Стиль подлеца

Абдуллаев Чингиз

День пятый

 

Он еще спал, когда в кабинет быстро вошел Андрей.

— Что случилось? — Дронго поднял голову, скосив глаза вправо, где лежал пистолет. В кино обычно показывают, как герои прячут пистолеты под подушку, но он не мог этого сделать хотя бы потому, что обычно засовывал под подушку руку и мог во сне нечаянно нажать курок. И вообще подкладывать заряженный пистолет под собственную подушку было, по мнению Дронго, верхом идиотизма.

— Сегодняшняя, — мрачно сказал Андрей, кладя на стол газету, — криминальная хроника в «Московском комсомольце».

— Какая хроника? При чем тут газета? — не понял со сна Дронго.

— Вчера на Дегунинской улице были зверски убиты гражданка Коптева и неизвестный мужчина. Их застрелили в тот момент, когда они появились у своей квартиры. Никто не может понять мотивов преступления. Коптева работала горничной в отеле и, по словам соседей…

— Дайте сюда газету, — Дронго выхватил газету, пробежал глазами сообщение, со злостью отшвырнул газету в сторону, — я должен был догадаться! Вчера, когда я говорил про Коптеву, у Лысакова было такое лицо, словно она ему уже не опасна. Я должен был догадаться, — повторил Дронго. — И только когда я соврал, что записал на пленку и разговор с ней, вот тогда он испугался. Теперь я точно знаю, чего. Это по его приказу вчера убрали Коптеву, которая из жадности или по глупости решила вернуться на свою квартиру;

Мужчина, видимо, ее сожитель, у того даже не хватило ума не пустить ее в дом. Если она убита — все концы в воду. Но если у меня есть запись, где она говорит об угрозах Лысакова, то это не просто сильно меняет дело, но и выдвигает в число главных подозреваемых самого Лысакова и его людей.

— Значит, теперь ему нужно добраться до вас, — подвел неутешительный итог Андрей, поэтому в ближайшие два-три дня вам отсюда, выходить нельзя. Окна моего кабинета смотрят во двор, в коридоре и внизу — наши охранники. Здесь вам ничего не угрожает.

— Наоборот, — возразил Дронго, — именно здесь опаснее всего. Они меня будут искать именно здесь. Вполне вероятно, что разыщут предметы, на которых есть отпечатки моих пальцев, и подбросят их на лестницу, где нашли убитых. Если меня арестуют по подозрению в убийстве Коп-тевой, у которой, кстати, я был, когда в нас стреляли, то мне живым из тюрьмы не выйти. Тогда мы не сообщили милиции, к кому именно приходили в дом. Если они не идиоты, а там не все идиоты, то сегодня они уже вызовут нас на допрос.

— Мы можем сказать, что случайно оказались там, — возразил Ильин.

— Случайно? — переспросил Дронго. — Два дня назад мы выходили из подъезда дома, в котором живет убитая вчера Коптева. И тогда в нас стреляли. Естественно, что следователей будет интересовать целый комплекс вопросов. Тем более если выяснится, что сама Коптева работала горничной на том самом этаже, где был номер Александра Михайловича. Какое невероятное стечение обстоятельств! Именно в том подъезде, где жила горничная, стреляют в адвоката и заместителя руководителя службы безопасности компании, глава которой подозревается в совершении преступления. И вы думаете, нам поверят? Убив Коптеву и ее сожителя, они здорово нас подставили. Сейчас нужно срочно найти Арсена, бросить все свои силы, пока следователи прокуратуры не узнают о том, что случилось там несколько дней назад и не увяжут тот обстрел со вчерашним убийством. Ох, как глупо, я ведь говорил ей, чтобы она где-нибудь спряталась. Дронго вскочил с постели.

— Нельзя терять времени, — сказал он, — счет идет уже на часы. Нас могут вызвать в любую минуту. Меня им придется еще поискать, ведь я не ночую дома, но вас обоих они легко найдут по адресам. Или позвонят сюда. Как все глупо получилось. Этот сукин сын Лысаков все-таки сумел ужалить напоследок. Как скорпион. Не сомневаюсь, что это он отдал приказ о ликвидации Коптевой. Или вообще лично их пристрелил.

— Кто же тогда стрелял в нас у дома?

— Не он. Скорее кто-то другой. Тот решил нас просто напугать. Насколько я сумел понять психологию Лысакова, он никогда бы не стал стрелять в воздух. Либо в голову, либо вообще не стрелять — таков его принцип. Он бы стрелял на поражение. Мне понадобятся машина и водитель, который меня отсюда вывезет. Я выйду через гараж.

— Мы дадим вам охрану, — предложил Андрей.

