Стиль подлеца

Абдуллаев Чингиз

День седьмой

 

Вечером Дронго и Андрей Ильин вернулись в офис компании. Генерал решил остаться на даче вместе с Александром Михайловичем, куда была стянута значительная часть всех сотрудников службы безопасности. В офисе осталось лишь несколько человек, охранявших здание, и трое сотрудников, карауливших в кабинете Курлаева. В этот воскресный день во всем комплексе осталось не больше восьми-десяти человек. Все остальные были задействованы на охране дачи президента компании, где правление и юристы, представляющие интересы компании, готовили документы, подтверждающие их участие в аукционе.

Дронго, вернувшийся в основной комплекс зданий, решил снова встретиться с Курлаевым. Но прежде захотел умыться. Войдя в мужской туалет, он вымыл лицо и шею горячей водой, ощущая привычное состояние свежести. Вернулся в кабинет к Ильину.

— Как там наш заключенный? — спросил он Андрея.

— Все в порядке, — сказал Ильин, — ребята с него глаз не сводят, можете не волноваться. Он сидит в последнем кабинете на этаже. Оттуда не убежишь. В коридоре сидит еще один наш сотрудник.

— Это хорошо, — Дронго посмотрел на часы — четыре часа дня, — пора бы пообедать, — сказал он, и в этот момент зазвонил телефон. Ильин бросил удивленный взгляд на Дронго. Странный звонок в воскресенье днем. Если он нужен Федосееву или самому Александру Михайловичу, они могли бы позвонить по мобильному телефону. Андрей шагнул к столу и поднял трубку.

— Добрый день, — услышал он чей-то незнакомый голос, — у вас в кабинете должен находиться мистер Дронго.

— Кто? — изумился Ильин.

— Ваш эксперт. Один его знакомый хотел бы с ним поговорить.

— Вас просят к телефону, — передал он трубку Дронго, не догадываясь, кто мог позвонить эксперту в его кабинет. Дронго, беря трубку, уже знал, кто его разыскивал. И не ошибся.

— Браво, мистер Дронго, — услышал он самоуверенный голос Хеккета, говорившего по-английски, — вам удалось сделать почти невозможное. Вы все-таки нашли человека, которого искали. Но ваш успех — всего лишь иллюзия победы. Вы не хотели бы со мной встретиться?

— Вы считаете, что это необходимо? — спросил Дронго.

— Полагаю, что нам стоит встретиться хотя бы для того, чтобы предостеречь вашего друга от большой ошибки, которую он собирается совершить.

— Договорились. Надеюсь, вы не собираетесь меня захватывать в заложники, а потом меняться на вашего человека?

— Конечно, нет. Неужели вы считаете, что я настолько самонадеян. Я чрезвычайно ценю вас, но боюсь, что у вашего клиента несколько другое мнение. Чтобы спасти себя и добиться оправдания по предъявленным ему обвинениям, он никогда не пойдет на такой обмен, отдавая столь ценного пленника даже за вашу голову.

— Вы неплохо разбираетесь в людях, — похвалил его Дронго, — во всяком случае, психологию бизнесмена вы просчитали достаточно точно.

— Именно поэтому я и хочу с вами встретиться. Правда, я не так хорошо знаю Москву, как вы Париж, но собираюсь пригласить вас в ресторан «Ампир». Это в самом центре города, недалеко от площади Маяковского.

— Знаю, — подтвердил Дронго, — думаю, что и рестораны в Москве я знаю лучше вас.

— Мне вообще импонируют ваши гастрономические пристрастия, — признался Хеккет, — вы можете приехать через час?

— Обязательно приеду, — Дронго положил трубку и сказал, обращаясь к Ильину: — Будьте очень осторожны. Если у вас остались еще люди, позовите их сюда. Хеккет — старая лиса. Он ничего просто так не делает. Если он сумел узнать, что мы взяли Курлаева, значит, попытается что-либо предпринять. Будьте крайне осторожны.

