Сотвори себе мир

Абдуллаев Чингиз

Глава 6

 

В этот вечер они не пошли в ресторан. Подполковник настояла, чтобы ужин был заказан прямо в номер. Он согласился. Не стоило устраивать демонстрацию своей раненной руки, оставляя столь характерный штрих в памяти обслуживающего персонала. Вполне возможно, что полиция уже искала незадачливых туристов, случайно оказавшихся на месте преступления и так нелепо подставившихся под выстрелы неизвестных преступников, едва не став их жертвой. Они поужинали в полном молчании, и лишь затем Миронова, пригласив своего спутника вниз, в небольшой бар, начала рассказывать все, о чем ей успел поведать связной.

С самого начала было ясно, что это крайне рискованная и авантюрная акция, из-за чего и была послана такая невероятная пара — профессиональный «ликвидатор» и бывшая разведчица, нелегал, долгие годы проработавшая на Западе. В Москве, в руководстве Службы внешней разведки, стало известно, что некий господин Халлер предлагает чудом уцелевшие документы из архивов восточногерманской разведки. При этом документы предлагаются американской разведке, которая изъявила горячее желание приобрести столь ценные манускрипты.

В Москве не нужно было гадать, чем грозит подобная акция агентуре российской разведки в Германии. Глубоко законспирированная сеть бывших восточногерманских агентов, начавших работать на Советский Союз и Россию после краха ГДР и образования единой Германии, была слишком важным стратегическим капиталом в Европе, чтобы позволить себе так просто рисковать этими людьми. Один из резидентов СВР сумел передать в Москву сообщение, что Халлер действует через своего посредника, который и убедил американцев пойти на встречу с неизвестным агентом. Срочная проверка всех имеющихся материалов не позволила установить его действительной роли в органах разведки бывшей ГДР. Из этого следовало, что данный господин скрывается под псевдонимом и, самое страшное, готов действительно передать документы ЦРУ.

В Москве не знали ни подлинного имени загадочного Халлера, ни имени его таинственного посредника, сумевшего выйти на ЦРУ и даже убедить американцев в подлинности материалов непонятно откуда взявшегося Халлера. У руководства СВР не было никаких данных по участникам столь неприятной для Москвы сделки. Известно было только одно обстоятельство — время и место встречи агентов, которая должна была состояться на далеком южном Маврикии, на самом краю Индийского океана.

И тогда было принято решение отправить сразу двух агентов. Агента — нелегала, который должен суметь вычислить Халлера и вступить с ним в контакт раньше, чем это сделают американцы, и агента — ликвидатора, который должен помешать посреднику выполнить свою миссию и при необходимости убрать и посредника, и представителя ЦРУ, прибывшего на встречу. Задача обоих была предельно четко сформулирована, за исключением того момента, что искать неизвестных должны были они сами, своими силами и возможностями. И ошибаться оба агента не имели никакого права.

Связной, с которым должна была встретиться Миронова, был бывшим высокопоставленным сотрудником разведки ГДР. Он и должен был сообщить об имевшихся у него подозрениях в отношении Халлера. Связной успел рассказать о характере документов, которые могли быть у неизвестного, косвенно подтвердив, что часть архивов, которые уничтожались по приказу руководства восточногерманской разведки, могла уцелеть. И ими мог воспользоваться кто-либо из бывших руководителей секретной службы Восточной Германии. Самое неприятное состояло как раз в том, что связной был убит, еще не успев назвать ни одной фамилии. И его убийство само по себе говорило о многом. Во-первых, становилась ясна цена документов, если за нее не было жалко отдавать человеческие жизни, пусть даже чужие. Во-вторых, четко вырисовывался контур будущей организации посредников, сумевших провернуть столь сложную операцию по контакту с ЦРУ почти в полной тайне, в том числе и от западногерманских спецслужб. И, наконец, в-третьих, убийство могли совершить сотрудники Центрального разведывательного управления, не заинтересованные в достижении истины по столь важному для них делу. Во всех случаях убийство, случившееся несколько часов назад у отеля «Людвиг», делало путешествие «супругов де ла Мендоса» на Маврикий и неприятным, и чрезвычайно опасным.