— Нет, нельзя. Пока охрана защищала меня от нападения, мне было вполне достаточно ваших людей. Но защитить меня от ареста и допросов ваши люди не смогут. Наоборот, скорее привлекут внимание к моей персоне. Я не сомневаюсь, что у ваших ворот, с другой стороны, уже дежурят люди Лысакова, готовые сообщить о моем выезде с территории компании. Как только я выеду, они меня арестуют, и никакая охрана не поможет. Меня арестуют по подозрению в убийстве Коптевой и ее сожителя. Надеюсь, горячая вода у вас еще идет, я бы хотел побриться.

— Конечно. Еще что-нибудь нужно?

— Какая у вас самая плохая машина в гараже?

— Плохих машин у нас нет, — улыбнулся Андрей, — все хорошие.

— Да, конечно. Я забыл, где нахожусь. Ну попроще какую-нибудь, не «Мерседес» и не «БМВ».

— Есть еще «Линкольн», «Крайслер», подождите, есть корейская «Эсперо», на ней ездят наши бухгалтеры.

— Прекрасно. Найдите одного человека, серенького и внешне безобидного, и посадите за руль. Еще лучше, если это будет женщина. Я спрячусь в багажнике либо на заднем сиденье. Лучше, конечно, сзади, в багажнике я могу задохнуться, у меня не очень здоровое сердце.

— Сделаем, — кивнул Андрей. — Куда вы поедете?

— У меня есть знакомые, которые помогут мне быстро найти Арсена. Я к ним никогда не обращался. Но раз нужно… они мне помогут.

— А что дальше?

— Я договорюсь с человеком, который меня вывезет, чтобы он ждал меня вечером в условленном месте. Я сяду в машину и снова вернусь к вам. Обменяемся впечатлениями. Забудьте про Арсена, я сам попытаюсь его найти. Мне понадобится только один мобильный телефон и вчерашний магнитофон с двумя кассетами, где записаны разговоры Арсена с Леонидом, да и моя вчерашняя беседа с Лысаковым. Постарайтесь подготовить их как можно быстрее. Но ваша главная задача узнать, где училась Ирина Максименко, выяснить все, что только удастся. И заодно соберите информацию про того подполковника. Вы запомнили его фамилию?

— Кривец, — ответил Ильин.

— Прекрасно, соберите мне все данные на него.

— Вы не хотите поговорить с Саввой Афанасьевичем?

— Не успею. Скажите, что я очень сожалею. И пусть больше не покидает здание компании вплоть до начала аукциона. Это может быть опасно, в том числе и для него.

Андрей отправился выполнять указания Дронго. Тот заканчивал бриться, когда в мужской туалет, где он стоял у зеркала, вошел сам генерал Федосеев.

— Извините, — смущенно пробормотал Савва Афанасьевич. После вчерашнего дня он испытывал безусловное невольное уважение к этому странному человеку, — я хотел обязательно поговорить с вами перед отъездом.

— Постараюсь вечером вернуться, — улыбнулся Дронго, — и никуда не пропасть до понедельника, когда все должно быть окончательно решено.

— Считаете, что у нас есть шансы?

— Не так много, но есть. Постарайтесь как можно больше узнать об этом подполковнике, о котором говорил Лысаков. Кассету с его признаниями я оставлю у Андрея. Копию на всякий случай сделал. Будьте осторожны. Кассету с разговорами между водителем и Арсеном лучше перепишите. Второй разговор нужно стереть. Если я сегодня не вернусь, отправьте обе кассеты в прокуратуру. Надеюсь, Лысакову будет приятно получить от меня подарок с того света.

Он закончил бриться и теперь умывался. Генерал стоял рядом, терпеливо выслушивая все его наставления.

— Вы думаете, они могут попытаться напасть на наше здание? — спросил Федосеев.

— Вряд ли. Но выстрелить из гранатомета или послать вам какой-нибудь «гостинец» они вполне способны. Поэтому постоянно будьте начеку. Насколько я понимаю, на аукционе будет решаться судьба нескольких миллиардов долларов. А за такие деньги можно даже взорвать весь комплекс ваших зданий и построить их заново.

— Я дополнительно вызвал людей.

— Правильно сделали. Моя машина готова? — Да. Ильин попросил сесть за руль одного из наших экономистов. Вернее, одну. Это молодая женщина.

— Она замужем?

— Да, у нее двое детей.

— Замените, — твердо сказал Дронго, — нельзя подставлять мать двоих детей. Если, спасая меня, она пострадает, я всю оставшуюся жизнь буду чувствовать себя подлецом. Непременно замените ее.

— Заменим, — согласился Федосеев. Этот непонятный эксперт нравился ему все больше ц больше. Генерал вдруг с грустью подумал, что всегда хотел иметь такого сына. У него были три дочери и пять внуков. Но мысли о сыне всегда были его тайной, так и не сбывшейся мечтой.

— Заменим, — повторил он, как-то особенно тепло взглянув на Дронго.