Смерть дипломата

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 5

 

Он отвез водителя в больницу, которая была недалеко от иранского посольства. Врач проверил пульс и предложил сделать рентгеновский снимок. Сразу объяснил, что с левой стороны на голове у водителя заметная гематома от удара. Но рентгеновский снимок показал, что никаких особых повреждений черепа у водителя нет, его просто оглушили. К счастью, у молодого человека не было и сотрясения мозга. Придя в себя, он так и не сумел вспомнить, что произошло. Кто-то тихо подошел к нему и нанес сильный удар по голове, после чего он упал на сиденье и больше ничего не помнит. Особенно переживал за украденное оружие, и Дронго пришлось его успокаивать, пообещав в понедельник заявить о пропаже в полицию.

Домой он вернулся в четвертом часу утра и сразу позвонил своему другу и напарнику Эдгару Вейдеманису в Москву. Тот ответил уже после второго звонка, очевидно, его мобильный телефон лежал недалеко от кровати.

– Добрый вечер, – начал Дронго, – извини, что приходится тебя беспокоить.

– Уже скоро утро, – пробормотал Эдгар, – а я давно привык к твоим неожиданным звонкам.

– Ты держишь телефон рядом с кроватью? – спросил Дронго. – Учти, что врачи считают это недопустимым, чтобы не было излучения на твой спящий мозг.

– Надеюсь, ты не из-за этого мне позвонил в четвертом часу утра? – хмыкнул Вейдеманис. – О вреде телефонного излучения я тоже наслышан. Телефон стоит на стуле, который находится в нескольких метрах от моей кровати. Просто, услышав первый звонок, я автоматически вскочил с кровати, а на второй уже ответил, понимая, что ты не будешь звонить просто так.

– Ты правильно понял. Кажется, мне нужна твоя помощь.

– Ясно. Когда вылетать?

– Чем раньше, тем лучше. Закажи билет на утренний рейс. В бизнес-классе всегда бывают места.

– Что случилось? Я думал, в твоем родном городе тебе ничего не угрожает.

– Слишком неопределенная ситуация. Я уже успел побывать у российского посла и в иранском посольстве. Оба разговора были очень интересными и достаточно опасными. А выйдя из иранского посольства, я нашел своего водителя лежавшим на переднем сиденье…

– Его убили? – встревоженно перебил Дронго Эдгар.

– Нет, до это пока, слава богу, не дошло. Но оглушили и забрали его оружие вместе с документом на право его ношения.

– Странно, – пробормотал Вейдеманис.

– Я тоже считаю, что более чем странно. Учитывая, что я не очень люблю водить машину, тебе придется временно заменить моего водителя.

– Ясно. Я закажу билет на первый же утренний рейс, – пообещал Эдгар, – а ты будь осторожнее. Постарайся не выходить из квартиры до моего приезда.

– Не беспокойся. Я сейчас лягу спать и просплю как раз до твоего появления.

– Договорились. И пожалуйста, будь осторожен, – повторил Вейдеманис.

Дронго положил телефон на стол. Если бы водителя просто оглушили, все было бы понятно. Неприятно, опасно, но понятно. Кто-то таким варварским способом хотел напомнить ему об опасности этого расследования. Но у него забрали оружие и документы на этот пистолет, а это гораздо неприятнее и совсем непонятно. Представители зарубежных спецслужб не станут рисковать подобным образом. Ведь оружие зарегистрировано и его легко можно вычислить. Тогда кто и почему? Это явно не израильтяне и не американцы, если, конечно, у них нет своих планов насчет пистолета водителя. И, наконец, это предупреждение, демонстративно написанное по-русски. Неизвестные давали понять, что знают о его приезде из Москвы и встрече в резиденции российского посла. Конечно, это была демонстрация. Но зачем так примитивно и открыто заявлять о своей позиции? Или кто-то хочет таким образом его испугать? Тоже непонятно. Ведь те, кто следил за ним, должны понимать, что он не начинающий дилетант и даже не обычный следователь, а эксперт с мировым именем, который может использовать их ошибку, попытавшись их вычислить.

Дронго взял лист бумаги и написал имя Армана Шевалье. Одна линия связывает его с иранским посольством, другая – с российским, рядом с которым он был убит, третья, разумеется, с французским. И здесь должны быть еще какие-то связи. Возможно, с американцами, англичанами, израильтянами. Не нужно гадать на кофейной гуще, а уже завтра утром найти этого французского гостя мсье Лелупа и переговорить с ним. Он отправился принимать душ, чувствуя, как нарастает в душе беспокойство. Спал примерно до полудня, когда раздался телефонный звонок и прилетевший Вейдеманис сообщил ему, что их самолет только что произвел посадку в аэропорту имени Гейдара Алиева.

