Сотвори себе мир

Они — агенты внешней разведки. Опытные мастера своего дела, способные выполнить практически любое задание. Но на этот раз их задание — странное. Они должны предотвратить сделку, результатом которой станет крах всей российской агентурной сети в Германии. Что в этом странного? А вот что... О сделке не известно вообще НИЧЕГО. Ни имя «продавца», ни имя «покупателя». Ничего — только время и место. Где-то на маленьком островке, в туристском раю, встретятся двое, которые встретиться не должны. От срыва этой встречи зависит слишком многое...

Глава 1

Она лежала на кровати лицом вниз, и это избавляло от необходимости смотреть ей в глаза. Мартин не любил смотреть в глаза покойникам. В них часто застывал какой-то горестный вопрос, словно жертва отчаянно пыталась понять, почему именно с ней судьба обошлась столь несправедливо. Иногда в глазах бывал и ужас, но это случалось редко, только в том случае, если убийца изощренно мучил свою жертву. В данном варианте убийца просто вошел в номер и дважды выстрелил. А потом сделал еще один контрольный выстрел в голову.

Именно этот выстрел и заставил приехать сюда инспектора криминальной полиции Мартина Крюгера. Последние два года он возглавлял отдел по борьбе с русской мафией. Жертву обнаружили утром, когда горничная вошла в номер, и сразу вызвали полицию. Но, увидев труп, дежурный инспектор решил позвонить Крюгеру, попросив приехать. Обычный убийца, стрелявший в женщину, ограничился бы двумя выстрелами или сделал бы еще один контрольный в сердце. Этот неизвестный негодяй после двух выстрелов подошел к уже убитой женщине и выстрелил в голову. Очень спокойно выстрелил прямо в висок. А это уже был характерный почерк именно русской мафии. Европейцы предпочитали так не стрелять. Во-первых, тело еще не успевало остыть, и разброс крови был довольно значительным. Во-вторых, они не любили столь жутких зрелищ, даже работая наемными убийцами, а в-третьих, они просто не были столь хладнокровны. На виске у женщины остался небольшой ожог от пороховых газов, убийца приставил пистолет совсем близко к ее голове, даже не побоявшись испачкаться. И наконец, самое главное, убитая была уроженкой города Калининграда, немкой Ириной Шварц, прилетевшей в Мюнхен лишь сегодня утром.

Он мрачно слушал рассказ дежурного инспектора полиции, уже успевшего осмотреть тело погибшей. Мартин не стал поворачивать его на спину — достаточно, что с ним будут возиться эксперты. Это только в кинофильмах инспектор лезет на вскрытии в живот пострадавшей и даже спорит с патологоанатомами по поводу состояния погибшей. В реальной жизни каждый занимается своим делом. Эксперты осматривают тело, инспектора ищут убийцу.

— Она, видимо, стояла к нему спиной, — объяснял инспектор, — и он два раза выстрелил в нее. Она была уже в спальне, а он вошел, открыв дверь, очевидно, своей карточкой. Непонятно, почему дверь сработала, но она, видимо, ничего не слышала. Он стоял примерно здесь, у стола, и стрелял отсюда. Она упала на кровать, и он, подойдя к постели, сделал еще один выстрел.

Глава 2

Больше всего на свете я не люблю таких женщин. Когда она появляется в отеле, такая уверенная в себе, всегда сосредоточенная и серьезная, я начинаю испытывать острый комплекс неполноценности. А как же иначе? По легенде эта дрянь — моя жена, но спать со мной она категорически не хочет. В день нашего приезда я дождался, когда она ляжет в постель, и пошел в спальню… Что, вы думаете, я получил? Правильно. Такой удар по самолюбию, что мог остаться импотентом на всю жизнь. Я где-то читал, что мужская импотенция — это чисто психическое расстройство, связанное с неуверенностью мужчин и их страхами перед слишком самостоятельными партнершами.

Она сначала решила принять душ и довольно долго купалась. Я в это время смотрел телевизор в наших апартаментах. Потом она вышла из ванной комнаты и спокойно спросила:

— Ты, конечно, будешь спать на диване?

Я только хмыкнул в ответ, и она, видимо, приняла это за мое одобрение ее дурацкого решения. Я дождался, когда она уляжется, и двинул в спальню. Надо было видеть ее лицо. Никогда не забуду выражения лица этой стервы. Она читала газету. Тоже мне, интеллектуалка. Убрала газету, выдержала паузу и даже как-то равнодушно сказала: