Срок приговоренных

Абдуллаев Чингиз

Эпизод двенадцатый

 

Когда у тебя мало денег — имеешь свои маленькие проблемы. Когда денег много, проблем не становится меньше. Когда у тебя столько денег, что их невозможно потратить, ты уже должен опасаться за свою жизнь. А когда денег баснословно много, можно с уверенностью сказать, что они командуют тобою, а не ты ими.

Владелец межбанковского объединения «Савой» был не просто богатым человеком. Он был баснословно богатым человеком, разбогатевшим в последние несколько лет. Собственно, в его стране все очень богатые люди стали несметно богатыми в последние несколько лет. Разница была в степени циничности и жестокости, которую они пускали в ход. Самые циничные, ловкие и жестокие становились обладателями состояний, которые европейские или американские семьи составляли в течение нескольких поколений. Никого не удивлял тот факт, что в России в девяностых годах можно было стать миллиардером, ничего не производя, не владея ни одним заводом или фабрикой. Все деньги были сделаны на спекулятивных сделках, махинациях, перепродажах и самое главное — на степени близости к официальным властям, которые, собственно, и предоставляли некоторым избранным возможность сколотить подобные состояния.

Но, возносясь на Олимп богатства, каждый из «небожителей» понимал, что отныне становится не просто богатым человеком, а реальной фигурой отечественной политики, на которую будут ставить или не будут ставить другие политики. Владелец «Савоя» был не просто «небожителем». Он был одним из тех, кто определял состав постсоветского Олимпа, а значит, имел право самостоятельно чинить суд над другими людьми и полностью распоряжаться их судьбами.

Ему позвонили, когда он ехал в машине. Взяв, трубку, он посмотрел на определитель номера. Номер был ему нужен. И он включил телефон, бросив короткое:

— Ну!

— Он вчера разговаривал с сотрудником службы охраны.

— Как?

— Как только банкир ушел от вас, ему позвонил подполковник службы охраны и спросил, что он думает насчет финансирования лечения?

— При чем тут лечение? Какое финансирование? — разозлился он. — Объясните толком.

— Мы не поняли. Но он отказался.

— У вас есть пленка?

— Есть, — доложил звонивший.

— Привезите ко мне в кабинет. Я послушаю.

— Вас понял.

Через пятнадцать минут владелец «Савоя» в своем кабинете слушал запись беседы подполковника Литвинова с банкиром Цфасманом. Рядом стоял коротко остриженный седой человек в куртке.

— При чем тут лечение? — спросил хозяин кабинета, прослушав запись разговора.

— Они знали друг друга, — сказал седой, — он вас обманывал. Цфасман знал Семена Алексеевича. Видимо, он и рассказал ему об операции.

— Но зачем, — пожал плечами владелец «Савоя», — он ведь не идиот? Зачем ему рассказывать? Терять такие деньги? Все терять?

— А если он поставил на другого кандидата? Если он хочет одновременно играть за обе стороны?

— Да. Это похоже на Цфасмана. Значит, вы считаете, Слепнев, что он пытался нас обмануть?

— Безусловно. Вы видите, как он нервничает. Рожко проверил Литвинова и выяснил, что тот живет один. Никакого мальчика у него нет. Он давно разведен и живет один, — снова повторил Слепнев.

— Значит, они нас обманывают?

— А разве вы не поняли? Послушайте, что он сказал, когда разговор закончился. Мы сумели записать и эти слова. Он громко выругался. Если он действительно никого не знал, то почему так нервничал? И тем более почему выругался, отключившись? Цфасман говорил, что не знает Семена Алексеевича, а выяснилось, что знает. По-моему, вполне достаточно. Никто больше не мог рассказать об операции. Только банкир.

— Получается, так, — согласился владелец «Савоя».

Наступило тяжелое молчание. Слепнев смотрел на человека, сидевшего за столом, а тот барабанил пальцами по полированной крышке стола, словно решая нелегкую задачу.

— Да, — наконец изрек он, — очевидно, другого выхода нет.

Слепнев все понял. Ему не нужно было подробно объяснять каждое задание. Он кивнул и молча пошел к двери.

— Полковник, — позвал его хозяин кабинета. Слепнев обернулся.

— И пожалуйста, — услышал он пожелание, — без ошибок. Вы ведь, кажется, уже один раз ошиблись?

— Мы все исправили. Это милиция выдала такие номера паспортов, — упрямо сказал Слепнев.

— Вы уже нашли владельца фирмы? Грузина?

— Нет. Но мы его найдем.

— Боюсь, что у нас нет времени ждать, пока вы будете его искать. Если он догадается, почему его ищут, и расскажет все журналистам, нам будет очень трудно убедить их, что ваши сотрудники отправлялись в Швейцарию любоваться снежными вершинами Альпийских гор. Вы понимаете мою озабоченность?

— Мы его найдем.

— Думаю, что моя помощь в данном случае окажется нелишней. Я примерно знаю, что нужно предпринять при таком варианте. Они ведь всегда очень корпоративны, вы меня понимаете?

— Нет, — действительно не понял Слепнев.

— У кавказцев развито чувство семьи, чувство единения, чувство рода. Можно использовать этот момент. Он наверняка выйдет на кого-нибудь из своих земляков. У него ведь нет денег, документов, связей. Повсюду ваши люди отрезали ему пути к отступлению.

Слепнев молча слушал.

— Мне казалось, что с вашим опытом вы, полковник, должны уметь просчитывать варианты. Нужно выйти на влиятельных грузин в Москве и через этих людей найти их исчезнувшего земляка. Достаточно элементарно.

Лицо Слепнева не выражало никаких чувств.

— Вы со мной не согласны? — спросил хозяин кабинета.

— Да, — Сказал полковник, — согласен. Я могу идти?

— Идите, — кивнул владелец «Савоя». Когда полковник вышел, он зло пробормотал: — Холодный убийца без мозгов.

Подумав немного, достал из кармана записную книжку. В ней были записаны имена пятерых банкиров. Четвертой стояла фамилия Цфасмана. Хозяин кабинета достал ручку, медленно отвинтил колпачок и провел четкую, тонкую линию, зачеркивая фамилию Цфасмана. После этого, немного подумав, вписал другую фамилию и закрыл книжку, положив ее обратно в карман. И только потом потянулся к телефону.