Примерно через сорок минут Эдгар был уже в квартире Дронго и сидел на кухне в ожидании своего любимого крепкого кофе. Дронго держал его специально для друзей. Сам он предпочитал разные сорта чая, среди которых были не только зеленые травяные, но и с чабрецом, гвоздикой, розами, одним словом, разные сорта, которые он умудрялся привозить из различных стран. Дронго подробно рассказал своему другу о разговорах сначала с Асланом Самедовым, затем в резиденции российского посла и, наконец, о встрече с Зохрабом Нафиси.

– Неприятная ситуация, – согласился Вейдеманис, – я был уверен, что ты спокойно прилетишь сюда и вернешься уже через два-три дня в Москву. Мне казалось, что Баку – самое спокойное место, где ты можешь позволить себе расслабиться и немного отдохнуть.

– Если начну расслабляться, то следующий удар будет по моей голове, – нахмурился Дронго. – Давай договоримся так: ты поселишься у меня в квартире и будешь жить со мной. Кстати, в доме есть оружие. У меня два именных пистолета, на которые есть оформленные разрешения, и шестизарядный карабин, который тоже официально зарегистрирован.

– Первый раз в жизни слышу от тебя, что нам нужно оружие, – признался Эдгар, – обычно ты не признаешь оружие, считая его последним аргументом слабейшей стороны. Насколько я помню, ты привык решать все эти вопросы силой своего интеллекта.

– Это не тот случай, – пробормотал Дронго, – мы имеем дело не с маньяком, которого можно вычислить, не с убийцей, убивающим ради личной наживы и денег, не с проходимцем, готовым на все ради собственной выгоды. За каждым из моих собеседников стояли государственные интересы, даже за моим товарищем Асланом Самедовым. Поэтому здесь возможны любые неожиданности и любые неприятности.

– Убедил, – сказал Вейдеманис. – Когда будешь звонить во французское посольство?

– Сегодня воскресенье, и я вряд ли сумею выйти на мсье Лелупа. Нужно подождать до завтра…

Он не успел договорить, когда раздался телефонный звонок. Звонили на его городской номер. После третьего звонка включился автоответчик, предложивший позвонившим оставить свое сообщение.

– Добрый день, господин эксперт, – раздался уверенный женский голос. Незнакомка говорила по-английски. – Я хотела бы с вами срочно встретиться, если это возможно. Говорит Андреа Пирс. Я сейчас продиктую свой номер телефона, и вы можете перезвонить мне в любое удобное для вас время. – Она продиктовала номер и отключилась.

Дронго взглянул на Эдгара.

– Кто она такая? – поинтересовался тот.

– Специальный представитель ФБР по Южному Кавказу.

– Очень серьезная дама, – усмехнулся Вейдеманис. – Насколько я тебя знаю, ты не отказываешь женщинам, когда они так настойчиво домогаются свиданий. Когда ты ей перезвонишь?

– Прямо сейчас. Пусть она видит и мою степень заинтересованности, – решил Дронго. – Если Шевалье убрали американцы или их союзники – израильтяне, то в любом случае госпожа Андреа Пирс должна будет мне что-то сказать. Хотя бы для того, чтобы я прекратил поиски убийцы.

– Ты веришь, что она может в этом признаться? – изумился Эдгар. – Но ты ведь не наивный мальчик, должен понимать, что она никогда не признается в этом убийстве, даже если сама нажимала на курок. И уж тем более не будет сдавать агентов МОССАДа, если это они убрали зарвавшегося французского дипломата.

– Она из ФБР, – напомнил Дронго, – а это ведомство традиционно и негласно соперничает с ЦРУ. Я не думаю, что она может сдать кого-то из их агентуры, даже с учетом взаимных трений между ЦРУ и ФБР, но наша встреча может прояснить многое.

Он набрал номер, ожидая, когда ему ответят.

– Я вас слушаю, – сказала по-английски Андреа Пирс.

Дронго вспомнил о слесаре, который залил ее квартиру, и улыбнулся.

– Госпожа Пирс, здравствуйте. С вами говорит эксперт Дронго. Меня обычно так называют.

– Я знаю, господин Дронго, и очень рада слышать ваш голос. Мне давно хотелось с вами познакомиться.

