Срок приговоренных

Абдуллаев Чингиз

Эпизод двадцать седьмой

 

В шесть утра, в понедельник, Демидов заехал за ними. За последние двое суток он осунулся, почернел, глаза запали. Подполковник понимал степень риска предстоящей операции. Сегодня должно было решиться все.

К Чупикову приехала жена, и все трое деликатно покинули квартиру, не входя в комнату, где лежал раненый, чтобы не мешать общению супругов. Демидов сел на водительское место. Рядом присел один из его офицеров. Резо и Литвинов устроились на заднем сиденье.

— Только без самодеятельности, — обернувшись, строго напомнил подполковник. — Это наша операция. Вы должны оставаться в кабинете начальника милиции, пока я вас не позову. Согласны? Если нет — возвращаемся обратно.

— Согласны, — сказал Литвинов за обоих. Автомобиль, прибавляя скорость, несся в Шереметьево-2. Всю ночь Демидов расставлял своих людей, объясняя каждому его позицию. Он был уверен, что деньги будут найдены. «Если их погрузят в самолет, то мы их найдем наверняка», — твердил про себя Демидов. Однако он учитывал опасения Литвинова. Понимал, что тот может оказаться прав. И хотя степень невероятности тут была один к тысяче, он тем не менее в пятом часу утра все же заказал два билета по маршруту Москва — Цюрих — Будапешт в надежде, что они не понадобятся. Однако оказалось, что в салон эконом-класса билетов нет.

Еще через минуту выяснилось, что нет билетов и в салон бизнес-класса. Ему пришлось заказывать билеты первого класса. Узнав стоимость двух билетов в один конец, Демидов пожал плечами. Таких денег у его сотрудников все равно не было. Кто заплатит за два билета около трех тысяч долларов? Это нереально, и Демидов решил забыть об этих билетах, твердо решив, что они не понадобятся.

В семь часов утра они прибыли в аэропорт за час до регистрации. Демидов провел своих спутников в кабинет начальника милиции аэропорта. Пока о предстоящей операции ничего не знали ни сотрудники ФСБ, ни сотрудники таможни. В половине восьмого утра о ней доложили руководству аэропорта. В восемь утра в аэропорту началась регистрация на рейс двести шестьдесят пятый до Цюриха.

Каждую минуту Демидов получал информацию от своих людей, рассредоточенных по всему комплексу аэропорта. Особое внимание уделялось багажу пассажиров. В восемь тридцать началось прохождение таможенного контроля. Именно в этот момент руководство таможенной службы аэропорта было предупреждено о возможной контрабанде большой суммы в валюте. Каждый чемодан, каждую коробку начали тщательно досматривать.

Мобильные группы, сосредоточенные на автомобилях вокруг самолета, готового к вылету, ждали условного сигнала. Демидов чувствовал нарастающее напряжение. В восемь сорок пять к самолету, готовому к рейсу до Цюриха, подъехали сотрудники аэропорта. За ними внимательно наблюдали десятки глаз.

В девять часов утра позвонил начальник МУРа. Узнав о том, что операция началась, он пожелал удачи. В девять часов пятнадцать минут у одного из пассажиров, вылетавших в Цюрих, обнаружили незадекларированные доллары. Пассажир оправдывался, заявляя, что просто забыл об их существовании. Долларов было немного, около трехсот, и ему разрешили вписать их в декларацию.

В девять часов двадцать минут объявили, что регистрация заканчивается. Литвинов посмотрел на Демидова.

— Вы взяли билеты? — спросил он.

— Нет, — зло бросил подполковник, — не взял.

Раздосадованный Литвинов промолчал, говорить что-то уже не имело смысла, В девять двадцать пять выяснилось, что через салон для официальных делегаций пройдут два российских дипломата. У них с собой груз — четыре чемодана. Демидов тревожно взглянул на Литвинова и поднял трубку телефона.

— Не пропускать, — решительно сказал он, — досмотреть, как обычных пассажиров.

Через минуту раздался телефонный звонок.

