Сотвори себе мир

Абдуллаев Чингиз

Глава 5

 

Эксперты не могли ошибиться. Левая шина машины Штенгеля была пробита разрывной пулей, и это меняло всю картину. Развороченный левый бок автомобиля, в который врезался грузовик, не позволял увидеть разрыв в шине до того, как произошла авария. Но самолюбивый Мюллер сильно переживал, ему казалось, что он просто обязан был обнаружить эту деталь и заметить, как потерявший управление автомобиль совершил аварию. Вдобавок ко всем неприятностям оказалось, что водитель грузовика Гюнтер Вайс был отпущен под денежный залог до передачи дела в суд. Никто не мог предполагать, что происшедшая авария была результатом столь тщательно подстроенной ловушки.

В дом к Вайсу были посланы полицейские, но еготам не оказалось. Это еще не свидетельствовало о дурных намерениях парня, он мог отлучится из дома и уйти для встречи с подружкой либо своими друзьями, что было естественно для человека, испытавшего столь сильный шок, но само по себе отсутствие Вайса создавало ряд проблем, и полицейским был над приказ дежурить у дома до его возвращения.

Крюгер поехал к себе в офис, надеясь получить требуемые материалы по Ирине Шварц, работавшей в Калининграде и столь трагично окончившей свое вчерашнее путешествие.

К чести российской милиции, справка была уже передана в Мюнхен. Из нее следовало, чтотридцатидвухлетняя Ирина Щварц была ранее дважды судима. В городе ее знали как владелицу небольшого косметического салона, открытого два года назад. Ничего криминального за последние два года сообщить не могли, но предыдущие преступления были достаточно характерны: мошенничество и участие вубийстве банкира. Тогда двадцатисемилетняя Шварц получила пятнадцать лет тюрьмы, но по непонятным причинам уже через три года вышла на свободу, а через несколько месяцев перебралась в Калининград, где открыла свой салон. В сообщении не было данных, объясняющих, почему получившая столь большой срок Ирина Шварц была отпущена на свободу раньше времени. Даже с учетом всех амнистий три года вместо пятнадцати было слишком мало. Крюгер отметил это место в их сообщении. Он был специалистом именно по преступникам из бывшего Советского Союза и неплохо знал советское законодательство. Выйти так быстро на свободу после убийства заключенная не могла, должна быть веская причина для ее освобождения.

Пришло сообщение и из посольства Германии в Москве. По неясным причинам визу ей выдали не в Калининграде, где было германское консульство, а в Москве, в немецком посольстве, так какв Германию ее пригласила некая фрау Виммер, проживающая во Франквурте-на Майне. Но, вопреки приглашению, Ирина Шварц полетела не во Франкфурт, куда были прямые самолеты из Москвы, а в Мюнхен, сделав для этого пересадку в Венгрии. Крюгер отметил и это место, решив выяснить, где именно брала билеты убитая. И наконец, из копии анкеты, заполненной Шварц для получения визы и присланной германским посольством, было ясно, что она была в Германии за последние два года четырежды. Детей и мужа она не имела, а о родителях написала, что давно умерли.

Крюгер собрал своих помощников. Эрнс Дитц был высоким, долговязым молодым парнем, лишь недавно переведенным в его отдел. Франц Нигбур был, наоборот, полноватым, рыхлым, лысеющим человеком, сорока с лишним лет. Нигбур родился и вырос в Восточной Германии, в Лейпциге, и проработал более двадцати лет в криминальной полиции ГДР. Он хорошо знал русский язык и понимал специфику работы их отдела. После объединения обеих Германий он переехал в Мюнхен, где все эти годы жил его родной дядя, и стал работать у него в известной туристической фирме. Во время одного из расследований Крюгер узнал, что м Мюнхене живет столь ценный специалист, хорошо знавший и советское уголовное право, и русский язык. Более того, оказалось, что Нигбур учился в Бывшем Советском Союзе и знал даже особенности работы российской милиции. Несмотря на огромные трудности и традиционное недоверие местных чиновников ко всем выходцам из Восточной Германии, Крюгеру удалось доказать ценность Нигбура и взять его на работу. Так Нигбур в девяносто третьем году, спустя четыре года после своей неожиданной отставки, вызванной ликвидацией существовавших в ГДР правоохранительных органов, снова оказался в полиции уже объединенной Германии.

