Стиль подлеца

Абдуллаев Чингиз

День четвертый

 

Он появился в компании в два часа дня, когда встревоженный Ильин оборвал все телефоны, пытаясь дозвониться до него. Трижды он отправлял людей на квартиру Дронго, и трижды они возвращались ни с чем. Когда Андрей уже отчаялся найти его, тот появился в офисе компании мрачный и осунувшийся. С ним был неизменный чемоданчик.

— Где вы пропадали, — ринулся к нему Ильин, — мы сбились с ног.

— Я плохо спал ночь, — хмуро ответил Дронго, — меня мучили кошмары, и я вышел на улицу немного погулять. И гулял до сих пор.

— Кошмары? — не понял Ильин.

— Кошмары, — показал на свои руки Дронго. На них еще были видны характерные следы от наручников.

— Вы хотите отказаться от расследования? — спросил Андрей.

— Нет. Хотя сегодня ночью мне сделали очень убедительное предложение.

— Вы знаете, что они следили за мной все время и даже едва не перехватили? — сообщил Ильин.

— Представляю. Сюда они, конечно, не сунутся. Кстати, узнайте, где именно имеется пустующий кабинет. Я собираюсь поселиться у вас, даже вот привез набор для бритья.

— Узнаю, — улыбнулся Андрей, — вы считаете, что мы должны поселиться в нашем офисе?

— Я думаю, что да. Для здоровья это даже полезно. Где Федосеев?

— У себя в кабинете. Наши ребята продолжают проверку по всей Москве, но пока никаких следов погибшей найти не удалось.

— Позвольте, я побреюсь, а потом мы отправимся к генералу. У нас еще много дел, только покажите мне, где тут горячая вода.

Через полчаса он сидел в кабинете Федосеева.

— Говорят, у вас была тяжелая ночь? — спросил генерал.

— Я плохо спал, — коротко ответил Дронго, — но я уже успел выспаться. Снял утром номер в отеле и немного поспал. Правда, побриться не успел, в номере не было горячей воды.

— В каком же отеле вы были? — удивился генерал.

— В самом простеньком, — пояснил Дронго, — чтобы не вызывать подозрений. И чтобы спокойно выспаться там, где не особенно приглядывались к моим документам.

— Вам угрожали?

— Скорее хвалили. И делали очень выгодные предложения.

— И вы отказались? — усмехнулся генерал.

— Я согласился, — ответил Дронго и, видя изумленные глаза Федосеева, пояснил: — Согласился принять их предложение через неделю. Но они сказали, что в следующий четверг все их предложения потеряют силу. Очень жаль.

— Черт возьми, если бы не эта погибшая девушка, — проворчал генерал, — нам даже удалось узнать, какую именно сумму они предлагают к аукциону. Мы готовы дать на пятьдесят миллионов долларов больше. Все так удачно складывается, и вдруг эта проклятая пленка.

— Как Викентий Алексеевич себя чувствует?

— Уже намного лучше, хотя двигается с трудом. Но врачи говорят, что через несколько дней он сможет ходить.

— Прекрасно. Теперь нам нужно разбираться с этим майором. Мне понадобится еще помощь генерала. И несколько ваших людей.

— С майором милиции? — переспросил Федосеев. — Вам не кажется, что мы не должны связываться с этим офицером? Он официальное должностное лицо.

— Он пока наш единственный свидетель.

— Вы хотите, чтобы я организовал нападение на Управление внутренних дел?

— Нет, не хочу. Но мне необходимо побеседовать с Лысаковым не на его территории. Иначе говоря, нужно встретиться с ним на своем поле.

— Вы хотите, чтобы мы доставили его сюда?

— Погодите, генерал, не нужно горячиться. Я все прекрасно понимав: Понимаю, что у вас большая компания, одна из крупнейших в России. Понимаю, что вы очень известный человек, что у вас прекрасная репутация, которую надо беречь. Понимаю, что он майор милиции и работает в уголовном розыске. Но и вы поймите меня. Сегодня ночью я просидел несколько часов в защелкнутых наручниках. Меня едва не убили, и я вообще-то до сих пор не понимаю, как остался жив. Если вы будете по-прежнему говорить о том, что все невозможно, мы никогда и ничего не добьемся.

Он умолк, с огорчением отметив, что все-таки сорвался. Сказывалась ненормальная ночь. Генерал молчал. Рядом, стараясь не дышать, стоял Андрей Ильин. Наконец Федосеев спросил:

— Что вы предлагаете?

