Слабости сильного мужчины

Джордан Пенни

Глава 12

 

Василий невидящим взором уставился на аккуратную стопку писем на рабочем столе в его лондонском пентхаусе. Ему следовало начать их читать и передать договор с китайцами своим юристам, но почему-то он не делал ни того, ни другого.

Реакция Лауры на его предложение удивила его. Удивила и заставила ее уважать. Укрепила его решимость сделать ее своей женой. Он понял, что не только любит ее, но и восхищается ей.

Он должен увидеть ее, убедить в разумности его предложения. Она определенно не сможет найти ничего лучше любви и заботы, которыми они смогут вместе окружить своего ребенка. Ей так же, как и ему, известно, что такое лишиться родителей. Она не захочет, чтобы ее ребенок рос без отца. Не пожелает ему такой участи. Но для начала ему понадобится предлог, чтобы прийти к ней домой.

Денежная премия за хорошую работу. Да. Это подходящий предлог. А еще...

Менеджер эксклюзивного ювелирного салона, в который он позвонил, оказался понятливым. В течение часа ему привезли несколько обручальных колец с бриллиантами.

Проводив курьера, который их доставил, он едва успел взглянуть на кольца в кожаном футляре с бархатной подкладкой, как дверь его кабинета открылась и в нее вошла его сводная сестра Алена.

— Ты вернулся! — восторженно воскликнула она. — У Кирилла деловая встреча в вестибюле отеля, и я решила заглянуть сюда, чтобы проверить, все ли в порядке. — Ее взгляд упал на открытый футляр. — Это же обручальные кольца, — пробормотала она в замешательстве.

— Да, — подтвердил Василий.

Ее глаза расширились от радостного волнения.

— Ты собираешься жениться? Василий, кто твоя невеста?

— Лаура Уэсткотт, — ответил он. — Ты ее знаешь. Вы учились в одной школе.

Лицо Алены покраснело от смущения. Она закусила нижнюю губу, затем еле заметно пожала плечами:

— Все это так глупо. Сейчас я замужняя женщина, но рядом с тобой, Василий, я иногда чувствую себя капризной школьницей. Наверное, Лаура уже сказала тебе, что не составила мне тогда компанию и отправилась в Нью-Йорк, потому что не знала о болезни своей тети. Я солгала тебе. Я не звонила Лауре и не сообщала ей, что ее тете нужна помощь. Тогда я струсила и ничего тебе не сказала. Я обрадовалась, когда узнала, что она уехала в Нью-Йорк, потому что это означало для меня свободу. Поэтому я и позволила тебе разозлиться на Лауру, считать ее эгоисткой, отказавшейся помочь больной тете и отправившейся вместо этого развлекаться с друзьями. Надеюсь, ты на меня не очень злишься? Знаешь, я хорошо помню Лауру. Я всегда ею восхищалась. Она была умной и доброй девочкой. Я рада, что она станет моей невесткой.

Лаура не вела себя безответственно по отношению к его сестре. Он глубоко заблуждался на ее счет. Обычно осознание собственных ошибок вызывало у него досаду, раздражение и разочарование. На этот раз он пришел в восторг. У него появилась еще одна причина пойти к Лауре. Ему нужно перед ней извиниться.

Если Алена и удивилась, когда он сказал, что ему нужно идти, то не подала виду. Она улыбнулась и не задала ни одного вопроса. Его сестра как никто другой знает, что такое быть влюбленной.

Было бы гораздо быстрее добраться на метро в тот район Лондона, где живет Лаура, но Василий предпочел поехать к ней на машине. После того как он убедит Лауру принять его предложение, он повезет ее в дорогой ресторан. Он хочет показать ей, как любит и ценит ее. Затем он отвезет ее домой и займется с ней любовью, если, конечно, она ему позволит. Там он снова докажет ей, как сильны и искренни его чувства. Возможно, она пока его не любит, но обязательно полюбит их будущего ребенка, а потом и его отца.

Лаура сидела на диванчике в гостиной. Неожиданно она встала с него и начала ходить взад-вперед. С момента возвращения домой она не могла найти себе места. Не могла расслабиться. Не могла ни о чем думать кроме предложения, которое сделал ей Василий.

В самолете он попытался возобновить их спор, но она сказала ему, что не хочет об этом говорить, и, к ее облегчению, он не стал настаивать. К облегчению? Но разве какая-то слабая предательская частичка ее существа не хотела, чтобы он сломил ее сопротивление?

Чтобы попробовать отвлечься от этих мыслей, Лаура принесла из коридора свои чемоданы и начала их распаковывать. Те вещи, что купил для нее Василий, она вернет ему. Здесь, в Лондоне, они ей вряд ли понадобятся.