Дитц приехал от патологоанатомов с протоколом скрытия тела погибшей. Все было, как предпологал эксперт. Сначала две пули с расстояния более чем пять метров. И обе смертельные. Затем контрольный выстрел в уже мертвое тело с очень близкого расстояния. Никаких интимных контактов перед убийством у жертвы не было. В этом эксперт был убежден.

Нигбур, пославший запрос в Калининград, также обратил внимание на необычно короткий срок пребывания в заключении Ирины Шварц. Заметив, что этот пункт Крюгер выделил, он кивнул, ничем другим не выдавая своего одобрения.

— Вы уже слышали об убийстве Штенгеля? — мрачно спросил Крюгер.

— Конечно, шеф, — ответил Дитц, — хороший урок для самовлюбленного Мюллера. Пусть лучше осматривает место происшествия, а не дает нравоучительных советов всем вокруг себя.

— Думаю, нам нужно объединить наши усилия, — осторожно предположил Нигбур, — оба эти убийства, конечно, связаны. Сначала Штенгель заказывает убитой номер в столь роскошном отеле, затем убирает фрау Шварц. И в этот же день погибает Штенгель. Связь очевидна.

— Какая связь? — спросил Крюгер. — Я все пытаюсь понять, какая связь между дважды судимой хозяйкой косметического салона в Кенигсберге — (немцы не любили говорить этого чужого слова — Калининград, а продолжали называть старый прусский город Кенигсбергом) и руководителем местного бюро Интерпола в Мюнхене. Вообще, что общего между бывшей преступницей и полицейским с таокй безупречной репутацией, как у Штенгеля? И не могу найти ответа.

— Я запросил его досье, — сообщил Нигбур, — мне обещали послать его из Франции. Звонили из Лиона, руководство европейским сектором Интерпола, говорили о нем много хорошего. Его хотели перевести в Берлин, возглавлять все региональное отделение по всем местным бюро нашей страны.

— Пока не узнаем, что было между ними общего, не сумеем установить, почему их убили одновременно. Какую тайну они могли знать? Слушай, Нигбур, тебе придется звонить в Москву и все выяснить. Вспомни свои старые связи. Найди там кого-нибудь в руководстве их тюрем и лагерей. Как у них называется эта система?

— Управление исправительно-трудовых учреждений, — сообщил Нигбур. — Оно считается учреждением Министерства внутренних дел России и подчиняется министру.

— Раз ты так все хорошо помнишь, тем лучше. Позвони и постарайся узнать, во-первых, почему эту заключенную освободили, а во-вторых, какая могла быть связь у этой женщины с Интерполом. Может, она проходит по каким-то их данным.

— Не введенным в общий европейский компьютер? — скептически спросил Нигбур. — Этого не может быть. Это просто не в интересах русских.

— В наших компьютерах ничего нет, — сообщил Крюгер, — я попросил заместителя погибшего Штенгеля проверить все данные. Никакой информации на Ирину Шаварц в компьютерной сети Интерпола нет. Значит, концы нужно искать в Москве. Где она была осуждена?

— В Москве.

— А где отбывала срок ?

— Этого нет в сообщении.

— Нужно выяснить, почему она так быстро вышла. Вообще все про нее выяснить и очень подробно. Стрелял в нее явно профессионал. Да и убийство чиновника Интерпола тоже кое о чем говорит. Нужно все рассчитать, чтобы прострелить шину автомобиля как раз в тот момент, когда машина может врезаться в идущий навстречу грузовик. Представляете, какой мастер там действовал.

— Мюллер, наверно, снова поехал туда искать место, откуда стрелял этот неизвестный убийца, — предположил Дитц.

— Вряд ли там остались какие-нибудь следы, — покачал головой Крюгер, — да и в семью Штенгеля соваться не следует. Пусть этим занимается Мюллер. Кроме того, я не думаю, что такой служака, как Штенгель, мог сообщитьчто-либо о своей работе в семье. И тем более его жена не могла знать ничего о столь красивой женщине, как Ирина Шварц.