— Мне нужен его домашний адрес, — устало сказал Дронго, — конкретно, где он живет. Сегодня вечером он пойдет домой, и я попытаюсь его перехватить. Он наверняка не думает, что я решусь еще раз попасться ему на глаза.

— Хорошо, — устало сказал генерал, — это я могу узнать для вас.

— И еще. Только без обид, генерал. Мы оба профессионалы, мне кажется, что у вас происходит утечка информации.

— Так, — лицо у генерала пошло красными пятнами, — какую очередную новость вы мне преподнесете?

— Когда мы поехали на квартиру Светланы Коптевой, кто-то уже знал об этом. Узнал именно в тот момент, когда мы туда поехали. Поэтому и обстреляли, когда мы выходили от нее, раньше не успели.

— Мы об этом уже говорили, — хмуро напомнил генерал, — знали только четверо. Вы, я и Андрей Ильин. Викентий Алексеевич лежит сейчас дома.

— Я объясню вам, почему я решил именно сейчас вспомнить об этом, — объяснил Дронго. — Вчера меня похитили. Они точно знали не только мой адрес, который достаточно трудно узнать. Но они знали и то, что я работаю на Александра Михайловича. Им известны все детали наших отношений, наконец, самое главное, — кто-то информировал их о пристрастии вашего шефа к определенного типа женщинам. Кто-то из его близкого окружения рассказал многое о женщинах, которые ему нравились, о характере, привычках, манере вести себя, чтобы встреча с девушкой немедленно состоялась в отеле и чтобы он пригласил ее к себе в номер. Этот «кто-то» сообщил и о ремонте в доме Александра Михайловича, и о его переезде в гостиницу.

Генерал переглянулся с Ильиным. Факты впечатляли.

— Почему же вы молчали? — спросил генерал.

— Я понял это только сегодня ночью. Обдумал все детали. Кто-то из вашей компании работает на противную сторону. И этот «кто-то» стоял очень близко к Александру Михайловичу. Теперь вы знаете многое. Вам остается только подумать и назвать имя этого человека.

— О поездке к Коптевой знали Мы четверо, — упрямо повторил генерал, — вы и меня подозреваете?

— Нет. Пока — нет.

— Спасибо за «пока». Но как я могу найти негодяя, который все это сообщал? Как его вычислить?

— Дайте мне лист бумаги и ручку, — попросил Дронго.

— Какую ручку?

— Любую. Я люблю «Паркер», но можете дать мне и обыкновенную шариковую.

Андрей протянул Дронго свою ручку, доставая блокнот для себя. Генерал протянул лист бумаги и дал еще одну ручку Ильину.

— Вообще-то я не люблю этого делать, — признался Дронго, — это как бы размышление вслух, нечто интимное, а ты выставляешь напоказ словно цирковой номер. Но на этот раз сделаю исключение. Первый вопрос: кто именно знал, что в доме Александра Михайловича идет ремонт и он должен переселиться в отель?

— Много людей, — подумав, сказал генерал, — человек двадцать-тридцать, может, сорок.

— Составьте список. Постарайтесь никого не упустить, хотя, если упустите, тоже ничего страшного. Имя должно постоянно мелькать во всех списках. Вопрос второй. Кто знал вкусы вашего патрона, я имею в виду его интерес к определенного рода женщинам, его любвеобильность, его пристрастия?

— Все, — недовольно буркнул генерал. — Мне кажется, ваш метод нечетко работает. Простите меня, Дронго, но это несколько наивно. Сейчас не то время.

— Пойдем дальше, — пропустил мимо ушей замечание генерала Дронго, видя, как сосредоточенно строчит в своем блокноте Ильин. Он, очевидно, гораздо больше верил эксперту, чем его непосредственный начальник. — Кто знал о том, что вы ищете мой адрес, и кто знал о визите Андрея Ильина ко мне домой?

— Интересно, — пробормотал генерал, — знали человек пять-десять, не больше.

— Напишите их имена, — продолжал Дронго. — Кто точно знал о моей поездке в Париж к Александру Михайловичу и о моих встречах с Любомудровым?

— Куда меньше, — задумчиво протянул Федосеев, — гораздо меньше, чем могло показаться.

— Следующий вопрос. — Дронго писал крупным размашистым почерком, нумеруя каждый вопрос. — Кто был в контакте с погибшей женщиной? Кто мог с ней общаться и быть своеобразным связным между ней и другой стороной?

Генерал с тревогой взглянул на Андрея Ильина. Тот быстро записал в своем блокноте несколько фамилий.