Богданов понимал, как сложно будет действовать без оружия, однако за годы своих командировок научился почти всегда обходится без пистолета, применяя подручные технические средства, никогда не подводящие его. Трудность состояла как раз в другом. Вычислить нужного человека и опекавшего его посредника. И постараться не ошибиться. Иначе легко можно было убрать агента, имевшего столь ценные документы, дав возможность, в свою очередь, посреднику беспрепятственно продать эти документы сотрудникам ЦРУ. Наконец, нужно было вычислить по возможности и самого сотрудника из Лэнгли, приехавшего на Маврикий за документами. Это делало их задачу очень сложной, но никаких других вариантов не существовало. Встреча должна состояться через несколько дней на Маврикии, и они оба должны успеть попасть на этот благословенный остров до начала намеченного срока.

Судя по бурному началу в Кельне, их ожидало не менее трудное продолжение на Маврикии. Оба офицера понимали это без лишних слов. Именно поэтому разговор в баре шел вполголоса. Выбранный в конце небольшого зала столик вполне соответствовал теме их беседы.

— Откуда они могли знать о нашей встрече? — хмурилась Миронова. — Ведь это было не в интересах убитого — рассказывать всем о предстоящем контакте.

— Они были знакомы с этим Халлером, — тихо произнес Богданов.

— Видимо, да, — согласилась Миронова, — и не просто знакомы. Кто-то очень умело просчитал, что именно этот связной может вывести наше ведомство на Халлера. Нужно передать запрос в Москву, чтобы проверили всех людей, близко знавших нашего убитого друга. Халлер был из числа его знакомых.

— Вы правильно рассуждаете, — согласился Богданов, — а нам нужно будет на Маврикии обратить внимание и на то, как посредник будет вести себя в отношении самого Халлера. Он вполне может решить сам начать свою игру. Или от имени своей организации. Сумел же этот посредник выйти на ЦРУ без помощи Халлера, хотя тот наверняка крупный профессионал из бывших разведчиков ГДР.

— Если бы наши имели доступ к Маркусу Вольфу, — пожалела Миронова, — но к нему нельзя даже подойти. Он находится под постоянным наблюдением контрразведки ФРГ .

— Из этого ничего не выйдет, — согласился Богданов, — он ведь много раз заявлял, что не выдаст ни одного агента, ни одного своего товарища. Как бы мы смогли доказать бывшему шефу восточногерманской разведки, что неизвестный Халлер хочет продать документы? Может, мы просто хотим сдать его властям ФРГ, как сдали в свое время самого Вольфа. Если мы выдали даже Хонеккера.

— Я помню, как это было, — Миронова посмотрела по сторонам, хотя разговаривали они по-испански, — видела по телевизору. Целый день показывали эти кадры. Как его ведут по лестницам, как подводят к машине и как он поднимает свой кулак. Такой позор на весь мир. После этого один из наших агентов просто отказался с нами сотрудничать, заявив, что не хочет иметь дело с беспринципными людьми. Представляете?

— Он был уже завербованный агент? — удивился Богданов.

— Почти. Еще не успел приступить к активной деятельности, мы его только завербовали. И сразу отказался. Такое откровенное предательство очень действует на психику любого агента. Если выдали лучшего друга страны, человека, с которым целовались все наши лидеры от Хрущева и Брежнева до Горбачева, тот что можно говорить о простом агенте. Его сразу сдадут, как только появится малейшая опасность. Так примерно рассуждают агенты.

— У вас своя специфика, — осторожно заметил Богданов, — вы имеете дело с агентами, поставляющими вам информацию, с нелегалами, с чиновниками, согласившимися на сотрудничество. У меня несколько другая специфика.