— Может, она была просто его любовницей, — предположил Дитц.

— И приезжала из своего города специально в Мюнхен, чтобы с ним встречаться, — улыбнулся Крюгер. — В таком случае она обходилась ему очень недешево. Только номер в отеле «Рафаэль» за несколько дней мог съесть его месячнуюзарплату. Нет, подобная версия нам явно не подходит.

— Я просто подумал, что Штенгель мог и раньше знать эту фрау. Она ведь четыре раза приезжала в Германию, — пробормотал Дитц. — К кому она приезжала?

— Это уже лучше. Вот ты и выяснишь, к кому именно она приезжала. На ее документах, которые она оформляла при получении германской визы в Москве, есть адрес фрау Виммер, проживающей во Франкфурте-на Майне. Найди ее телефон и поговори. Узнай, откуда она знала фрау Шварц, сколько раз с ней встречалась, почему ее пригласила. В общем, все, что можно узнать про нее.

— Сделаю, — кивнул Дитц.

— А я поеду в отель. Мне очень не понравилось, как убийца вошел в номер убитой. Если это был ее знакомый, значит, она сама должна была открыть ему дверь, и тогда все в порядке. Но почему тогда он стрелял из другой комнаты? Боялся к ней подойти ближе? Не может быть. Потом он подошел и сделал контрольный выстрел, стоя совсем рядом. Для этого нужно иметь крепкие нервы. Если бы он был в номере достаточно долгое время, он бы успел подойти к женщине поближе и сделать выстрелы не из другой комнаты. Но характер выстрелов и местоположение трупа указывают, что он вошел в номер и, пройдя в комнату, неожиданно увидел свою жертву. А она — его, и в этот момент он дважды выстрелил, применив оружие с глушителем, после чего и сделал контрольный. Но если это так, как он сумел войти в номер? Шварц сама отдала ему свою карточку? Не похоже. Мы нашли магнитную карточку-ключ на ее тумбочке.

— Может, убийца потом положил карточку на тумбочку, — предположил Дитц.

— А как тогда вошла сама фрау Шварц? — возразил Крюгер. — Не получается. Я уже проверялвнизу. Она выходила после оформления и возвращалась снова. И не просила дать ей запасную карточку. Если бы она потеряла свою, шифр в замке был бы моментально изменен, а этого не было сделано.

— Действительно, не получается, — согласился Нигбур. — Может, кто-то успел снять копию там, где она была.

— И сделать такую карточку? — кивнул Крюгер. — Ты представляешь, какая это работа? Здесь работали настоящие профессионалы. И карточка, и убийство с контрольным выстрелом, и расчетливо пробитая шина — никаких других доказательств больше не нужно. Раз работали профессионалы, значит, им очень важно было устранить и Штенгеля, и фрау Шварц одновременно. Что-то такое знали эти двое. Это нечто было причиной их смерти. И наша задача состоит в том, чтобы найти это что-то. Иначе мы убийц никогда не обнаружим. Это заказные убийства, так, по-моему, говорят сами русские.

— Так, — кивнул Нигбур, — такие преступления, как правило, не раскрываются.

— Из какого оружия стреляли? — спросил Крюгер у Дитца. — Идентификацию провели?

— Конечно. «Вальтер», но с глушителем. Это как раз последний вариант. Такие есть на вооружении наших спец подразделений. А проверял, оружие у нас не зарегистрировано, такого оружия нет и в наших компьютерах. Может, нужно проверить в Интерполе?

— Вот и поезжай в местное бюро Интерпола, — согласился Крюгер, — там есть герр Хетгесс, он был заместителем Штенгеля. Он тебе и поможет. Но только после того, как найдешь и поговоришь с фрау Виммер. Если понадобится, свяжись с полицией Франкфурта, пусть окажут содействие.

— Сначала нужно ей позвонить, — буркнул Дитц, выходя из кабинета.

— Молодой еще, — проводил его взглядом Нигбур.

— Будешь звонить в Москву? — спросил Крюгер.