— И, наконец, последний вопрос, — произнес Дронго. — Кто именно знал о нашем визите к Коптевой и о том, что мы ею интересуемся? Теперь сравните все фамилии и выделите тех, кто фигурирует во всех списках.

— Черт возьми! — не выдержал генерал. — Никогда не думал, что все так просто.

— Нет, не просто. Главное, уметь правильно поставить вопрос. Многие полагают, что важнее всего ответы подозреваемого, но это ошибка, главное — вопросы следователя. Точно сформулированные вопросы — это половина успеха. Я читал рассказ кого-то из американских фантастов, кажется Азимова или Шекли, о том, что во Вселенной существовала идеальная машина, компьютер, способный ответить на любой вопрос человечества. Но никто не мог добиться ни одного правильного ответа. Вывод из рассказа был потрясающе парадоксален: чтобы получить абсолютную истину, нужно уметь сформулировать вопросы. А чтобы их формулировать, нужно обладать знаниями, которых у людей не могло быть. Трагедия замкнутого круга.

— При чем тут фантасты? — не понял генерал. — Но ваш метод довольно оригинален, — признал он, — от большего к меньшему. Мы составим список подозреваемых.

— Последний вопрос, — устало напомнил Дронго. — Кто, кроме нас четверых, знал о том, что мы едем к Светлане Коптевой?

— Никто, — твердо сказал генерал, — получается, что предатель один из нас четверых.

— Вы говорили из приемной? — напомнил Дронго. — Кто там в это время находился?

— Мой секретарь, — ответил генерал.

— И Леня, — напомнил Ильин.

— Что? — обернулся к нему Федосеев. — Наш водитель?

— Он водитель Александра Михайловича, — возразил Ильин.

— Список, — крикнул генерал, — где вопросы? — заревел он, выхватывая список. — Вашу мать… Он знал о том, что в квартире ремонт.

— Конечно.

— Это он отвозил девиц к Александру Михайловичу?

— Всегда только он, — ледяным тоном сообщил Ильин.

— С кем ты ездил к Дронго? Вспоминай!

— С ним, — выдохнул Андрей. — Вы же сами говорили, что нельзя посвящать в это дело многих людей.

— Он был в приемной, когда ты узнавал насчет адреса?

. — Да. Он сидел рядом с вашим секретарем. Мы его вызвали, чтобы он поговорил.

— Где он сейчас? — орал генерал. — Найдите! Срочно разыщите его.

Ильин выбежал из кабинета.

— Черт вас побери! Кажется, все так просто. — Генерал забегал по кабинету. — Неужели вы действительно придумывали свои вопросы прямо сейчас?

— Нет, я придумываю их уже много лет. Савва Афанасьевич, на самом деле все было ясно с первой минуты. Кто-то должен был существовать рядом с Александром Михайловичем, чтобы они решились на такую авантюру. Кто-то должен был предать, чтобы они, нащупав брешь в его обороне, решились наверняка сыграть на чувствах вашего патрона. Честно говоря, я не подозревал Леню, и то только потому, что именно он возил погибшую. Мне казалось невероятным такое сочетание, слишком явная подставка. Но наши противники настолько были уверены в своем успехе, что их не волновали такие мелочи. Я думаю, что нам нужно поговорить с парнем и все у него выяснить.

— Я все у него, у стервеца, узнаю, — пообещал Федосеев, сжимая кулаки. — До капельки.

— А заодно мне нужен адрес Лысакова, — напомнил Дронго.

— Да, да, я помню, — генерал поднял телефонную трубку, — у меня есть еще старые связи в МВД, постараюсь узнать его домашний адрес. Хотя, если с ним что-нибудь случится сегодня вечером, у меня возникнут серьезные проблемы с моими бывшими коллегами.

Чтобы не мешать генералу, Дронго встал и подошел к окну. Пока генерал говорил за его спиной, он смотрел на площадь перед зданием компании. Внизу стояли автомобили сотрудников, приехавших на работу в офис. Вся стоянка была забита в основном иномарками — этим подчеркивался не только достаток, но и элитность.

Дронго вернулся к столу, когда генерал положил трубку.

— Адрес мне сообщат через полчаса, — вздохнул он.

И в этот момент в кабинет ворвался Андрей Ильин.

— Его нет! — закричал он с порога. — Его нигде нет. Он сегодня не выходил на работу. И дома его телефон не отвечает.

— Кажется, я поторопился недооценить наших противников, — заметил Дронго. — Быстрее к нему. Может, мы еще успеем.