Сотвори себе мир

Абдуллаев Чингиз

Глава 9

 

Полученное известие о смерти Риддля меняло всю картину происшедших событий. Получалось, что Риддль был не просто убит при нелегальной попытке перехода границы, а сознательно застрелен восточногерманской контрразведкой из этого «волнореза». Именно поэтому сообщение о работе Риддля на западногерманскую разведку было зашифровано и не подлежало оглашению. Но это делало смерть Риддля еще более загадочной и непонятной.

Теперь следовало уточнить, кто именно мог убить его и по каким причинам. Поверить в то, что агент разведки был случайно застрелен на границе, было невозможно. Крюгер был для этого слишком хорошим профессионалом. И пока Мюллер отрабатывал все версии с погибшем Штенгелем и убитым Вайсом, сам Крюгер поехал в местное отделение БНД попытаться выяснить обстоятельства гибели Риддля.

Клаус Хоффман был его давним и хорошим знакомым, именно он в прошлом году стал заместителем начальника местного управления БНД по Баварии и теперь мрачно слушал Крюгера, честно рассказавшего, как именно Гертруда проникла в компьютер. Он только не назвал ее имени, посчитав, что это необязательно говорить сторль высокому руководителю контрразведки, как Хоффман.

Давний знакомый был старше его на десять лет и почти всю свою жизнь трудился в органах БНД — сначала на севере, в Гамбурге, а затем перебрался в Мюнхен, где и работал последнюю четверть века. Именно благодаря его непосредственной помощи Крюгеру удалось пробить кандидатуру Нигбура для работы в своем отделе. Хоффман имел идеальный формы чистый череп и резкие, тяжелые черты лица, словно вылепленные из глины. Он привычно курил трубку, слушая Крюгера.

— Значит, тебе нужно знать, кто мог стрелять в Риддля? — уточнил он в конце.

— Да, — подтвердил Крюгер, — понимаешь, я не верю в случайную гибель Риддля. Его застрелил кто-то из профессионалов с той стороны. И теперь это оружие всплыло. Именно из него стреляли в автомобиль Штенгеля. Представляешь, через сколько лет всплыло это оружие?

— Уже проводили экспертизу?

— Конечно. Эксперты уверены, что это тот самый «скорпион». Я понимаю, что он мог за эти годы поменять своего владельца, но уж слишком профессионально была срежиссирована смерть Штенгеля. Значит, действовал профессионал.

— Бывший профессионал, — машинально уточнил Хоффман.

— Может быть, — согласился Крюгер, — но я должен на него выйти. Три убийства подряд. Это слишком много.

— Я все знаю, — недовольно признался Хоффман, — нас просили тоже подключиться к этому расследованию. Все-таки Штенгель был довольно известным человеком в Мюнхене и так нелепо погиб. Но у нас не было никаких подозрений. Он был кристально честным человеком. Мы проверяем всю его жизнь, день за днем. Он не мог быть связан с погибшей женщиной из России.

— Мне самому так кажется, — уныло кивнул Крюгер, — но именно он заказал номер для фрау Шварц в отеле. У меня есть даже свидетели. А вот почему он это сделал, я тоже понять не могу. Что у них общего?

— Я пошлю запрос в Берлин, — согласился Хоффман, — может, они что-нибудь нам дадут по поводу смерти Риддля. Но на особую удачу не надейся. Все-таки столько лет прошло.

— Понимаю, — согласился Крюгер, — но мне нужно знать, как погиб Риддль. Мне нужно знать, кто был его убийцей, какая служба в ГДР, кто стоял за этим убийством. Так легче будет выяснить, кто именно стрелял в Штенгеля.

— Конечно, «Штази», — пробормотал Хоффман. — Может, человека они тебе и не назовут. Но скажут, какой отдел вел операцию против нашего агента. Тебя устраивает это?

— вполне. В отделе были люди, многие из которых еще живы.

— Тогда договорились, — согласился Хоффман, — я пошлю запрос в Берлин, постараюсь узнать какие-нибудь подробности гибели Риддля.

— Да, это нам очень поможет, — благодарно кивнул Крюгер.

— Как там наш протеже? — вдруг спросил Хоффман. — Тебя не очень подводит этот бывший коммунист с Востока?

— Нигбур никогда не был коммунистом, — терпеливо объяснил Крюгер, — просто служил в криминальной полиции.

— Помню, помню, — добродушно взмахнул трубкой Хоффман, — не нужно сразу так бурно реагировать. Ты, кажется, отправил его в Москву?

— Вы и об этом знаете?

— А как ты думаешь? Он бывший полицейский режима Хонеккера. Думаешь, мы можем оставить его без должного контроля?

— Он хороший полицейский, — мрачно заметил Крюгер.

И без того плохое настроение стало просто отвратительным.

— На здоровье, — согласился Хоффман, — пусть работает. Но мы будем держать его в поле зрения. Как и всех остальных бывших «специалистов» с Востока.