— Конечно, буду, там, правда, всех поменяли. Но постараюсь узнать про эту Шварц. Если пошлем запрос через посольство, ответ придет через год. Может, мне лучше полететь?

— Думаешь, мне дадут такие деньги? — спросил Крюгер. — Чем я объясню твою командировку?

— Особых денег не нужно. Я могу на поезде проехать через Польшу в Москву и обратно. А там за два дня постараюсь узнать, почему эта фрау так быстро вышла на свободу. Иначе не выйдет. Я с ними работал много. Если будут официальные каналы, наше расследование затянется на несколько лет. Этидипломаты будут переписываться несколько по поводу каждого слова в письмах и затянут нам все дело.

— Может, ты и прав, — согласился Крюгер, — но пока у нас нет реальных оснований для этой командировки. Вышла раньше срока. Ну и что? У них была амнистия, и ее выпустили. Это мы с тобой понимаем, что так не бывает. Знаем их правила, их законы. Никому другому этого объяснить нельзя. На основании этого тебе просто не подпишут документов и не дадут разрешение на выезд в Москву. Иди и ищи телефон Министерства внутренних дел России. Если, мы дадим официальный запрос по факсу. Хотя не думаю, чтоим очень понравится такой запрос.

— В том-то все и дело, — пробормотал Нигбур.

И в этот момент в кабинет вошел Мюллер. На него жалко было смотреть. Он, очевидно, выехав на место происшествия, лазил под дождем, ища следы неизвестного убийцы. И не скрывал своего разочарования неудачной поездкой. Мюллер прямо в плаще сел за стол.

— Начальство приказало объединить наши усилия, — пробормотал он устало, — ты уже знаешь?

— Мне никто не говорил, — равнодушно ответил Крюгер.

— Еще скажут. — Мюллер достал платок, вытер мокрый лоб. — Черт бы их всех побрал! Два часа лазил под дождем на месте аварии, и ничего. Там давно все размыло, а рядом несколько домов, и жители клянутся, что ничего не видели.

— Вполне возможно, — кивнул Крюгер, — рано утром все спешили на работу. Никто особенно не приглядывался.

— Я пойду, шеф, — сказал Нигбур.

— Как он работает? — спросил Мюллер после ухода Нигбура.

— Нормально, — сделал непроницаемое лицо Крюгер.

— Не доверяю этим коммунистам, — презрительно произнес Мюллер, — все они там, на Востоке, были советскими агентами.

— Он никогда не был членом партии Хонеккера, — возразил Крюгер, — и не все там были агентами, иначе они не стали бы рушить стену с той стороны. И, самое главное, он хороший полицейский, это важнее всего.

— Черт с ним, — махнул Мюллер, — он твой помощник, а не мой. Сейчас тебе позвонят и сообщат о решении объединить две наши группы.

— Значит, будем работать вместе, — ровным голосом произнес Крюгер, хотя подобная перспектива его не могла радовать.

— Вот именно. Они считают, что все эти убийства связаны друг с другом и с русской мафией. Поэтому тебя делают старшим группы, а меня — твоим заместителем.

— Просто на меня возлагают больше ответственности, — заметил Крюгер, взяв карандаш, — а мы до сих пор не знаем, как убийца попал в номер Ирины Шварц.

— Вообще эти преступления — гиблое дело, — оживился Мюллер, — я так и сказал прокурору. Русские приезжают к нам и сводят счеты, а гибнут хорошие немецкие парни.

— Штенгель не очень подходил под определение «хорошего парня», — улыбнулся Крюгер, вертя карандаш в правой руке, — он, по-моему, был старше нас с тобой. Ты лучше допроси еще раз того водителя, с машиной которого он столкнулся.

— Так ты действительно ничего не знаешь? — удивился Мюллер.

— Опять что-нибудь случилось? — нахмурился Крюгер.

— Полиция нашла труп Гюнтера Вайса в ста метрах от его дома. Кто-то пристрелил его сегодня утром, через полчаса после того, как он был выпущен под залог, — мрачно сообщил Мюллер, — кажется, мы потеряли последнего свидетеля.

Карандаш в руках Крюгера переломился пополам.