Собрание сочинений том1 часть2

КОРОТКО О ПАРТИЙНЫХ РАЗНОГЛАСИЯХ

Слишком уж назойливы наши «меньшевики»! Я говорю о тифлисских «меньшевиках». Прослышали они, что в партии имеются разногласия, и заладили: хочешь — не хочешь, мы всегда и везде будем говорить о разногласиях, хочешь — не хочешь, мы направо и налево будем ругать «большевиков»! Вот и ругаются вовсю, словно одержимые. На всех перекрестках, среди ли своих или чужих, словом, где попало, вопят одно и то же: остерегайтесь «большинства», они — чужие, неверные) Не довольствуясь «обычным» поприщем, они перенесли «дело» в легальную литературу и тем лишний раз показали миру свою… назойливость.

В чем же провинилось «большинство»? Почему так «серчает» наше «меньшинство»?

Обратимся к истории.

-

Впервые «большинство» и «меньшинство» возникло на втором съезде партии (1903 г.). Это был съезд, на котором наши разрозненные силы должны были объединиться в единую, мощную партию. Большие надежды возлагали шаг, партийные работники, на этот съезд, Наконец-то! — восклицали мы радостно, — и мы дождемся объединения в единую партию, и мы получим возможность действовать по единому плану!.. Разумеется, мы действовали и до этого, но наши действия были разрозненны и неорганизованны. Разумеется, мы и до этого пытались объединиться, именно для этого и созвали мы первый съезд партии (1898 г.), даже, как будто, и «объединились», однако это единство существовало лишь на словах: партия все еще оставалась раздробленной на отдельные группы, силы все еще были распылены и нуждались в объединении, И вот, второй съезд партии должен был собрать разрозненные силы и сплотить их воедино. Мы должны были создать единую партию.

МАРКС И ЭНГЕЛЬС О ВОССТАНИИ

Меньшевик Н. X. знает, что смелость города берет и осмеливается еще раз обвинять большевиков в бланкизме (см. «Симартле» № 7).

В этом, конечно, нет ничего удивительного, Оппортунисты Германии Бернштейн и Фольмар давно называют Каутского и Бебеля бланкистами. Оппортунисты Франции Жорес и Мильеран давно обвиняют Геда и Лафарга в бланкизме и якобинстве. Несмотря на это, всему миру известно, что Бернштейн, Мильеран, Жорес и другие являются оппортунистами, что они изменяют марксизму, тогда как Каутский, Бебель, Гед, Лафарг и другие являются революционными марксистами. Что же удивительного, если оппортунисты России и их последователь Н. X. подражают оппортунистам Европы и называют нас бланкистами? Это означает только то, что большевики, подобно Каутскому и Году являются революционными марксистами.

На этом мы могли бы закончить разговор с Н. X. Но он «углубляет» вопрос и пытается доказать свое. Итак, не будем обижать его и послушаем, Н. Х. не согласен со следующим мнением большевиков:

«Скажем, городской люд пропитан ненавистью к правительству, он всегда может подняться на борьбу, если для этого представится случай. Это означает, что количественно мы уже готовы. Но этого еще недостаточно. Чтобы выиграть восстание, необходимо заранее составить план борьбы, заранее разработать тактику сражения, необходимо иметь организованные отряды и т. д.» (см. «Ахали Цховреба» № 6).

Н. X. не согласен с этим. Почему? Потому, что это, мол, бланкизм. Итак, Н. X. не хочет иметь ни «тактики сражения», ни «организованных отрядов», ни организованного выступления — все это, оказывается, нечто несущественное и лишнее. Большевики говорят, что одной «ненависти к правительству недостаточно», одного сознания «недостаточно», нужно еще иметь «отряды и тактику сражения». И. X. отвергает все это, называя это бланкизмом.