Вынув из шкафа сундучок матери, она поставила его на кофейный столик, а рядом с ним положила шкатулку с тремя серьгами. После увольнения она пришлет Василию ту серьгу, что он ей дал.

Но что, если она беременна? Что, если у нее родится дочка? Эта серьга могла бы остаться ей на память от отца.

Только Лаура закончила разбирать вещи, как в дверь позвонили. Она пошла открывать, гадая, кто бы это мог быть. Она определенно никого не ждала.

И меньше всего она ждала человека, который решительной походкой вошел в дверь и в чьем присутствии ее крошечная прихожая уменьшилась в размерах.

Василий.

— Мне нужно с тобой поговорить, — начал он без преамбул.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — возразила Лаура. — Разве что о работе.

Небрежно пожав плечами, он прошел мимо нее в гостиную.

— Я принес тебе чек. Это премия за хорошую работу. Надеюсь, у тебя хватит здравого смысла ее взять.

Искушение отказаться от этих денег было велико, но среди почты, которая пришла во время ее отсутствия, было письмо из учреждения, в котором находилась ее тетя. В нем сообщалось, что ежемесячная плата за проживание и обслуживание увеличилась.

— Также я хотел бы перед тобой извиниться. Алена только что призналась, что ты не отказывалась составлять ей компанию. Что она тебе не звонила и ты не знала о болезни своей тети. Я плохо о тебе думал. Прости меня.

Он признал, что был не прав. Это должно было доставить ей удовольствие, но она почувствовала лишь горечь.

Василий засунул руку в карман и достал оттуда сначала конверт, затем темный кожаный футляр.

— Здесь твои премиальные. — Он указал на конверт. — А здесь, — он похлопал пальцами по футляру, — подборка обручальных колец с бриллиантами. Я хочу, чтобы ты выбрала для себя то, которое тебе больше всего понравится.

— Я не могу выйти за тебя замуж.

— Можешь. Я знаю, ты надеялась, что у вас с Джоном... Но я намного богаче его, Лаура. У твоего бывшего наставника никогда не будет столько денег, сколько сейчас есть у меня.

— Ты думаешь, что деньги имеют для меня значение, когда дело касается брака? Я выйду замуж только за того, кто будет любить меня и кого буду любить я. Вижу, ты по-прежнему плохо обо мне думаешь. По-прежнему не веришь, что Джон был для меня просто хорошим другом.

Василий открыл футляр, и блеск бриллиантов на мгновение ослепил ее. Она быстро отвернулась:

— Бриллиантами меня не соблазнишь.

— Тогда что тебе нужно?

Она услышала в его голосе мольбу, или ей показалось? Скорее всего, второе. Она не могла себе представить Василия умоляющим кого-то.

«Ты, твоя любовь, преданность и понимание» — вот каков был настоящий ответ, но вместо этого она сказала:

— Ты никогда не сможешь дать мне то, чего я хочу.

— Возможно, я уже дал тебе ребенка.

— А я сказала тебе, что если это так, то я сама о нем позабочусь.

— Я тебе этого не позволю.

— Ты не сможешь меня остановить.

Они снова уставились друг на друга неистово сверкающими глазами, как два противника.

Не в силах выносить его близость, Лаура отошла назад. Обнаружив, что Василий внимательно смотрит на что-то за ее спиной, она повернула голову и, увидев шкатулку с тремя серьгами, инстинктивно наклонилась и закрыла ее. Она могла бы уязвить Василия, дав ему понять, что с самого начала знала о его маленькой хитрости. О поступке, свидетельствовавшем об эмоциональной слабости человека, который всегда гордился тем, что умеет держать свои эмоции под контролем. Но она этого не сделала, поскольку не хотела причинять боль любимому человеку.

— В этой шкатулке три серьги, — сказал Василий.

Внутри у Лауры все перевернулось. Она среагировала недостаточно быстро, и он узнал ее маленький секрет.

— Да, — неохотно призналась она.

Василий молча смотрел на нее в ожидании ответа. Ответа, который она не хотела ему давать, чтобы не наносить удар по его гордости. Он не хочет, чтобы она видела в нем человека, способного на сострадание. Ему невдомек, что его маленькая слабость только заставила ее еще сильнее его полюбить.

Сделав глубокий вдох, Лаура продолжила:

— Та, которая осталась на мне, когда я заметила пропажу, та, которая запуталась в складках моего платья во время турбулентности, и та, которую, как ты сказал, нашли уборщики и передали пилоту. Я ничего не говорила тебе раньше, потому что у меня не было подходящих слов, чтобы выразить тебе благодарность за твою чуткость и доброту.