– Мне тоже, – любезно ответил Дронго. – Где мы можем увидеться? Или вы хотите, чтобы мы встретились в вашем посольстве?

– Нет. Сегодня воскресенье, там никого нет. Давайте в каком-нибудь тихом месте. Например, в ресторане.

– В каком-нибудь отеле? – наивным голосом предложил Дронго. Он понимал, что в любом хорошем отеле их встреча будет немедленно зафиксирована местной службой контрразведки, которой наверняка интересно, с кем и почему встречается Андреа Пирс.

– Нет, не в отеле, – возразила Андреа. – В старом городе есть ресторан «Султан», там на верхних этажах можно спокойно посидеть.

– Когда мне приехать?

– Через час вас устроит? – предложила Андреа.

– Разумеется. – Дронго отключился и взглянул на Эдгара.

– Только учти, что я почти не знаю вашего города, – напомнил Вейдеманис. – Роль твоего водителя я готов исполнять, если будешь подсказывать, куда и как ехать.

– В этом можешь не сомневаться, – улыбаясь, согласился эксперт.

Через час он уже поднимался по очень крутым лестницам на верхний этаж ресторана «Султан». Чтобы въехать в старый город, называемый Ичери-шехер, нужно было либо предъявить специальный пропуск, либо заплатить за въезд около двух с половиной долларов. На верхнем этаже за крайним столиком сидела женщина лет сорока. Красноватое, словно немного обожженное лицо, голубые глаза, длинные каштановые волосы, собранные в круг, выразительное лицо, почти полное отсутствие косметики. Она была одета в серый брючный костюм. При появлении Дронго женщина поднялась, протягивая ему руку. Рукопожатие оказалось крепким, почти мужским.

Они устроились за столиком, и Дронго оглянулся по сторонам. В зале почти никого не было, не считая двух или трех столиков, занятых посетителями. Недалеко от них сидел мужчина, который, не скрывая своей заинтересованности, внимательно следил за ними.

– Это мой помощник, – перехватила его взгляд Андреа, – можете не беспокоиться.

– А я не беспокоюсь, – ответил Дронго.

– Даже после вчерашних событий?

Он не успел ничего сказать, так как к ним уже подошел официант и Андреа попросила принести ей кофе и легкий овощной салат. Дронго предпочел чай с чизкейком. Когда официант удалился, он продолжил разговор:

– Я могу узнать, о каких вчерашних событиях вы упомянули?

– Обо всех, – ответила Андреа, – включая ваш приезд, срочную встречу с господином Самедовым, визит к российскому послу и ваше появление в иранском посольстве, после которого вам пришлось отвозить своего водителя в больницу.

– Замечательно работают ваши люди! – восхитился Дронго. – Неужели они смогли все это проследить в день моего приезда?

– Если я скажу, что мы не следим за иранским посольством и их сотрудниками, вы мне поверите? – усмехнулась Андреа, доставая сигареты. В отличие от американских ресторанов здесь пока еще в некоторых местах разрешалось курить. Хотя депутаты Верховного Совета Азербайджана, который называли меджлисом, уже давно собирались принять закон, запрещающий курение во всех ресторанах республики.

– За резиденцией российского посла вы тоже следите? – спросил Дронго.

– Мы следим за приехавшим сюда полковником Никитиным, который должен вычислить возможного убийцу Шевалье, – сказала Андреа, – и, конечно, без нашего внимания не может остаться резидент иранского Министерства разведки и безопасности Зохраб Нафиси. Или вы не поняли, с кем именно вчера разговаривали?

– Если окажется, что вы сумели записать нашу беседу, я буду крайне удивлен, – признался Дронго.

– Мы не могли записать вашу беседу в иранском посольстве, – пояснила Андреа, – но, судя по тем людям, которые ждали вас рядом с резиденцией российского посла, а затем пригласили к себе, вы должны были встретиться именно с господином Нафиси. Не могу точно знать, о чем вы говорили, но не сомневаюсь, что речь шла о погибшем французском дипломате. Очевидно, ваша встреча оказалась более сложной, чем можно было себе представить. В результате ваш водитель оказался в больнице и ему пришлось делать рентгеновский снимок черепа. Или я что-то перепутала?

– А почему вы считаете, что его ударили сотрудники Нафиси или иранского посольства? Там могли оказаться агенты и других государств.

– Они бы не решились действовать так нагло рядом с иранским посольством.

– Тогда, по вашей логике, французского дипломата у российского посольства могли убрать сотрудники российских спецслужб?

