Сотвори себе мир

Абдуллаев Чингиз

Глава 16

 

Второе подряд убийство за один день — это много даже по нашим понятиям. Так обычные разведчики не поступают. Кажется, среди нас есть еще один «ликвидатор» кроме меня. Убивать так быстро и профессионально может только «ликвидатор». Достаточно понюхать стакан глупого Кнебеля, чтобы понять, как его отравили. Цианистый калий с запахом горького миндаля.

И крики женщин. Хотя нет, кричала скорее одна Молйра. Остальные молча, смотрели на убитого. В том, что его убили, нет никаких сомнений. Наверняка это не несчастный темнокожий бармен, уже спрятавшийся от ужаса под стойку. Значит, опять кто-то из нас.

Но Давид Келли, которого я подозревал, явно не подходит. Он сидел рядом со меной все время, я видел его руки.

Может, Мойра специально послала Митчелла за водой? Они ведь и в первый день не спускались к ужину. Нам нужна была пара, кажется, мы ее имеем. Она послала его за водой, и в этот момент произошло убийство Кнебеля. Кому мешал глупый самодовольный немец? Почему его убили? Может, он и был Халлером? Единственный среди нас, признавшийся, что он немец? Не верю. Он бы не стал рассказывать мне про свой приезд в прошлом году.

Я подошел к Мироновой. Она стояла нахмурившись, — кажется, тоже начинала понимать, какой убийца оказался среди нас. Осталось всего семеро, не считая нас двоих. Кажется, мы можем просто вычислить убийцу. На этот раз полиция нас всех так просто не отпустит. Придется давать развернутые объяснения. Но полиция предет только утром. Значит, до утра нам нужно что-то придумать. Господин Халлер, если он еще живой, тоже не будет ждать. Он попытается договориться с представителем ЦРУ, если, конечно, Монбрен и Кнебель не были этими посланцами.

Мы отходим с Мироновой в угол. Я делаю вид, что помогаю своей «жене» прийти в себя. Серджио остается рядом с Джиной. Какая гениальная идея! Может, нам на одну ночь обменяться женами? Я не против, тем более что с этой стервы ничего не получишь. Серджио, кажется, по-настоящему влюбился в нее, да и она, думаю, ответит согласием. Остается Джина, но тут особых проблем быть не должно. Какая прекрасная идея! Кажется, американцам нравится спать в одной постели, обменявшись таким образом женами. Может, нам стоит попробовать. Заодно увижу со стороны, на что способна эта фригидная женщина. Нина Миронова. Или она проявляет подобное холодное отношение только ко мне?

— Что вы об этом думаете, Филипп? — спрашивает Миронова меня.

— Ужас, — делаю я страшные глаза, но натыкаюсь на ее взгляд и понимаю, что не время паясничать.

— Среди нас действует профессиональный убийца, — тихо говорю я, — и, кажется, неплохой специалист. Мне нравится его чистая работа. Практически на глазах у всех убрал Кнебеля. Это просто высший класс. Так рискнуть мог только настоящий «ликвидатор».

— Думаете, в обоих случаях действовал один и тот же человек? — спрашивает Миронова, хотя я вижу ответ в ее глазах.

Безусловно. Это ясно по почерку — дерзкому и нахальному.

— Но почему его убили? — недоумевает Миронова. — Что делал в это время Келли?

— Сидел рядом со мной, не двигаясь. Это не он убил Монбрена.

— Но и не Кнебель. Хотя, может, Кнебель убил Монбрена, а теперь этот третий убил самого Кнебеля.

— Это уже из области фантастики. Второй убийца не стал бы действовать так быстро, как первый. Он хотя бы подождал до утра. Что-то взволновало убийцу, если он решился нанести свой удар таким образом.

— Мы были рядом, — задумалась Миронова. — Рядом со мной сидели Серджио, потом Кнебель, потом пара Антонио — Патриция. Хотя нет. Патриция сидела рядом с Кнебелем.

— Он она не могла убить Монбрена, — терпеливо напомнил я.

— Может, у вас были перерывы? — нахально спросила Миронова.

— Нет, у нас не было перерывов, — нервно замечаю я. Под сомнение ставятся мои мужские достоинства.

— Тогда остаются Серджио и Антонио.

— И Самюэль Митчелл. Он как раз в это время подошел к стойке бара, — напоминаю я.

— Нам нужно что-то придумать, — вдруг говорит Миронова, — до утра нам нужно что-то придумать.

— В каком смысле?

— Если Халлер еще жив, он до утра решит все проблемы. После двух подряд убийств он тянуть не будет. Здесь появился кто-то третий, мешающий ему встретиться с ЦРУ. И этот третий готов убивать всякого. Значит, нужно сначала вычислить убийцу, потом Халлера.