— Все наши ребята вооружены, — кивнул Ильин, — рядом находится управление милиции. Если понадобится, они будут здесь через две-три минуты. А это время мы продержимся. Но я позвоню Савве Афанасьевичу.

— С дачи никого из охраны не снимай, — посоветовал Дронго, — это еще более важный объект.

— Понимаю. Вы не волнуйтесь. Мы все предусмотрели.

— Всего предусмотреть нельзя, Андрей, — заметил Дронго. — Если бы можно было все просчитывать, люди не совершали бы ошибок. Но так в жизни не бывает.

Он тяжело поднялся и пошел по коридору в комнату, где находился под «домашним арестом» Курлаев. Дронго кивнул сотруднику, стоявшему & коридоре, и вошел в комнату. Здесь находились еще трое сотрудников и сам Курлаев. Все смотрели телевизор. Полковник сидел в углу. Увидев вошедшего Дронго, он усмехнулся, но ничего не сказал.

— Как дела, ребята? — спросил Дронго.

— Все нормально, — ответил старший, бывший капитан милиции, — вы не волнуйтесь. У нас все нормально.

— Можно вас на минуту, — попросил Дронго, бросив беглый взгляд на «Дениса». Когда они вышли, Дронго напомнил, что пленнику нельзя давать воду в стеклянных бутылках. — Только в стаканах. И лучше в бумажных или пластиковых. Ничего острого, колющего, вы меня понимаете?

— Все понимаю. Не волнуйтесь. Один из моих ребят — бывший боксер, призы брал. Другой тоже спортсмен. С нами не так легко справиться.

— Он профессионал, — напомнил Дронго, — может придумать все, что угодно. Любую хитрость. Будьте начеку каждую минуту.

— Мы с него глаз не спускаем, — ответил охранник.

Ровно через час Дронго входил в ресторан, где его уже ждал Хеккет. Он был в белоснежном смокинге. Коричневая бабочка в горошек и подобранные в тон туфли оттеняли его одеяние. Улыбаясь, он показал Дронго на столик.

— Что с вами случилось, мой друг? — спросил Хеккет. — Вы в несвежей рубашке, мятом твидовом пиджаке. При вашем вкусе и отменном чувстве стиля явиться в ресторан в твидовом пиджаке — это моветон. Неужто вы так много отдали сил этому расследованию? Хорошо еще, что вы нашли время побриться.

— Действительно, ужасно, — Дронго уселся напротив своего болтливого собеседника. Оба умели и любили говорить, и их беседа напоминала пиршество титанов — уколы следовали один за другим с обеих сторон.

— Вы поставили передо мной очень сложные задачи, мистер Хеккет, — сказал Дронго, — пришлось даже уходить из дому, и вот итог — такой пиджак в ресторане. Представляю, как вас коробит мой вид.

— Что вы, — улыбнулся Хеккет, — я рад видеть вас в любом виде.

— Даже в костюме покойника?

— Нет, конечно. Вы мне слишком дороги. Я весьма уважаю ваши способности. Это просто феноменально. Раскрыть преступление всего за неделю. Потрясающе! Браво! Брависсимо! Фантастично!

— Закончили? — спросил Дронго. — А теперь скажите, зачем вы меня позвали? Чем больше эпитетов сыплется, тем больших гадостей я жду.

— Правильно делаете, — кивнул Хеккет, — поэтому я и прилетел.

— Не сомневался, что вы мне испортите обед. Кстати, вино отменное. Что вы мне заказали?

— Я думал, вы сами составите меню. Я не такой гурман, как вы, мистер Дронго. Я однолюб и полностью отдаюсь только работе.

— Сейчас я вам помогу, — Дронго взял в руки меню и сделал заказ, напирая на рыбные блюда.

— Откуда в Москве рыба? — спросил Хеккет, когда официант удалился. — Неужели ее вылавливают в Москве-реке?

— Я же не спрашивал вас, откуда рыба в Париже. Уж наверняка не из Сены, — парировал.