— Таможенники возражают, — доложил один из офицеров Демидова, — говорят, что не имеют права досматривать дипломатический багаж.

— Ну и хрен с ними! — закричал, не сдерживаясь, Демидов. — А я приказал никого не пропускать. Досматривайте весь багаж. Безо всяких исключений. Вы понимаете, что это приказ?

Еще раз через минуту позвонил все тот же офицер.

— Дипломаты возражают, — объяснил он, — говорят, что мы не имеем права.

— Сейчас приду. — Демидов вышел из кабинета.

Ровно через восемь минут он вернулся. Литвинов и Резо успели уже выпить чай и прослушать последние новости по телевизору, работавшему в кабинете.

— Досмотрели, — сообщил Демидов, не глядя на Литвинова, — ничего нет.

— Через двенадцать минут заканчивается регистрация, — напомнил Литвинов. — Так ты заказал нам билеты?

— Нет! — закричал Демидов. — Никуда вы не полетите. И перестань меня дергать.

— Осталось одиннадцать минут, — взглянул на часы Литвинов.

Демидов схватил рацию.

— Восьмой, — рявкнул он, сдерживая досаду, — что у вас происходит? Вы следите за самолетом?

— Так точно. Никто не подходил, ничего не грузили. В багажном отделении сортируют багаж. Там двое наших сотрудников. Все чемоданы прошли таможенный контроль. На каждом есть отметка нашей смены.

— Ничего нет?

— Нет.

Демидов отключил рацию. Вздохнул. Посмотрел наконец на Литвинова.

— Нет билетов, — сказал он с отвращением, — на этот рейс нет билетов. Остались только первого класса. Две тысячи семьсот долларов в одну сторону. У нас нет таких денег.

— Я заплачу, — решительно сказал Резо, — У меня есть деньги.

Литвинов улыбнулся. Демидов пожевал губами, поднял рацию.

— Шестой, пошли кого-нибудь ко мне. Нужно взять два билета первого класса. Да, билеты уже заказаны.

Он убрал рацию. Литвинов наклонился к нему и прошептал:

— Ты все-таки мне поверил?

— Не знаю, — раздраженно ответил Демидов, — может, ты и прав. Но это все равно глупо. Что вы будете делать в самолете? Как вы сможете их остановить?

— Посмотрим, — Литвинов так и не убрал с лица усмешку.

В девять сорок три билеты были выкуплены и зарегистрированы. В девять сорок пять кончилась регистрация. Никаких подозрительных пассажиров по-прежнему не обнаруживалось. И никакого дополнительного багажа к самолету не подвозили.

— Проклятье, — прошипел Демидов, — может, они все поняли? Разгадали нас?

В девять пятьдесят объявили о начале посадки в самолет. Команда уже заняла свои места в лайнере. Следившие за самолетом сотрудники доложили, что у двух членов экипажа в руках легкие «дипломаты», — у остальных вообще ничего. Демидов свирепо посмотрел по сторонам. Нет, в двух «дипломатах» нельзя увезти такую сумму денег. Но он все же сделал себе соответствующую отметку.

— Мы остановим самолету-твердо сказал он. — Как только все пассажиры сядут, мы оцепим самолет. Уберем всех пассажиров, еще раз проверим багаж и начнем перетряхивать все и вся. Звоните руководству аэропорта, — обратился он к начальнику милиции, — пусть готовят другой самолет.

— Я не имею права, — испугался тот, — это не в моей компетенции.

У начальника милиции была голова тыковкой и короткие усики, придававшие его лицу чаплиновское выражение. Демидов знал, что он опытный специалист, уже проявивший себя классным профессионалом.

— Я позвоню в МУР, — решил Демидов, — пусть свяжутся с руководством аэропорта.

Поколебавшись, он все же поднял трубку. После долгого тяжелого объяснения начальник МУРа все же согласился позвонить руководству Аэрофлота. На часах уже было ровно десять.

Литвинов чувствовал, как общее напряжение передается и ему. Он придвинулся к сидевшему рядом Резо и тихо спросил:

— У тебя есть оружие?