— Но каким образом?

— Нужно заставить убийцу ошибиться. И заодно выявить Халлера.

— Кроме меня, здесь четверо мужчин. Серджио, Антонио, Самюэль и Давид. Если один из них Халлер, второй — его посредник, третий — представитель ЦРУ, то четвертый — убийца. Получается, что все четверо в чем-то виноваты.

— Вы неправильно считаете, — возражает Миронова, — а женщины?

— При чем тут женщины? Какой из них сотрудник… — по инерции говорю я и вдруг испуганно смотрю на Миронову. — Вы думаете, кто-то из женщин тоже может входить в эту четверку?

Она кивает.

— Об этом я как-то не думал, — честно сознаюсь я. — Что вы предлагаете?

— Заставить убийцу действовать. Тогда легче будет вычислить Халлера. Я скажу, что видела, кто именно положил яд в стакан Кнебелю. Я действительно могла видеть, ведь он сидел совсем рядом с нами.

— А вы действительно ничего не видели?

— Перестаньте. Я намекну, что видела.

Убийце не останется ничего другого, как убрать меня. А вы должны ночью «уехать» в город. Якобы за билетами для нас. Если здесь есть сотрудник ЦРУ, он тоже начнет нервничать, так как наш отъезд автоматически означает распад всей компании, и никто не может гарантировать, что среди уехавших не будет самого Хзаллера.

— Кажется, я понял, — восхищенно говорю я, — вы гений!

Мы возвращаемся к остальным. Миронова демонстрирует мне свое артистическое мастерство.

— Я больше так не могу, — нервно кричит она, — ни одного дня здесь больше не останусь! Два убийства подряд! Филипп, мы уезжаем. Поезжайте в город и купите нам билеты.

— Но уже очень поздно.

— Идите в их офис, они работают круглосуточно, — говорит Миронова.

— Они действительно не работают, — встревает в беседу Антонио, — может, лучше подождать до утра?

— Он снимет деньги, — говорит Миронова, — я не могу здесь больше оставаться.

И здесь нам очень помогает Чаумер, менеджер отеля.

— Вы видели, миссис, кто именно бросил яд в стакан мистера Кнебеля?

Она молчит, потом наконец выдавливает:

— Мне кажется, да, но я лично ни в чем не уверена.

Какая она молодец, быстро перестроилась. И смогла дать понять, что знает об убийстве больше чем все думают. Может, теперь убийца зашевелится.

Снять деньги — это еще лучше. Может, мы их берем не для удовольствия, а для того, чтобы расплатиться с Халлером. Я вижу удивление в глазах у всех. Кажется, все поняли, что мы действительно собираемся покинуть их компанию.

— Я тоже уеду с вами, — произносит Мойра, и все понимают, что она на грани нервного срыва.

Я иду собираться в дорогу, попросив мистера Чаумера предоставить мне один джип. Через пятнадцать минут я выезжаю из отеля. Еще через пятнадцать минут все расходятся по номерам. Я дал водителю сто долларов и попросил до утра не появляться. После чего вошел осторожно через запасной выход и поднялся к нам в номер. На этот раз меня впустили в спальню.

Миронова сидит на постели. Она вдруг поднимает на меня взгляд и задумчиво говорит:

— Кажется, я действительно знаю, кто это мог сделать. Кроме того, пять минут назад мне звонил Серджио, он хочет со мной встретиться.

— Я должен радоваться? — сухо спрашиваю я.

— Во всяком случае, лед тронулся, — говорит она.

— Когда вы с ним должны встретиться?

— Еще есть пятнадцать минут.

— А если он убийца?

— Не думаю. Убийца не стал бы появляться здесь вторично. В этом вы были правы.

— Вы согласились на встречу?

— Да, конечно.

— Это может быть опасно.

— Выбудете рядом.

— Где будет встреча?

— Здесь.

Я киваю и иду искать свой чемодан. Мне понадобятся некоторые вещи. Через двадцать минут в дверь осторожно стучат. Я стою за занавеской в соседней комнате.

— Войдите, — говорит Миронова, и входит Серджио Минальди. Знала бы его жена, чем он занимается. — Вы хотели меня видеть? — довольно спокойно спрашивает Миронова.

— Мне нужно вам кое-что сказать, — торопливо говорит Серджио, — я тоже видел, кто положил яд в стакан. Это Самюэль Митчелл.

— Почему вы так решили? — натурально удивляется Миронова.

— Он как раз в этот момент подошел к нашему столику, — поясняет Серджио. Мне не нравится его воркующий тон, он сейчас совсем другой. Или он тоже хочет выяснить, где господин Халлер?