Дронго, — там, по-моему, плавают только покойники.

— И вы еще смеете говорить о покойниках? — всплеснул руками Хеккет. — В результате ваших личных усилий в Москве за последнюю неделю убито несколько человек. Четверо, по-моему. Вам не кажется, что они на вашей совести? Попробуйте вот этот салат, он очень вкусный.

— Спасибо. Но убитые скорее на вашей совести, Хеккет, — возразил Дронго. — Горничную и ее сожителя я честно предупредил, чтобы они не появлялись дома. Водителя совратил сводник, услугами которого вы воспользовались. А потом убрали обоих. Моя совесть чиста.

— Неужели вы думаете, что я общаюсь со сводниками? — улыбнулся еще шире Хеккет. — Это не мой уровень. Вы же знаете, я работаю в другом социальном слое. Министры, графы, герцогини…

— Или бизнесмены… — вставил Дронго.

— Или бизнесмены, — согласился Хеккет, — но уж никак не сутенеры.

— Однако вы использовали старый трюк с подставкой женщины и последующей компрометацией.

— Но наполнил его новым содержанием, — добавил Хеккет. — Вы должны признать, что все было сделано отменно. Кадры его любовных забав — просто учебник по современной сексологии. Там есть очень любопытные моменты. Надеюсь, вы смотрели с удовольствием?

— Мне не понравилось. Чувствовалось, что нет режиссера. А вот сцена убийства, напротив, была разыграна просто потрясающе. Она встала, подошла к окну, открыла занавеску, в нее ударило солнце, и в этот момент появился убийца, у которого был нарисован шрам на спине. Вас можно выдвигать на «Оскара» за постановочные эффекты. Правда, концовка опять подвела. Грубо, вульгарно и очень неприятно. Хотя готов согласиться, что очень эффектно.

Официант принес заказанные блюда.

— Как мне приятно с вами говорить. — Мистер Хеккет взял рыбный нож и вилку. — Вы все схватываете на лету. Я думаю, вы понимаете, что завтра нельзя давать подтверждение в аукционный комитет?

— Мы собираемся сначала передать убийцу в прокуратуру, а потом заявку в комитет.

— Нерационально, — осторожно отрезая кусочек, сказал Хеккет, — человек, которого вы принимаете за убийцу, давно ушел в отставку из бывшего КГБ. Подумайте только, кто будет вашим свидетелем? Человек, представлявший такое ужасное учреждение, как КГБ? Неужели вы думаете, что судьи в демократической стране, какой является Россия, поверят такой одиозной личности?

— Мне кажется, он и не собирается ничего говорить, — на всякий случай сообщил Дронго, чувствуя легкое беспокойство.

— Вот видите. Даже такой человек не захотел стать вашим помощником в нечестной игре. Убийцей был сам Александр Михайлович, и мы собираемся это доказать.

— Каким образом? Неужели убьете еще кого-нибудь и снова все свалите на несчастного бизнесмена?

— Он не несчастный, — возразил Хеккет, — его состояние оценивается в несколько миллиардов долларов. Вы еще назовите его бедным.

— Как вы будете доказывать его причастность к преступлению? — спросил Дронго, поднимая свой бокал с вином.

— Ваше здоровье, — чокнулся Хеккет, — очень просто. В среду вечером по самой популярной информационной программе мы демонстрируем пленку. И даем соответствующий комментарий. Он никогда в жизни не оправдается. В лучшем случае его с позором выгонят отовсюду. От него отвернутся друзья, близкие, родные. Это будет конец, даже если убийство не удастся доказать. Морально он будет абсолютно раздавлен и потерян для общества.

— Неужели вы способны на такую жестокость? — Дронго поставил бокал и заставил себя улыбнуться.