Возвращаясь в свой офис, Крюгер чувствовал какой-то неприятный осадок от этого разговора. Позвонил Мюллер. Ему не удалось ничего найти за весь день, и он сильно нервничал. Повторная экспертиза подтвердила, что автомобиль Штенгеля врезался в грузовик после выстрела, произведенного неизвестным снайпером.

После него в кабинет Крюгера вошел Дитц и долго рассказывал о результатах проверки показаний фрау Виммер. Ничего нового обнаружить не удалось. Все, о чем говорила фрау Виммер, полностью подтвердилось. Расстроенный Крюгер попросил Дитца пригласить для завтрашнего допроса герра Хетгесса и фрау Вальман из Интерпола. Может, они все-таки сумеют объяснить, что связывало примерного полицейского Штенгеля и такого человека, как Ирина Шварц.

Через пять часов после их разговора, уже совсем поздно вечером, наконец позвонил Хоффман. Голос у него был обычный — спокойный и глуховатый.

— Мои ребята кое-что нашли, — сообщил он Крюгеру. — Ты можешь прямо сейчас приехать ко мне?

— Прямо сейчас? — изумился Крюгер. — А что случилось?

— Я не могу говорить об этом по телефону, — услышал он в ответ и сразу согласился.

— Дитц, — закричал Крюгер, выбегая из кабинета, — будет звонить из Москвы Нигбур, пусть оставит свой телефон.

— Хорошо, — кивнул его помощник.

До здания местного отделения БНД Крюгер добрался довольно быстро. В этот раз повезло, было меньше машин, чем обычно. Запыхавшись, он поднялся в кабинет Хоффмана.

— Что-нибудь узнали новое? — спросил он, открывая дверь.

— Кое-что, — ответил в своей обычной невозмутимой манере Хоффман.

Крюгер подошел к столу, взял стул, опустился на него, приготовившись слушать собеседника.

— В общем, так, — сказал Хоффман, зажигая свою трубку, — Йозеф Риддль не сотрудничал с нашей разведкой… — Крюгер замер. Хоффман неторопливо раскурил трубку и продолжил: — Он не сотрудничал. Он был сотрудником нашей разведки. И против него действовало особое подразделение «Штази» С-21". У нас есть предположение, что при переходе границы его застрелили именно сотрудники этого подразделения. Практически он был уже на нашей стороне. Пограничники ГДР в таких случаях не стреляли — боялись международных скандалов. Они стреляли, когда беглец был либо на их территории, либо в нейтральной зоне. Но вот так нагло они не действовали. Эксперты тогда посчитали, что Риддль имел довольно секретную информацию, о которой не должно было узнать руководство нашей разведки. Поэтому его и убили уже на нашей стороне. Но выстрел был произведен с другой стороны. Это видно по характеру ранений самого Риддля.

— Что это за отдел «С-21»? — изумился Крюгер. — Насколько я знаю, у них в разведке было двадцать отделов.

— Это было специальное подразделение, занимавшееся устранением неугодных свидетелей и агентов.

— Самостоятельная группа «ликвидаторов»? — не поверил своим ушам Крюгер.

— Точно. И возглавлял ее полковник Гюнтер Оверат. После объединения Германии он вместе с Хонеккером и руководителем «Штази» Маркусом Вольфом бежал в СССР. Хонеккера потом выдали, а Вольф, вернувшись в Австрию, перешел границу и сдался властям. Правда, он до сих пор ничего существенного не сказал. Считает, что в те времена шла настоящая война и он не может выдавать своих бывших товарищей. Но существование отдела «С-21» он признал. И даже назвал фамилию Оверата. К сожалению, у нас нет ни единого фотопортрета этого человека.

— А где он сам?

— Исчез. После августа девяносто первого его никто не видел. Говорили, что он бежал на Кубу. Были слухи, что прячется в Китае. Но никто точно ничего не знает. Мы его так и не нашли за эти годы.

— Поразительные успехи вашей службы, — ядовито заметил Крюгер, — и это нельзя было сказать мне по телефону. Вы все заражены ненужной шпиономанией.

— Ты не дослушал до конца, — возразил Хоффман. — Мы так и не смогли найти Оверата, но мы смогли установить несколько офицеров его отдела. В том числе и некоего Вебера. Вот его фотография. Райнер Вебер, полковник разведки ГДР, работал в отделе «С-21»

Крюгер с интересом посмотрел на фотографию.

— Ну хотя бы его вы нашли? — спросил он.

— Лучше бы не находили, — мрачно пошутил Хоффман, — сумели установить, что он перебрался в Лейпциг и последние четыре года жил там у дочери.

— И все?

— Не все. Несколько дней назад он почему-то приехал в Кельн. Буквально в канун твоих убийств. Приехал рано утром, а уже через несколько часов его расстреляли из какой-то автомашины прямо рядом с вокзалом. Убийцы до сих пор не найдены. Мы уже послали запрос насчет убийства Вебера. Все сходится. Его убрали почти одновременно с твоими покойниками. Идет очень крупная игра, Крюгер. Боюсь, что в ней принимают участие сразу несколько сторон. И результат пока не в нашу пользу.