— Это ничего не доказывает. А почему не Милендес?

— Он не подходит. Антонио приезжает сюда отдыхать каждый год. Как и покойный Кнебель. Мы видели их в прошлом году, — поясняет Серджио.

— У вас была интересная компания, — соглашается Миронова, — вы отдыхали здесь впятером.

— Вчетвером, — возражает удивленный Серджио.

— А Патриция?

— Ее не было, — твердо говорит Серджио.

Значит, она мне не врала. Хотя потом она сказала, что была с другом. Пойди разберись, когда она говорит правду.

— Была женщина, похожая на Патрицию, — поясняет Серджио, — ее привез Антонио. Он всегда привозит сюда женщин, чтобы с ними тайком отдохнуть. Он находит в этом удовольствие. Причем женщины, как правило, замужние. Антонио признался мне, что это его возбуждает.

— на этот раз он, кажется, приехал один, — улыбнулась Нина.

— Нет, — еще больше удивляется Серджио, — он привез Мойру.

Я чуть не упал на пол. Все мои рассуждения коту под хвост. Пышная Мойра была любовницей подлеца Антонио. Но как после этого верит женщинам? Хотя, с другой стороны, я тоже был прав. Когда женщинам под сорок, они начинают сходить с ума. Нужно быть сумасшедшей, чтобы изменить своему мужу из-за гниды Антонио.

— Она замужем и поэтому особенно психует, — добавил Серджио, — мы все за них переживаем.

— Как интересно, улыбнулась Нина.

— Ваш муж, наверное, скоро приедет, — заметил Серджио.

— Не скоро, — возразила Нина, — часа через три.

— Да? — Серджио берет ее за руку и начинает осторожно целовать ее пальцы. А я должен на все это смотреть. Хотя действует он достаточно искусно. Через минуту он уже поднимается наверх, а еще через минуту они сливаются в поцелуе. Или она делает это назло мне? Правда, она пытается как-то от него оторваться.

— Только не сегодня, — шепчет она, — только не сегодня.

Он уже задрал ей юбку. Ножки у нее очень даже ничего. Кажется, я получил то, что хотел. У меня на глазах сейчас будут спать с Ниной, а я вместо Джины получил свою занавеску. Какая глупость! Впрочем, мне не нужно вмешиваться. Если Миронова захочет, она срежет этого щенка одним ударом. В дверь раздается громкий стук. Серджио замирает.

— Негодяй, — кричит кто-то за дверью, и мы узнаем голос Джины, — подлец выходи немедленно!

— Она сломает дверь, — говорит Нина, оправляя юбку.

— Куда мне спрятаться? — бормочет Серджио.

— Уходите по балкону, — предлагает Нина, — с этой стороны свободный номер.

Серджио почти сразу исчезает на балконе, а Нина идет открывать дверь.

— Что случилось? — спрашивает она удивленно.

— Этот подлец у вас, — кричит Джина, — Митчелл мне все рассказал! Где он?

— Кто? — очень натурально удивляется Нина, и в этот момент сзади, в коридоре, появляется вышедший из другого номера Серджио. Влюбленные женщины всегда немного дуры. Он зовет Джину, и она, повернувшись, видит своего мужа. На их горячую встречу Нина уже не желает смотреть. Она просто закрывает дверь. Потом говорит, обращаясь ко мне:

— Вы слышали? Ей рассказал Митчелл. Ему нужно, чтобы я оставалась одна. Хотя, по-моему, это не он. Убивал другой человек. Он был со мной на корте, когда убили Монбрена.

— Кто?

— Я думаю, мы скоро узнаем.

— У вас красивые ноги, — говорю я из-за занавески.

— Спасибо, я думала, вы хотя бы отвернетесь.

— Я же не идиот.

— Или дадите ему пощечину.

— Я пока не ваш муж.

Честное слово, она засмеялась. Потом сказала:

— Ладно, Богданов, я вижу, вы не отвяжетесь. Если все пройдет нормально, вы получите одну ночь в качестве утешительного приза. Но только одну ночь. Договорились?

Я выскочил из-за занавески.

— Можно сбегаю?

— Куда? — удивилась она.

— Нанесу тысячу пощечин Серджио.

— Идите на место, — махнула Миронова рукой.

Она потушила свет и легла на кровать. Луна светила достаточно ярко, и я даже разглядел, что она была в шелковом белье.

— Вы меня слышите? — спросила тихо она.

— Конечно.

— Знаете, в чем ваша ошибка? Вы слишком мужчина. У вас это превалирует. И часто мешает выполнению ваших профессиональных обязанностей.

— Что вы имеете в виду?