Все. Она это сделала.

Василий чувствовал, как напряжение уходит. Честный рассказ Лауры требовал от него ответной честности. Теперь, когда он понял, что любит ее, он может сказать ей, почему так поступил. Он должен это сделать. Возможно, тогда она сжалится над ним и даст ему шанс.

— Я понял, как много для тебя значат эти серьги, потому что они принадлежали твоей матери. — Василий остановился. Даже сейчас, зная, что ей можно доверять, он колебался. Он долгие годы держал свои чувства в узде, и это отразилось на его способности о них говорить. — Я понимаю твои чувства, — продолжил он. — Когда я в последний раз видел свою мать, на ней были золотые серьги в виде филигранных золотых обручей — традиционное украшение представительниц ее рода.

Каждое слово давалось ему с трудом. Лаура это видела. Сердце ее разрывалось от любви к нему. Она подозревала, что сейчас он пытается поделиться с ней тем, что держал в себе столько лет. Боль потери была спрятана в потайном уголке его души, но время от времени давала о себе знать. Ей безумно хотелось подойти к нему, заключить его в объятия и утешить, но мудрый внутренний голос велел ей продолжать молча слушать его рассказ.

— Я видел, как она вдевала их в уши, — наконец произнес он. — Она собиралась на ужин с подругами. Мой отец был в отъезде, а я не захотел с ней идти. В тот вечер ее похитили. Когда нашли ее тело, серьги отсутствовали. После гибели матери я поклялся самому себе, что больше никогда не буду ни к кому привязываться, потому что потеря любимого человека слишком болезненна. Я не хотел снова испытать эти мучения.

Теперь ей стала ясна причина, по которой он держит людей на расстоянии. Это детская боль, а не жестокость взрослого мужчины.

Ему было всего семь лет, когда он лишился матери. Он тосковал по ней и боялся снова кого-то полюбить.

— О, Василий...

Под влиянием внутреннего порыва Лаура приблизилась к нему и протянула руку, чтобы коснуться его лица, но Василий резко отстранился, и ее рука повисла в пустоте. Смущенная, Лаура попятилась назад и натолкнулась на кофейный столик. Неудивительно — в присутствии этого мужчины она всегда становится неуклюжей.

Повернувшись, она обнаружила, что сундучок, принадлежавший ее матери, от удара съехал на край столика и вот-вот упадет на пол.

Лаура наклонилась, чтобы поддержать его, но Василий оказался быстрее. Он вовремя подхватил сундучок, при этом случайно задев большим пальцем защелку, которая открывает потайное отделение.

— Давай я его возьму. — Стараясь не поддаваться панике, Лаура потянулась за сундучком. Ну почему она не выбросила тот дурацкий снимок?

Она снова нарушила личное пространство Василия, но на этот раз он не отстранился. Потому что изумленно уставился внутрь потайного отделения. Мгновение спустя он достал оттуда две половинки фотографии — его фотографии — и сложил их вместе. Затем он перевел взгляд на Лауру, вопросительно подняв бровь.

Ей некуда деваться. Придется сказать ему правду. Или, по крайней мере, большую ее часть.

— Я сделала этот снимок из школьного окна. Ты приезжал за своей сестрой. — Она еле заметно пожала плечами. — Я была осиротевшей племянницей школьной сестры-хозяйки. Меня взяли в эту престижную школу только потому, что там работала моя тетя. Она не могла уделять мне много времени, поэтому я часто чувствовала себя одинокой. Остальные девочки были из состоятельных семей, поэтому я не вписывалась в их компанию. Я не ходила к ним в гости, не ездила вместе с ними на школьные экскурсии. Когда я увидела, как ты заботишься об Алене, я позавидовала ей. У нее были любящие родители и внимательный старший брат, который забирал ее из школы на новенькой машине. Брат, который наверняка ее баловал и души в ней не чаял. Я сделала эту фотографию, потому что ты казался мне воплощением всего того, чего у меня не было.

«И не будет», — мысленно добавила она.

Судя по тому, как Василий на нее смотрел, она не могла сказать, удовлетворило его ее объяснение или нет. Он ее жалеет? А может, испытывает к ней презрение?

Когда он наконец заговорил, его вступительные слова повергли ее в такой шок, что все мысли перепутались в голове. Она даже представить себе не могла, что он скажет ей нечто подобное.

— Я был прав, когда утверждал, что у тебя была причина так долго оставаться девственницей, — медленно произнес Василий. Ему не следует торопиться. Ведь он собирается сказать самые важные слова из тех, что когда-либо говорил. Сможет ли он сохранить спокойствие, когда от волнения у него перехватывает дыхание, а сердце бьется так часто, что, кажется, вот-вот выскочит из груди?