— Есть, — кивнул тот, — взял у Бурого. Я и убил его из этого пистолета.

— Хорошо. Не сдавай оружие, когда пойдем в самолет, вдруг понадобится.

В десять пятнадцать объявили, что посадка закончена. Весь багаж находился в самолете. В десять двадцать к самолету подвезли бортовое питание. В десять двадцать пять на борт поднялся один из сотрудников Демидова. В десять тридцать по сигналу Демидова самолет окружили несколько автомобилей с сотрудниками Московского уголовного розыска. Подали автобусы. По самолету объявили, что все пассажиры должны организованно перейти в другой самолет, который готовят для взлета.

Пассажиры цепочкой потянулись из самолета. Демидов, не выдержав, выбежал из кабинета и поспешил к самолету. Через двадцать минут все пассажиры вышли из лайнера. Выгрузили и багаж.

— Начинайте проверку, — приказал Демидов. — Вызовите лучших сотрудников таможни, аэропорта. Пусть объяснят, где можно спрятать груз в этом самолете. Каждый чемодан снова досмотреть. Каждый ящик, каждую сетку.

Началась проверка. Пассажиров привезли обратно в терминал. Начали готовить новый самолет. Из первого, уже готового к взлету, вышла команда, выгрузили бортпитание. Сотрудники Демидова продолжали проверку. Он вернулся в кабинет. Часы показывали десять сорок пять.

В этот момент объявили, что среди пассажиров отсутствуют двое. Пришлось еще тридцать минут проверять, пока выяснилось, что фамилии двух отсутствующих Литвинов и Гочиашвили. Демидов выругался. Все это походило на фарс.

В одиннадцать пятьдесят пять проверенный багаж начали грузить на другой самолет. Руководители аэропорта трижды звонили Демидову, давая понять, насколько они недовольны его волевым решением задержать лайнер и поменять машины для выполнения рейса.

В двенадцать тридцать объявили посадку на Цюрих. Вторую посадку. Литвинов встал, кивнул Резо.

— Мы идем, — сказал он, — мы идем в самолет.

— Да, — согласился Демидов, — идите. Похоже, мы ничего не нашли. А как вы вернетесь из Будапешта?

— Деньги есть, — усмехнулся Резо.

— Надеюсь, до этого дело не дойдет, — твердо заверил Литвинов. Он уже направлялся к выходу, когда Демидов его окликнул.

— Будь осторожен, — сказал он, — если в самолете кто-то летит из «тех», они могут тебя узнать.

— Как и я их, — сказал на прощание Литвинов.

В двенадцать сорок пять объявили, что самолет взлетит через пятнадцать минут. Литвинов в этот момент входил в самолет вместе со своим спутником.

— У вас первый салон, — улыбнулась им стюардесса, — пройдите, пожалуйста.

— Мой друг летит в вашем самолете, — сказал Литвинов, — я хотел бы посмотреть, как он устроился.

— Нет, — возразила девушка, — только после взлета. Пройдите пока на свое место, мы сейчас взлетим.

Литвинов и Резо прошли в салон первого класса. В нем летело всего несколько человек. Литвинов окинул внимательным взглядом пассажиров. Нет, он определенно никого тут не знает.

И тут Резо схватил его за руку.

— Это он, — задыхаясь, шепнул Резо, — это он. Я его узнал. Посмотри в иллюминатор.

На летном поле, недалеко от самолета, разговаривали двое. Один в темной куртке, седой, коротко стриженный.

— Это он! — закричал Резо, отстегивая ремни. — Я его узнал.

— Погоди, — придержал его Литвинов, — кто «он»?

— Тот самый, главный убийца. Который был у меня дома. Я его узнал.

— Стой. Посмотрим, что он будет делать. Седой стоял и следил глазами за самолетом.

— А ты не ошибся?

— Нет. Я его узнал.

