет пытается спасти прежде всего себя самого.

— Возможно. А возможно, и нет. На сегодня ситуация выглядит следующим образом. Неизвестные нам люди обратились к известному нам международному авантюристу и проходимцу Уорду Хеккету, который выбрал вас для передачи нам этого материала. Прошу меня извинить, но вы тоже не наш сотрудник и даже не гражданин России. Почему мы должны вам верить больше, чем всем остальным? Извините, но я рассматриваю этот вариант в отрыве от вашей персоны. Так сказать, абсолютно беспристрастно.

Все снова посмотрели на Дронго. Владимир Владимирович молчал, но оставался абсолютно спокоен. Ему явно не нравилось поведение Дронго и некоторые его ответы. Но он почему-то не волновался, словно точно знал, что именно произойдет дальше. Дронго устало пожал плечами.

— Все правильно, — спокойно согласился он, — все так и должно быть. Хеккет действительно международный авантюрист и законченный подлец, не имеющий ничего святого. А я — подозрительный иностранец, к тому же кавказец, которому вообще нельзя доверять и еще нужно проверить его московскую прописку. Только учтите, если мы будем рассматривать этот вариант, то окажемся в дураках. Все вместе. Остальное можете согласовывать без меня. До свидания.

Он поднялся, чтобы уйти, однако Полухин его остановил.

— Подождите, — сказал он, — здесь не институт благородных девиц. Обижаться будете в другом месте. Или вы считаете, что мы обязаны верить любому подобному сообщению?

— Не обязаны, — согласился Дронго. И устало опустился на стул. — В жизни всегда приходится выбирать: что надо делать, а чего делать не нужно или не обязательно. Мне казалось, что я был обязан к вам приехать. Обязан передать вам эти материалы, чтобы вы смогли оценить реальную опасность. Или убедиться в ее отсутствии.

— Не забывайте, что вы «вольный стрелок», а мы сотрудники государственных органов, — жестко заметил сидящий рядом с Полухиным невысокий мужчина лет сорока пяти. У него были редкие темные волосы, тонкие губы, карие глаза. Он явно неприязненно смотрел на Дронго, было ясно, что он его только раздражает.

— И на этом основании мне можно не доверять?

— Вам доверяют, — резко парировал мужчина, — именно поэтому вы находитесь здесь и мы с вами разговариваем.

В этот момент в комнату вошел еще один человек. Все присутствующие поднялись. Полухин уважительно кивнул вошедшему, но тот стремительно бросился к Дронго.

— Здравствуй, — стиснул он его в объятиях. — Когда мне сказали, что ты к нам приехал, я не поверил. Очень рад тебя видеть.

Ошеломленный Дронго только слабо кивал головой. Вошедший был примерно одного с ним роста и телосложения. Это был Виктор Машков, тот самый полковник Машков, с которым он работал в Париже летом девяносто восьмого, стараясь спасти американское посольство от взрыва бомбы, заложенной на балконе находившегося рядом отеля «Крийон». Тот самый полковник, вместе с которым три года спустя он искал убийцу, пытаясь вычислить его на стадионе во время футбольного матча. Тот самый человек, который вместе с ним не раз рисковал жизнью. А это значит — они доверяли друг другу по-настоящему.

— Извините, Полухин, что я опоздал, — пробормотал Машков, обращаясь к председательствующему. — Я специально предупредил, что обязательно приеду. Хочу вам представить моего друга, лучшего эксперта-аналитика, которого я когда-либо в жизни встречал. Это тот самый Дронго, о котором я вам говорил.

— Спасибо, генерал, — вежливо улыбнулся Полухин, — мы уже познакомились.

— Когда ты получил генерала? — осведомился Дронго. — Давно?

— Уже дважды, — улыбнулся Машков. — Четыре года назад стал генерал-майором, а в этом году — уже генерал-лейтенантом. Между прочим, я буду координировать действия группы, которая будет работать над твоим материалом. Вчера, как только мне сообщили, что ты снова появился в Москве, я решил, что стану с тобой работать.

— Прекрасно, — отозвался Дронго, снова опускаясь на свое место. Теперь он понял, почему был так спокоен Владимир Владимирович. Старик, видимо, знал, кто именно возглавит группу, поэтому и не волновался. А все слова Полухина были обычной мерой предосторожности перед началом совместной трудной работы.

— Твой материал уже анализируется, — сообщил Машков, — хотя некоторые эксперты не исключают возможности провокации со стороны Хеккета.

— Мы об этом уже говорили, — вставил Полухин.

— Прекрасно. Кстати, познакомьтесь. Алексей Николаевич Полухин. Генерал Полухин представляет Службу внешней разведки. Он поможет нам в поисках аналитиков, к которым могут обратиться заказчики. Я познакомлю тебя с каждым из членов нашей группы. Мы получили специальное разрешение на твое включение в ее состав. А это генерал Богемский из Службы Безопасности, — он показал на мужчину, сидящего рядом с Полухиным.

Здесь действительно собрались представители различных спецслужб. Дронго узнал, что сухая невысокая женщина — сотрудница ФАПСИ Татьяна Чаговец, а ее молодая напарница Эльвира Нащекина — заместитель руководителя одного из управлений Службы внешней разведки. Представив всех остальных офицеров, собравшихся в комнате, Машков подвел итог:

— Теперь мы перейдем в другую комнату, где нас познакомят с кандидатами, уже отобранными нашей службой. Они работали всю ночь, пытаясь провести предварительный анализ. Пока число отобранных аналитиков довольно большое — более сорока человек. Я думаю, нам предстоит поработать, чтобы найти среди них того единственного, который согласился провести эту операцию.