Солнце любви

Поделиться с друзьями:

Десять лет прошло с того дня, когда красавица Эми потеряла возлюбленного, десять долгих лет одиночества. И вдруг неожиданная радость новой встречи!

Снова Эми чувствует себя под зашитой сильного, бесстрашного мужчины. Снова в сердце Луиса вспыхивает страсть, о которой он хотел, но не мог забыть.

Любовь возвращается! Любовь окрыляет и дарит счастье!

Часть первая

Глава 1

Юго-западный Техас Июнь 1856 года

В сиянии солнечных лучей на вершине скалы стоял обнаженный индеец.

Его звали Тонатиу, что на языке народа его матери, языке империи ацтеков, означало «Бог-Солнце». Ему подходило это имя. Стоя здесь, на пустынном каменистом берегу реки Пуэста-дель-Соль

[1]

, Тонатиу и впрямь выглядел как юный бог — высокий, с поблескивающим на ярком солнце мокрым телом.

Его единственным украшением был золотой медальон, висевший на тяжелой золотой цепи. Изысканно-прекрасный Солнечный Камень, покоившийся на гладкой смуглой груди, блестел и вспыхивал ослепительными бликами при малейшем движении гибкого тела.

Бронзовое лицо Тонатиу было по-детски гладким, прекрасным и невинным. Блестящие черные глаза светились теплом и дружелюбием; изогнутые ноздри прямого носа выдавали страстную натуру. Безупречно очерченные губы в точности повторяли линию полных чувственных губ его отца — кастильца дона Рамона Рафаэля Кинтано.

Глава 2

— Надеюсь, — сказал Луис, обхватив тонкую талию Эми и бережно подсаживая ее на переднее сиденье сверкающего черного ландо, — ты не разочарована, что Патрон не приехал встречать тебя самолично? — Усевшись рядом, он повернулся и взглянул ей прямо в глаза.

— А что, разве я выгляжу разочарованной? — не растерялась Эми, хотя чувствовала, что щеки горят как в огне.

Темные глаза Луиса расширились. Он с трудом сглотнул.

— Нет. Ты выглядишь… выглядишь… — Он запнулся, отвел от Эми взгляд и принялся торопливо расправлять длинные кожаные поводья, которые были намотаны на тормозной рукоятке.

Эми прикоснулась к его плечу:

Глава 3

На вершине пологого холма в конце длинной подъездной аллеи, обсаженной пальмами, привольно раскинулась асиенда — жилище хозяев ранчо Орилья; полуденное солнце играло в цветных витражах окон, как в россыпи драгоценных камней. Импозантный особняк, строительство которого было закончено летом 1841 года, со стенами толщиной восемнадцать дюймов, сложенными из необожженного кирпича, красной черепичной крышей и гладкими кирпичными полами по праву считался красивейшим зданием на сотни миль в округе.

Планировка дома, построенного в виде гигантской подковы, была продумана таким образом, чтобы два различных семейства, обосновавшиеся в нем, ни в малейшей степени не стесняли друг друга. Поэтому в центральной части здания располагались две просторные гостиные, или, как их называли по-испански, sala, и две вытянутые в длину столовые.

Два совершенно одинаковых крыла, уходящих плавной дугой к конюшням и хозяйственным службам, могли похвалиться роскошными покоями для хозяев и десятком спален для гостей. Салливены занимали западное крыло асиенды, Кинтано — восточное; центральный фасад был обращен к югу.

Из всех парадных комнат нижнего этажа, включая огромный бальный зал с дубовыми полами, имелся выход на красивый внутренний дворик, где смуглые садовники любовно взращивали дикие растения пустынь нагорья. Чуть ли не круглый год здесь пышно цвели мириады кактусов, радуя глаз игрой ярких пурпурных, желтых и алых пятен, а их тонкий пьянящий аромат наполнял благоуханием теплые романтические ночи. Между юккой, эсперансой и высокими агавами прятались крашеные скамьи из узорного кованого чугуна.

Добрая дюжина слуг ухаживала за домом и садом. Во всем огромном поместье трудилось семьдесят пять ковбоев и вакеро, живущих на ранчо круглый год. Большие, беленные известью конюшни вмещали сотню лошадей, и еще четыре сотни паслись на конских выгонах Орильи. Тридцать две тысячи великолепных лонгхорнов — техасских длиннорогих коров — жирели, пережевывая сочные травы и молодые побеги на равнинных лугах и на склонах отдаленных гор.

Глава 4

К полудню следующего дня все гости сошлись на том, что мясо, зажаренное на открытом воздухе старым Исавом, удалось на славу и было самым нежным и вкусным, какое он когда-либо готовил. Сияющий от удовольствия чернокожий повар принимал комплименты, расправлял плечи и гордо вскидывал седую голову.