По правде говоря, сейчас ему меньше всего хочется тратить время на разговоры. Единственное, чего он хочет, — это заключить Лауру в объятия и целовать, и ласкать до тех пор, пока она не скажет, что любит его и хочет разделить ним остаток жизни. После увиденного у Василия не осталось на этот счет никаких сомнений.

— Эта фотография... — продолжил он.

Лаура покачала головой, чтобы его остановить.

Он знал, что подобрался вплотную к ее главной слабости и ему нужно тщательно подбирать слова, чтобы не причинить ей боль.

— Я был прав. У тебя была причина, и теперь она мне ясна, — сказал он. — Так долго хранить невинность могла девушка, влюбившаяся в юном возрасте в недоступного для нее мужчину.

Лаура не стала притворяться, будто не понимает, о чем идет речь. Это было бы бессмысленно.

— Я была наивной четырнадцатилетней девчонкой. Василия, в которого я влюбилась, в действительности никогда не существовало, поэтому неудивительно, что я не встретила мужчину, который соответствовал бы придуманному мной идеалу.

— Но ты отдалась мне. Реальному Василию со всеми его недостатками, — заметил он. — Ты кричала в экстазе мое имя. Ты...

— Я никогда не стану женой человека, который дал мне понять, что не сможет ответить на мои чувства, — перебила она его, когда боль в груди стала невыносимой. — Я не могу.

Потому что это погубило бы ее. Ее чувство к Василию уже начало ее разрушать. Брак с ним принес бы ей одни лишь страдания, лишил бы ее последней надежды на счастье.

— Я ошибался, — тихо произнес Василий.

В этих простых словах было столько искренности и решимости, что они каким-то чудесным образом смогли устранить все преграды, разделявшие их.

Затаив дыхание, Лаура стала ждать, что последует за ними.

Дальше произошло то, что она могла себе представить только в своих юношеских мечтах.

— Я люблю тебя, Лаура, — сказал Василий. — Думаю, ты растревожила мое сердце в первый день нашего знакомства, но я не хотел это признавать и всячески отрицал свой интерес к тебе. Потому что я боялся того, что означал этот интерес. Боялся любить тебя. Когда после нашей близости ты повернулась ко мне спиной и передвинулась на край кровати, мне очень хотелось снова притянуть тебя к себе и крепко обнять. Услышать, как ты скажешь, что я тебе небезразличен. Что ты рада, что именно я стал твоим первым мужчиной. Я уже тогда знал о своих чувствах к тебе. Я хотел жениться на тебе, потому что понимал, что без тебя моя жизнь будет пустой. Я думал, что самая сильная боль — это та, которая вызвана потерей любимого человека. Теперь я знаю, что самая сильная боль вызвана невозможностью сказать любимому человеку о своих чувствах, услышать его ответное признание.

Говоря это, Василий сокращал расстояние между ними. Его движения были быстрыми и уверенными, как у человека, который твердо знает, чего хочет. Она позволила ему заключить ее в объятия и нежно прикоснуться губами к ее губам.

Внутри ее тут же вспыхнул огонь желания, и она, прижавшись к нему всем телом, начала отвечать на его поцелуи, которые с каждой секундой становились все более страстными.

— Я люблю тебя, Лаура. Больше всего на свете мне сейчас хотелось бы услышать, что ты тоже меня любишь и веришь в меня.

— Я действительно тебя люблю, — призналась Лаура. — Я не хотела этого, но не смогла ничего с собой поделать. Я люблю настоящего Василия, а не идеализированного героя моих юношеских фантазий.

— Я дам тебе все, что ты хочешь, Лаура.

— Все что угодно? — спросила она. — Да.

— Все, что мне нужно, — это твоя любовь, Василий. А еще я хочу, чтобы ты прямо сейчас отнес меня в постель. Пожалуйста...

— Тебе нет необходимости меня упрашивать. Я хочу этого не меньше, чем ты.

Он не смог больше ничего сказать, поскольку Лаура прошептала, что хочет, чтобы он показал ей, как сильно ее любит, и накрыла его губы своими.

Их близость была незабываемой, полной обещаний и ласковых слов. Нежными прикосновениями и поцелуями они выражали свою физическую и эмоциональную привязанность друг к другу. Потом, когда они лежали, обнявшись, Лаура увидела на ресницах Василия несколько слезинок и убрала их губами. Ее сердце билось в унисон с сердцем этого сильного и гордого мужчины, которого любовь к ней изменила настолько, что он больше не боялся показывать ей свои слабости.