— Где можно получить документы по убийству Вебера? — понял все Крюгер. — Может, мне послать запрос в полицию Кельна?

— Уже послали, — успокоил Хоффман, — все материалы они передадут нам. Но подобные совпадения невозможны. Значит, ты был прав — тот «скорпион», из которого в восемьдесят восьмом убили Риддля, заговорил именно сейчас. И, боюсь, в руках по-прежнему очень хорошо подготовленного профессионала. Я уже получил данные о смерти Штенгеля. Там был безупречный расчет. Расчет в том числе и на нашу невнимательность и некомпетентность.

— Не думаю, — пробормотал Крюгер.

— Почему? — заинтересовался Хоффман. — Есть основания?

— Убийца должен был знать, что после смерти Ирины Шварц мы сразу выйдем на того, кто из местных жителей заказывал для нее номер в отеле. И мы действительно сразу вышли на Штенгеля. Я думаю, что все наоборот. Убийца или убийцы только делали вид, что хотят замаскировать смерть Штенгеля. А на самом деле дело обстоит несколько иначе. Они знали, что мы выйдем на Штенгеля, и убрали того, чтобы мы шли по этому следу. Убрали нарочито расчетливо, прекрасно осознавая, что мы рано или поздно обязательно выйдем на убийц герра Штенгеля.

— Интересное рассуждение, — произнес Хоффман, — но пока у нас нет никаких доказательств.

— Поэтому я и отправил Нигбура в Москву, — заметил Крюгер, — думаю, там он обязательно что-нибудь найдет.

— Посмотрим, — уклонился от его оптимизма Хоффман. — Данные о смерти Вебера ты получишь уже завтра утром. Полиция в Кельне подготовит и передаст их тебе по факсу.

— Это было бы здорово, — признался Крюгер, — спасибо тебе, Хоффман. Ты нам здорово помог.

— Иногда нужно помогать и полиции, добродушно заметил Хоффман, — хотя вы обычно гордые, от любой помощи всегда отказываетесь.

— В этот раз не откажемся, — твердо пообещал Крюгер, вставая со стула и протягивая руку.

К себе в кабинет он вернулся поздно вечером. На столе лежала записка от Дитца. Тот писал, что Нигбур уже дважды звонил из Москвы, но не мог застать самого Крюгера. Отдельно был записан телефон гостиницы, где остановился приехавший в Москву Нигбур.

Пододвинув к себе телефон, Крюгер принялся быстро набирать цифры кода России, Москвы и гостиничный номер Нигбура. Попал с первого раза и стал напряженно ждать, когда ответит Нигбур. Тот почти мгновенно снял трубку.

— Слушаю вас, — сказал он по-русски.

— Добрый вечер, Нигбур, — улыбнулся Крюгер. Хорошо, что он решил позвонить сам. Любой из сотрудников мюнхенской полиции был бы в шоке, узнай, что Нигбур — этот бывший полицейский из ГДР — еще и говорит по-русски. — Что у вас произошло? — спросил он. — Узнал что-нибудь новое?

— Узнал самое главное, — возбужденно ответил Нигбур, — узнал, где сидела Ирина Шварц и почему ее так быстро выпустили.

— Ну, и где она сидела?

— В Нижнем Тагиле, — торжествующе сказал Нигбур.

Крюгер ничего не понял.

— Ну и что? — спросил он. — Какая разница, где именно она сидела?

— В этот лагере, — терпеливо объяснил Нигбур, — сидели только сотрудники прокуратуры, милиции и партийные чиновники, осужденные за свои преступления. Ирина сидела вместе с ними. Она была осведомителем либо МВД, либо КГБ. Или, еще хуже, их бывшим сотрудником. Поэтому ее так быстро и отпустили.

— Слишком много агентов, — прошептал он.

— Что? — не понял Нигбур.

— Это точные сведения? — уточнил Крюгер. — Она работала на КГБ?

— Так получается. В лагере под Нижним Тагилом сидели только сотрудники правоохранительных органов. И ее послали именно туда. Может, она тоже была сотрудником КГБ? Поэтому и визы получала не в Калининграде, где могли узнать о ее неблаговидной деятельности, а в Москве.

— Понятно, — растерянно сказал Крюгер, — постарайся узнать про нее все, что только можно.

Он положил трубку телефона и минут пять просидел молча. Затем снова поднял трубку, набрал знакомый номер.

— Хоффман, это я, — сказал он, — нам удалось установить, что Ирина Шварц была таким же сотрудником, как и Йозеф Риддль.

— Слишком много шпионов, — заметил Хоффман, — во всяком случае, теперь прорисовывается какая-то стратегия. Мы знаем, кого и как искать.