Даже дамы, укрывая лица в тени элегантных зонтиков, возвращались за второй порцией ароматного, сочного мяса, не переставая при этом весело восклицать, что к вечеру им ни за что не удастся влезть в свои модные бальные платья. Крепко сбитые широкоплечие мужчины, не опасаясь ни загореть на солнце, ни прибавить в весе, снова и снова наведывались к окутанной паром яме, в которой и было сотворено это кулинарное чудо — барбекю.

Эми Салливен, демонстрируя изысканные манеры, приобретенные в Новом Орлеане, успешно изображала беспечное веселье, которого и в помине не было. Но она не собиралась портить праздник своему добросердечному отцу: ведь он так радовался ее приезду и так хотел, чтобы это счастливое событие было ознаменовано наилучшим образом. И вот теперь Эми, держа па коленях тарелку с мясом и картофельным салатом, по мере сил ела, смеялась и болтала с девицами и дамами на просторной крытой террасе восточного крыла дома, которую все привыкли называть восточным патио.

Увы, для девушки, до сих пор не оправившейся от вчерашнего разочарования, приготовленное Исавом мясо не имело никакого вкуса. Она почти не спала ночью, чувствовала себя усталой и вообще была не в духе. Больше всего ей хотелось, чтобы она могла щелкнуть пальцами и чтобы все гости, как по волшебству, тут же исчезли. Или чтобы можно было по крайней мере отставить тарелку и убежать в прохладное уединение своей комнаты.

Прошло уже более двадцати четырех часов с тех пор, как она сошла с поезда. И за это время не было и минуты, когда бы Эми не вспоминала взмах густых темных ресниц Тонатиу, изгиб полных гладких губ и прикосновение теплой руки.

Глава 5

О Педрико шла молва, что он одним глазом сумеет увидеть больше, чем большинство людей — двумя.

Одноглазый Педрико работал в Орилье еще до рождения Эми. Из перешептываний слуг она узнала, как этот спокойный человек отнюдь не богатырского сложения потерял свой левый глаз.

Когда он был, по сути, совсем еще мальчишкой и жил один в Пасо-дель-Норте, его сердце покорила хорошенькая певичка из кантины, то есть, попросту говоря, таверны. Все его деньги уходили на подарки темноволосой женщине с пунцовыми губами. Он мечтал жениться на прелестной Ангелике, которая в его глазах была воистину ангелом, слетевшим на землю. Она же только смеялась, целовала его и обещала сказать «да», как только ему стукнет двадцать.

Но, увы, его Ангелика ангелом отнюдь не была: одной жаркой лунной ночью в приграничный город прискакал красивый незнакомец, заглянул в кантину и украл ветреное сердечко Ангелики.

Ревнивый юный поклонник изменницы Педрико бросил вызов дерзкому сопернику. Последовала драка. Незнакомец вытащил нож — Педрико был безоружен. В результате он лишился и глаза, и возлюбленной: тяжело раненного, его бросили умирать в глухом переулке.

Часть вторая

Глава 14

Через десять лет Орилья, апрель 1866 года

Эми Салливен Парнелл томилась одиночеством.

Мучительным одиночеством. Оно угнетало ее весь день. С самого раннего утра, когда, стоя на станции Орилья, она провожала взглядом свое единственное дитя — девочку, которая принялась усердно махать ей из окна вагона, как только тяжелые колеса локомотива начали поворачиваться на стальных рельсах.

В сопровождении и под присмотром Хуаны ее обожаемая неугомонная девятилетняя Линда отправлялась — впервые в жизни — в дальнюю дорогу без материнской заботы, под крылышко тети Мэг. Сейчас, когда день был в разгаре, Эми бесцельно слонялась по большой безлюдной асиенде, снедаемая запоздалыми сожалениями. Почему, ах, почему она позволила Линде уехать? Как она сама переживет долгое, томительное лето без своего единственного сокровища, без ее бесценной малышки?

Не в силах выносить гнетущую тишину, повисшую вокруг, Эми направилась в кухню в поисках хоть какой-то компании и застала там только Магделену, месившую тесто. Когда Эми вошла, Магделена подняла глаза — во взгляде ее читалось нескрываемое возмущение, и Эми поняла, что здесь она сочувствия не дождется. Магделена наградила злобным шлепком обвалянный в муке ком теста: Эми было вполне ясно, в чем тут дело.

Глава 15

В сиянии солнечных лучей на вершине скалы стоял обнаженный индеец.

Слишком изумленная, чтобы шевельнуться, слишком испуганная, чтобы кинуться бежать, Эми застыла в неподвижности, словно пригвожденная к месту этим неожиданным зрелищем. Длинный белый шрам пересекал его чеканное лицо — от высокой выступающей скулы до твердой линии подбородка. Он стоял, широко расставив ноги, скрестив мускулистые руки на гладкой безволосой груди. На его правом запястье блестел широкий золотой браслет с бирюзой. Только короткая набедренная повязка прикрывала его чресла; густые волосы цвета воронова крыла ниспадали на широкие бронзовые плечи.

Высокий стройный индеец, подобно великолепие ной статуе, стоял на вершине скалы.

И спокойно наблюдал за ней.