– Вполне, – согласилась Андреа, – и именно поэтому Москва не ограничилась присылкой сюда полковника Никитина, а решила подстраховаться еще и вами. Совершенно очевидно, что вы должны попытаться разобраться в этом деле параллельно с полковником Никитиным и оперативной группой, которую сформировали местные власти.

– Интересная теория. Я могу поинтересоваться, на чем она основана? Зачем Москве нужна смерть французского дипломата? Да еще и в Баку, рядом с их посольством?

– Я ничего не утверждаю, – предупредила Андреа, – я всего лишь обсуждаю с вами возможную версию. И более всего мне бы хотелось, чтобы вы опровергли мои предположения.

– Тем не менее вы их сделали. А я пока не готов ничего опровергать.

– Вы прекрасное знаете обстановку, – напомнила Андреа, – наши корабли и иранские военно-морские силы находятся на расстоянии выстрела друг от друга. Достаточно любого незначительного повода, чтобы началось вооруженное противостояние. Иранцы уже заявили, что начнут минирование Ормузского пролива, как только против них будут введены нефтяные санкции. А мы, в свою очередь, заявили, что немедленно применим силу для разблокировки пролива, через который проходит до сорока процентов всей мировой добываемой нефти. И в такой напряженной обстановке убивают французского дипломата, когда он выходит из российского посольства. Убивают демонстративно, на глазах у охранников российского посольства и сотрудников полиции. Все знают, что Шевалье был не просто обычным дипломатом, а давно и небезуспешно сотрудничал с иранской разведкой.

Реакция Ирана предсказуема на все сто процентов. Они уже заявили, что, убив друга иранского народа, агенты американцев и израильтян пытаются вбить клин между ними, Францией и Россией. Обратите внимание, что оба государства являются членами Совета Безопасности, без согласия которых практически невозможно будет добиться осуждения ООН действий Ирана. Реакция Парижа тоже достаточно предсказуема. Никому не нравится, когда убивают их дипломатов. Тем более что у нас есть все основания полагать, что Шевалье был не просто дипломатом, а очень успешно работал на две разведки – иранскую и французскую.

Я могу даже предположить, что мы ошибаемся. Шевалье был не двойным, а тройным агентом и заодно с удовольствием поставлял информацию и нашим российским коллегам. Иначе просто непонятно, что делал французский дипломат в российском посольстве. Возможно, русские поняли, что Шевалье ведет двойную или даже тройную игру. Возможно, просто пришло время от него избавиться, и тогда было принято решение. Его застрелили, когда он выходил из посольства. Обратите внимание еще на один важный фактор. Сразу после убийства Шевалье цена на нефть на мировых биржах взлетела на четыре доллара. На четыре доллара, господин эксперт! И вы наверняка знаете зависимость российского бюджета от высокой стоимости нефти. Каждый лишний доллар – это лишний миллиард, который получает Москва. Один погибший дипломат, который приносит четыре миллиарда доходов. Согласитесь, что цена более чем высокая. И хотя на словах Москва категорически против военного противостояния Ирана с нашей страной, тем не менее там тоже сидят достаточно умные люди, которые умеют считать. Если война начнется, цена нефти может взлететь до двухсот долларов. Если она затянется, именно Россия станет страной с самым большим золотовалютным запасом в мире, легко обойдя даже Китай. Ведь нефть Саудовской Аравии и Арабских Эмиратов просто не сможет попадать на мировые рынки. Вы согласны с нашим анализом или можете его опровергнуть?

– С анализом согласен, – кивнул Дронго, – только не забывайте, что Иран находится совсем близко от России, и после такой войны цены на нефть гарантированно упадут в несколько раз. Как вы правильно сказали, там тоже умеют считать. Получив сиюминутную выгоду, Москва потеряет гораздо больше. Не думаю, что Иран сможет долго противостоять вашей стране. А значит, цены на нефть сразу после окончания войны резко пойдут вниз. И это будет крайне выгодно российскому руководству. Не знаю насчет Шевалье, но вполне допускаю, что он был и двойным, и тройным агентом. Однако его устранение никак не в интересах Москвы, ведь даже таким образом можно было узнавать степень заинтересованности Ирана в той или иной информации. А для Москвы влиять на ситуацию в такой напряженный момент – крайне важно.

Андреа потушила сигарету, достала вторую. Ее кофе уже остыл, и она знаком попросила официанта поменять ей чашку. После чего прямо спросила:

– Вы тоже считаете, что за убийством Шевалье стоит МОССАД или ЦРУ?