— Увидите.

Потом мы молчали. Минут через сорок с балкона послышался шум. В номер осторожно вошел незнакомец. По его гибким и плавным движениям я понял, кто передо мной. Это был «ликвидатор». Незнакомец подошел к кровати, где замерла Миронова, и поднял пистолет. Он забыл, что другой «ликвидатор» стоял у него за спиной. Затянув на его шее леску, я душил это сопротивляющееся тело до тех пор, пока оно не обмякло. И только тогда я опустил руки. К моему удивлению, «ликвидатор» оказался не столь крепок, как я предполагал. Нина зажгла свет. Я взглянул на убитого.

— Патриция, — утвердительно сказала Миронова.

Я поднял на нее изумленный взгляд.

— Да. Но откуда вы знали?

— Нужно будет избавится от тела, — показала на несчастную Миронова, — тогда можно будет списать оба убийства на нее.

— Но почему именно она?

— Вас подвела мужская самоуверенность. Вы думали, что, после того как она вышла из бассейна, она сразу поднялась к себе, ожидая такого мужчину, как вы. А вместо этого она вошла к Монбрену и убила его. И только затем поднялась к себе, обеспечив с вашей помощью абсолютное алиби.

Я вспомнил про экстаз Патриции и подумал, что он мог быть частично вызван этим убийством, и вынужден был согласиться.

— Потом, — безжалостно продолжила Миронова, — вы рассказали ей, что Кнебель видел ее в прошлом году. Сначала она отрицала, но потом согласилась, поняв выгоду такого вторичного появления. Но в баре за столом Кнебель при мне вдруг сказал ей, что он, наверно, ошибся. И она никогда здесь не бывала раньше. Эти слова оказались роковыми для бедняги. Она ведь сидела рядом с ним.

Я молчал. Миронова умела думать. А я умел убивать. Это были, очевидно, разные вещи, и поэтому нас послали вместе.

— Теперь я знаю, «кто есть кто», — спокойно произнесла Миронова. — Убираем экзальтированную пару итальянцев, отбрасываем бабника Мелендеса и его пышную любовницу Мойру. Остаются двое — Самюэль Мтчелл и Давид Келли. Один из них — герр Халлер, а другой — сотрудник ЦРУ. По-моему, все ясно.

— А где посредник? — пробормотал я, ничего не соображая.

— Это же очевидно, — улыбнулась Миронова, — первым должне был умереть посредник. Видимо, пославшие Патрицию люди знали, кто будет посредником. И участь Гектора Монбрена была решена задолго до приезда сюда. Я думаю, мы уже можем позвонить Халлеру и пригласить его к нам.

— Кому? — я все еще ничего не понимал.

— Монбрен всегда был рядом с Давидом Келли. И в последний день его жизни они гуляли вместе. Я сомневалась, думала, что Келли — сотрудник ЦРУ. Но когда Джина закричала, что ее послал Митчелл, все стало ясно. Самюэль Митчелл пошел к ней и сообщил, где находится ее муж, чтобы помешать нашей возможной встрече. Он боялся, что Халлером окажется один из нас, и хотел дать нам возможность встретиться с ним.

— Это слова, — сказал я недовольно, — какие доказательства.

Миронова улыбнулась.

— Все мужчины одинаковы, — сказала она с явным сожалением. — Я как-то читала такую притчу. Если жена звонит и спрашивает у друга мужа, был ли ее муж у него сегодня вечером, то приятель восторженно кричит, что он только что от них вышел, защищая своего друга. В ответ жена замечает, что муж уже три часа сидит дома.

— Ну и что?

— А когда звонит муж и спрашивает у подруги жены, где она находится его подруга, та, удивляясь, говорит, что уже год не видела своей подруги, хотя жена в это время сидит у нее на кухне.

— Я ничего не понимаю. При чем тут это?

— Я согласна, что женщины стервы, — улыбнулась Миронова, — но мужчины — неисправимые индюки. Из-за своей глупой солидарности они всегда готовы прикрыть друг друга. Если бы Джине сообщила о нашей встрече женщина, я бы все поняла, но когда к ней поспешил Митчелл… Вам нужно другое доказательство?

— И что я должен делать?

— Звонить мистеру Келли. Он же герр Халлер. Кстати, настоящее его имя Гюнтер Оверат.

Я так и сделал. И она оказалась права. Герр Оверат провел в нашем номере почти всю ночь. К рассвету мы знали, что задание выполнено, списки агентуры будут куплены нашей разведкой. Самюэль Митчелл опоздал. Впрочем, так ему и надо. Нельзя мешать другому мужчине, обо всем рассказывая его жене. Это совсем не по-мужски.