Облако набежало на солнце, накрыв индейца густой тенью и оставив Эми в ярко освещенном пространстве. С запада потянуло внезапным ветром, который принес с собой знакомый звук — шелест листьев хлопковых деревьев, смешанный с плеском спокойных речных волн.

Глава 16

Напрягая слух, Эми понимала, что, судя по звукам, всадник приближается к ней легкой рысцой, словно не ведая никакой спешки. И чувство великого облегчения, которое затопило ее душу, когда она различила в тишине стук копыт, теперь сменилось тревожным сомнением.

Когда наконец всадник подъехал к арке, он осадил коня. Тот коротко заржал и начал бить копытом землю, но всадник не издавал ни звука. Растерянность и страх накатили на Эми с удесятеренной силой — она чувствовала, как цепенеет ее тело. Даже язык отказывался повиноваться: она не могла заставить себя спросить, кто там у нее за спиной.

Наконец скрипнуло кожаное седло — всадник спешился, и Эми ощутила, как страх сжимает ей горло. Звук шагов незнакомца громом отдавался в ее ушах; он подходил, и гравий шуршал у него под каблуками. Подойдя к ней вплотную, он остановился, но молчания не нарушил.

Видеть его Эми не могла, но жар его тела был столь ощутим, что она безошибочно понимала: он стоит, почти касаясь ее спины.

Очень, очень близко.

Глава 17

Луис слышал ее неровное дыхание и понимал, что она его по-настоящему боится. Ее хрупкое тело казалось напряженным и одеревеневшим, а маленькая рука, упиравшаяся ему в плечо, все сильнее отталкивала его. Ее отвращение не удивляло его и нисколько не обескураживало. По правде говоря, презрение и страх этой лживой лицемерки лишь разжигали в нем желание овладеть ее прекрасным телом.

Он взглянул в эти знакомые синие глаза, и на мгновение в памяти встала леденящая душу картина… Он как бы заново пережил тот момент: он связан, беспомощен, исхлестан кнутом… и над ним издевается юная девушка, которую он любил больше жизни. При этом воспоминании глаза Луиса вспыхнули холодной яростью. Он наклонил темноволосую голову и прижался к мягким дрожащим губам Эми бесцеремонным жестоким поцелуем.

Не питая иллюзий относительно его намерений, Эми тщетно пыталась освободиться. Она отворачивала голову то в одну сторону, то в другую, молотила кулаками по его спине и плечам. Но властный рот оставался намертво припечатан к ее губам, пока Луис медленно опускал ее, чтобы она могла встать на пол. Как только пальцы ее ног коснулись плотного ковра, Луис грубо привлек Эми к своему литому телу, с легкостью удерживая ее одной рукой, обвившейся вокруг тонкой талии.

Его обжигающий поцелуй не прерывался — глубокий захватнический поцелуй, поцелуй необузданного натиска; он порождал у Эми такое ощущение, словно все ее тело осквернено. Влажный шелковисто-гладкий язык вторгался в глубь ее рта с неукротимой животной силой и страстью, подавляющей и внушающей страх.

Когда наконец его безжалостный рот оторвался от ее истерзанных губ, хватило мгновения, чтобы Эми смогла вздохнуть и собраться с силами. Сознание прояснилось, и, не утруждая себя сомнениями, она быстро замахнулась все еще дрожащей рукой… и увесистая пощечина прозвучала в тихой темной комнате, как пистолетный выстрел.

Глава 18

Он не спешил заключить ее в объятия. Эми стояла перед капитаном Луисом Кинтано, привыкшим командовать и уверенным в своей власти над ней.

Ничего не осталось от той легкой близости, которая некогда связывала ее с деликатным внимательным юношей — Тонатиу. Остался в прошлом обаятельный чуткий мальчик, с которым она разделяла часы нежной любовной игры. Теперь его место занял мужчина с красивым холодным лицом, чей мощный сексуальный магнетизм заставлял ее со страхом сознавать, что, согласившись разделить с ним постель, она испытает нечто совсем не похожее на все испытанное ею раньше.

Но насколько непохожее — Эми и представить не могла.

Опытный любовник, умеющий держать в узде и позывы собственного тела, и накатывающие волны страсти, Луис не ставил своей целью немедленное удовлетворение плотского желания. Во всяком случае, его желания. Если Эми помнила мгновения их по-юношески неумелых, торопливых соединений, то ведь и он тоже помнил. Теперь же этой белокурой предательнице придется убедиться: она имеет дело не с мальчишкой, теряющим голову от любви и не способным продлить удовольствие по собственному усмотрению. И Луис Кинтано вознамерился ей это показать. Прошли времена расставания с невинностью, безоглядной любви и слепого безграничного доверия.

Этой же ночью, сегодня, он покажет ей, что может разжигать в ней страсть, овладевать ею, доводить до утоляющего опустошения, снова и снова… и в то же время спокойно удерживать самого себя в нынешнем состоянии нерастрачиваемой неутомимой готовности.