– Я этого пока не говорил. Но вероятность того, что французского дипломата, поставляющего информацию иранцам, могли убрать сотрудники МОССАД, гораздо выше, чем вероятность участия в этом убийстве сотрудников Службы внешней разведки России или ГРУ. Это уже на выбор, все зависит от собственного предпочтения.

Андреа мрачно взглянула на своего собеседника.

– Мое ведомство официально предложило свои услуги по раскрытию этого преступления, – сказала она, – мы готовы были прислать из Вашингтона наших специалистов, но официальный Баку отказался от нашей помощи.

– Вы считаете, что это говорит об алиби американской или израильской стороны? – с иронией заметил Дронго.

– Это всего лишь говорит о нашем искреннем желании разобраться в случившемся, – несколько нервно произнесла Андреа.

– Или о том, что вы хотели бы получить наиболее полный доступ к происшедшему убийству с тем, чтобы по возможности предотвратить распространение негативной для вас и ваших союзников информации, – сказал, улыбнувшись, Дронго. – Кажется, пять минут назад вы обвиняли в этом российскую сторону, заявив, что именно для этого Москва прислала сюда полковника Никитина и, решив подстраховаться, попросила и меня провести параллельное расследование…

Наступило долгое молчание. Андреа потушила вторую сигарету, пригубила кофе из чашки.

– С вами очень сложно разговаривать. Я читала ваше досье. Один из наших психологов отметил, что при желании вы можете разговорить даже памятник, и ваш интеллектуальный потенциал чрезвычайно высок. Тогда вы еще работали в Специальном комитете экспертов ООН.

– Насчет «памятника» я помню, – вежливо согласился Дронго. – Раз вы читали мое досье, значит, уже знали о моем приезде в Баку. А так как я сам узнал об этом только в пятницу вечером, вы, видимо, успели получить сообщение вчера. Вчера была суббота, когда даже в вашем ведомстве люди обычно отдыхают. Но вам переслали мое досье и вы его прочитали. И еще: раз вы знаете о нападении на моего водителя и моих вчерашних встречах, получается, что досье вам переслали вчера ночью, как раз когда в Вашингтоне был субботний день.

– Хотите убедить меня в своей гениальности? – Андреа потянулась за следующей сигаретой. Было заметно, что она нервничает.

– Не нужно так много курить, – мягко заметил Дронго.

– Что? – удивилась она.

– Не нужно так много курить, – повторил Дронго, – в конце концов это даже невежливо. Может, у меня аллергия на табак или я не выношу запаха сигарет.

Она бросила пачку обратно в сумку и громко рассмеялась.

– Свою репутацию вы заслужили, господин эксперт. Вы уже знаете, кто именно ударил вашего водителя? Обратите внимание, что я не спрашиваю, о чем вы говорили с российским послом или с резидентом иранской разведки. Я только хочу знать, кто именно напал на вашего водителя.

– Если я вам скажу, что сам ничего не понимаю, вы мне поверите?

– Не знаю. Должна поверить, но это странно. Согласитесь, что это очень странно. В отличие от всех нас, приехавших сюда иностранцев, вы все-таки местный. Это ваш родной город, вы всех здесь знаете, более того, вам гораздо лучше понятны мотивы иранцев, которые довольно близки вам по образу жизни, религии, привычкам, традициям и являются вашими соседями. И вы говорите, что сами не понимаете, что именно вчера произошло?

– В данном случае я не пытаюсь вас обмануть, госпожа Пирс, – сказал Дронго, – я сам пытаюсь понять, что именно здесь происходит, с учетом всех факторов, о которых вы говорили. Международную обстановку я знаю и понимаю, насколько балансирует мир на грани большой войны. Но именно поэтому я чувствую ответственность и не делаю поспешных выводов.

Он не добавил «в отличие от вас», но она поняла, что именно он хотел сказать, поэтому снова достала пачку сигарет, вытащила сигарету и задумчиво повертела ее между пальцами.

– Хорошо, будем считать, что нашего разговора не было. Я просто хотела сообщить вам, что моя страна не имеет к этому убийству никакого отношения. Хотя бы для того, чтобы вы исключили одну из ваших возможных версий при расследовании.

– А ваши союзники? – поинтересовался Дронго.

– Я уполномочена говорить только за мою страну, – жестко ответила Андреа и, достав зажигалку, закурила третью сигарету.

Она все-таки нервничает, в который раз подумал Дронго.