— Вы, очевидно, считаетесь, хорошим специалистом? — спросила Миронова, посмотрев на его волосатые руки.

Он не смутился. Не стал прятать руки.

— Да, — сказал он, — очевидно, хорошим, если послали с вами, подполковник. Просто у каждого свои задачи. Я выполняю свои в меру своих возможностей.

— Простите, — мягко произнесла она, — я не хотела вас обидеть.

— После вчерашнего вечера это вряд ли возможно, — улыбнулся он, — вы уже сказали все, что хотели сказать.

— По-моему, вы сексуальный маньяк, — сказала она без прежнего энтузиазма.

— Спасибо.

— Нет, правда. Вас действительно так задели мои вчерашние слова?

— А вы как думаете?

— Ну, вы тоже были хороши. Влезть в постель женщины, даже не спрашивая ее согласия. Согласитесь — это предел хамства.

— Смотря к какой женщине. По легенде вы — моя жена. А по делу — мой напарник. И хотя я часто работал один, но если бывали напарники-женщины… Вы меня понимаете?

— И ни одна не отказала?

— Во всяком случае, не в такой форме.

— Хорошо, — улыбнулась она, — будем считать, что вчера я неадекватно прореагировала на ваше предложение. Кстати, примите мою благодарность за ваши сегодняшние действия. Они безупречны. Похоже, я осталась в живых только благодаря вам.

— Вы слишком скромны, когда не нужно. Любая другая женщина на вашем месте минут десять кричала бы благим матом, потом минут пять пыталась бы выяснить, почему я хочу уложить ее на грязный асфальт. И еще столько же времени приводила бы себя в порядок. Я уже не говорю о том, что почти наверняка любая женщина постаралась бы подсмотреть, кто это так лихо стреляет, и подняла бы свое прелестное личико. В этом случае пули не задели бы моей руки. Они бы точно попали вам в голову. У вас реакция настоящего профессионала. Мгновенная реакция и понимание момента.

— Без вас я сегодня не сидела бы за этим столом. Все равно, спасибо.

— Пожалуйста, — буркнул он, — это моя работа.

— Когда, думаете, нам лучше выехать из отеля?

— Завтра утром.

— Вы же говорили, что у нас вечерний рейс, — напомнила Миронова.

— Забота о вашей безопасности тоже входит в мои обязанности. Мы не можем ждать до вечера. Лучше поедем завтра утром куда-нибудь на прогулку в ближайший город. А вечером вернемся в Кельн и уедем в Париж. Оставаться в отеле еще целый день — небезопасно. В городе не так много отелей такого класса. Нас могут вычислить.

— Понимаю, — серьезно ответила она, — тогда нам придется сдать наши чемоданы в камеру хранения на вокзале.

— Так и сделаем.

— Между прочим, — вдруг спросила она, — вы знаете, что у вас в багаже нет приличного купального костюма?

— Какого костюма? — не понял он. — Вы шутите? У меня есть плавки.

— Сеньор де ла Мендоса, — терпеливо заметила Миронова, — это уже моя сфера деятельности. Я работаю в других странах уже много лет. Купальный костюм такого сеньора не может состоять из одних плавок непонятного цвета. У вас должен быть специальный халат, тапочки, шапочка, простите, трусы, и все одного цвета и желательно купленное в очень известном магазине.

— Это действительно так важно? — покачал головой Богданов. — Никогда не думал про это.

— У высшего света свои законы. Вы играете в теннис?

— Конечно, нет.

— Вам повезло. Иначе пришлось бы покупать и всю амуницию для тенниса. Такова атмосфера того самого отеля, куда мы с вами направляемся.

— Спасибо, что предупредили. Завтра будем искать шапочку и халат, — махнул рукой Богданов.

В эту ночь они снова спали раздельно. И, к его чести, он уже не пытался лечь с ней. Но об этом все равно сожалел, как и любой мужчина на его месте. Когда рядом красивая женщина, очень трудно быть порядочным человеком.