— Он следит за нашим самолетом. — Литвинов увидел, как к лайнеру подъехала аэропортовская машина. Бортовое питание. Бортовое питание! Он вспомнил, что его уже выгрузили из первого самолета. Питание на сто с лишним человек. Контейнеры с питанием. Это новые контейнеры!

Он вскочил и бросился к выходу, который находился между салонами бизнес и эконом-класса.

— Стойте! — крикнула стюардесса. — Мы сейчас взлетаем.

— Остановите самолет! — потребовал Литвинов. — Остановите самолет!

Люк уже закрывали, когда он бросился к нему. И в этот момент увидел выбегавшего из другого салона… Кислова. Целую минуту они смотрели друг на друга, словно не веря себе. В глазах Кислова застыл ужас. Литвинов первым пришел в себя. Развернувшись, он ударил кулаком по лицу «коллеги».

— Сука! — рычал он.

Кислов отлетел к перегородке. Ударился о нее головой. Стюардесса вскрикнула. В этот момент из салона эконом-класса показался еще один человек. Литвинов его не знал. Незнакомец достал пистолет, направив его на подполковника.

— Взлетаем! — приказал он стюардессе.

— Нет! — раздался голос, и из салона бизнес-класса вылетел Резо. Он узнал второго незнакомца. Это был Рожко, майор Рожко. Но если появление Литвинова привело Кислова в состояние шока, то для Рожко появление Гочиашвили было воскрешением грузина из мертвых.

Он поднял пистолет, намереваясь сразить его выстрелом, но мгновенно среагировавший Литвинов выбил оружие у него из рук. Рожко бросился на него.

— Откройте люк! — закричал Резо. — Скорее!

Стюардесса поняла, что случилось нечто серьезное, и бросилась открывать люк. Рожко, оттолкнув от себя Литвинова, ударил девушку по лицу. Та вскрикнула, упала на пол. Из салона эконом-класса на помощь Рожко спешили еще двое. Понимая, что исход схватки решают секунды, Резо ринулся к люку, изо всех сил дернул Ручку. Люк открылся сразу.

— Помогите, — позвал он сотрудников Демидова, которые появились в проходе, соединяющем терминал с самолетом. Офицеры бросились в самолет.

— Все, — сказал Резо. — Теперь все! Он вспомнил про седого. Тот все еще стоял на прежнем месте, не понимая, почему не взлетает самолет. Резо схватил рацию одного из офицеров.

— Демидов! — закричал он, обращаясь к подполковнику. — Главный стоит на поле. Их там двое. Тот седой. Ты меня слышишь, он седой! Седой!

Офицер выхватил рацию. В салоне шло настоящее побоище. Слышались крики, что-то трещало, ухало, раздались два выстрела. Литвинов, повалив Рожко, бил его, вкладывая в эти удары всю свою силу, всю ненависть. Он узнал пистолет Рожко. Это был тот самый «магнум», перепутать который с другим оружием было невозможно.

Внезапно кто-то навалился на Литвинова. Это был Кислов, наконец-то пришедший в себя. Он попытался оттащить Литвинова, но не рассчитал и упал на противника, покатившись с ним по полу. Рожко метнулся к пистолету. Но Резо успел вовремя, он выстрелил по пистолету, оружие отлетело далеко в сторону. Рожко толкнул Кислова на Резо, тот упал, а Рожко прыжками помчался к своему оружию. Резо понял, что не успеет его остановить. Ему мешал подняться упавший на него Кислов. Рожко уже схватил пистолет, обернулся и навел пистолет на цель. И в этот момент прогремели четыре выстрела. Стрелял Литвинов. Он целил прямо в грудь своему противнику. Мстил за своего учителя, за Семена Алексеевича, ему майор не оставлял никаких шансов — стрелял в спину.

Слепнев и его напарник майор Брылин все еще стояли на летном поле. А к ним уже со всех сторон спешили машины.

— Что будем делать, полковник? — спросил Брылин. — Стрелять?

— Дурак, — сказал Слепнев, — бросай пистолет. Знаешь, сколько людей мечтает, чтобы мы с тобой героически погибли?