— Это не жестокость. Это наказание провинившегося за непослушание. Если он не понял наших слишком откровенных намеков, если вы не приняли наших увещеваний, нам ничего не остается, как только показать пленку в среду, перед аукционом. Уверяю вас, что в четверг Александр Михайлович не посмеет даже появиться в помещении, где будет проходить аукцион. Конечно, если до этого его не арестуют сотрудники прокуратуры.

— Приятная перспектива.

— Вы не оставили нам выбора. Зачем вы начали эти никчемные поиски? В результате ваших усилий подполковник Кривец находится под следствием и появилось четыре трупа. Ну кому от этого стало лучше? Александру Михайловичу? Конечно, нет. Вам лично? Не верю, вы всегда отличались человеколюбием. Нам? Тоже нет. В общем, вы испортили все, что могли испортить. И теперь накануне завтрашней, самой роковой ошибки, мы предлагаем вам в последний раз уступить. Это почетное поражение. Вы отходите, сохраняя войска, знамена и пушки. Можете даже посадить найденного вами киллера за убийства, если, конечно, сможете что-либо доказать или заставить его давать показания. Но большего вы все равно не добьетесь. Поэтому я и пригласил вас сюда.

Официант собрал тарелки со стола, расставил новые и тихо отошел от клиентов. Со стороны казалось, что беседуют двое старых друзей — так часто и почти искренне улыбались они друг другу.

— Я не смогу его уговорить, — честно сказал Дронго, — он все равно подаст заявку.

— И окажется в тюрьме, — кивнул Хеккет, — опозоренный и преданный своими друзьями. Он этого добивается?

— У нас есть убийца, — напомнил Дронго.

— У вас есть подозреваемый, — возразил Хеккет. — Представляете, какой может последовать комментарий по телевидению? Бизнесмен, убивший несчастную девушку, сейчас пытается свалить свою вину на заслуженного офицера КГБ, которого вы незаконно задержали и незаконно держали два дня в офисе компании. Представляете, какой взрыв негодования вам гарантирован? Как мерзко вы будете выглядеть?

— Вы, кажется, предусмотрели все варианты. — В виски Дронго бросилась боль, но он заставлял себя продолжать беседу и улыбаться.

— Это мой стиль, — напомнил Хеккет, — я работаю так, чтобы никто, вы меня понимаете, никто в мире не смог бы мне помешать. Вы будете есть десерт?

— Кажется, было слишком много сладкого, — пошутил Дронго, — боюсь, как бы у меня не появился диабет после сегодняшнего ужина.

— Не беспокойтесь. Мы отправим вас лечиться в лучшую швейцарскую клинику.

— Один из ваших заказчиков несколько дней назад предлагал мне Сейшелы. Или Багамы…

— А вы напрасно отказались. Я еще неделю назад, в Париже, попытался объяснить вам, что все бесполезно. Система продумана таким образом, что никто не сможет ее разрушить. Все продумано до мелочей. Нужно было отказаться от этого дела. Кстати, не поздно и сейчас. В конце концов, вы показали, на что способны, сделали невозможное, нашли подозреваемого. На большее вас не хватит. Или вы серьезно думаете, что за оставшиеся два-три дня вы раскроете всех остальных? Хочу вас огорчить — больше никого не было. Они и не были нужны. Никаких других исполнителей не было. А те, кто остался в живых, вряд ли захотят быть вашими свидетелями на судебном процессе. Единственный обвиняемый, который может быть, — это Александр Михайлович. Он жил с ней в одном номере, он совратил несчастную девушку, которая не могла отказать такому известному и богатому человеку. И он убил ее, чтобы избавиться от надоевшей ему забавы. Ах, как красиво выступит на суде прокурор. Я готов даже остаться в Москве и послушать его проникновенную речь.

— Браво, — поклонился Дронго. — Мне кажется, что своим сегодняшним угощением вы превзошли наш ужин в ГТариже.

— Значит, остался третий, решающий, — улыбнулся Хеккет, — и он состоится вечером в четверг. Надеюсь, мы с вами обязательно встретимся после проведенного аукциона?

— Не сомневаюсь, — ответил Дронго.